Чтение онлайн

Между прочим, один из юнкеров во время операции вошел в дом командира батареи, разбудил его, обезоружил и «доложил», что его батарея «выступает по приказанию генерала Алексеева». Увидев на юнкере погоны Михайловского артиллерийского училища, капитан, командир батареи, сказал:

— Как обидно, что меня разоружает мой младший однокашник…

9 декабря экспедиция вместе с трофеями прибыла в Новочеркасск. Среди Добровольческой организации — ликование.

Генерал Алексеев перед этим в одно из своих посещений батареи назначил командиром ее подполковника Миончинского, сразу же внушившего к себе большое уважение юнкеров. С приобретением двух орудий подполковник Миончинский провел переформирование батареи. Был произведен расчет на 4 орудия — 2 взвода, один из которых получил орудия; была выделена команда разведчиков, частично на приобретенных конях, команды телефонистов, подрывников и хозяйственные чины. Не вошедшие в расчет юнкера — до 50 человек, были сведены в пеший взвод, который должен служить прикрытием батареи. При нем пулеметная команда в два пулемета.

После посещения 1–го батальона генералом Деникиным последовал приказ о назначении 40 офицеров для отправки их в город Таганрог, чтобы там обезоружить гарнизон, состоящий из двух запасных полков, и таким образом приобрести оружие. Командиром этого маленького отряда был назначен штабс–капитан Папков. [244] Для операции нужно было снабдить участников ее патронами, для чего батальон, оставив у себя около сотни обойм, остальные отдал им, что составило 3—4 обоймы на человека.

Слухи о движении эшелона добровольцев донеслись в Таганрог ранее появления в нем отряда и заставили разбежаться «героев революции». Таким образом, штабс–капитан Папков застал уже пустые казармы, с разбросанным повсюду оружием. На месте оставался только командир одного из полков и канцелярия другого. Собранное и погруженное в эшелон оружие состояло из пулеметов, бомбометов, винтовок и большого количества ружейных патронов. Там же были и телеграфные аппараты Юрингсона, которые командир запасного

полка сперва никак не соглашался отдать без «требования», которое ему и было выдано от имени «командира 1–й роты 1–го Особого генерала Корнилова батальона», за подписью штабс–капитана Захарова, чем командир полка и удовлетворился.

Ночью местные большевики обстреляли заночевавшую в казармах группу, но на большее не решились.

На следующий день, по прибытии в Новочеркасск, доставленное оружие, как захваченное на донской территории, пришлось сдать в донской арсенал. Себе удалось оставить только до 20 цинков патронов, скрытых от наблюдавших за сдачей донских комитетчиков.

Кратковременное господство большевиков в Ростове и Нахичевани оказалось слишком малым, чтобы многотысячное офицерство этих городов и интеллигенция пришли бы к серьезному пониманию положения и выводам. Соображение простолюдина: «Мы рязанские! До нас враг не дойдет» — было покрыто еще более примитивными соображениями.

На организованном генералом Череповым, [245] жившим в Ростове, собрании офицеров, собравшихся в числе около 300 человек, было решено сформировать воинский отряд для несения службы по охране города и поддержания в нем порядка. Начальником отряда был избран генерал Черепов. Численность едва доходила до 200 человек.

Первоначальные предположения и надежда первых добровольцев Ростова сформировать Ростовский Офицерский полк, быстро стали явно неосуществимыми, даже если бы и был объявлен приказ о мобилизации офицеров. Последние не шли добровольно, не отозвались бы и на приказ: у них был свой «взгляд» на роль офицера в создавшемся положении.

Записавшиеся в бюро записи в первые же дни только и составили единственную воинскую часть — Ростовскую офицерскую роту, численностью до 200 человек, командиром которой был назначен капитан Петров. Эта рота участвовала в боях по защите своего города, понесла серьезные потери и была приблизительно третью части своего состава с капитаном Петровым влита в Офицерский полк, сформированный после оставления Ростова.

Около ста офицеров попали в начавшие формироваться Студенческий батальон, Техническую роту и переведенные из Новочеркасска — 2–ю Офицерскую, Гвардейскую и Морскую роты.

Два месяца спустя эта часть слилась с Юнкерским батальоном, а затем была влита в Офицерский полк, получив вместе с ним имя генерала Маркова.

Мысль о Студенческом батальоне, сформированном из студентов, которых были многие сотни в городе, и из учащихся старших классов средних школ, высказал генералу Черепову студент–еврей Черномордик. [246] Эту же мысль офицеры из студентов, поручик Дончиков [247] и другие, предложили и молодому боевому генералу Боровскому, на фронте Великой войны в последнее время командовавшему ударными частями на Западном фронте. Настроение учащейся молодежи как будто бы было таково, что она охотно откликнется на призыв к борьбе за Родину в рядах Студенческого батальона. По предложению генерала Черепова генерал Боровский приступил к делу.

Но среди общего упадка воли и пораженческих настроений всех общественных кругов Ростова формирование встретило массу препятствий. «Сознательность» тысяч студентов ограничилась вступлением в батальон лишь 2—3 студентов и немногих офицеров из студентов. Учащаяся молодежь средних школ, в массе горевшая желанием бороться с большевизмом, была еще под сильным влиянием семьи, общества и школы. Инициаторы начинания принимали все меры, чтобы пробудить разум и чувства молодежи и тех, кто влиял на нее. Нужно было иметь горячее сердце, бодрый дух и должную волю, чтобы пробить стену слепоты, окружающую молодежь, и дойти до ее сознания, до ее инстинкта. Иногда это удавалось, чаще — нет.

Офицеры пришли в среднее коммерческое училище, которое они окончили 2—3 года назад и объясняют директору свою миссию: призвать молодежь к защите Родины, Дона, Ростова, семьи, Церкви… Наконец — к защите самой школы. Директор колеблется и вызывает инспектора и священника. Священник не раздумывая твердо заявляет:

— Вы хотите звать молодежь на убийство? — и требует, чтобы офицеры оставили свою мысль.

Директор поддержал священника особым доводом:

— Если уйдут старшие ученики, с кем останется училище? Инспектор молчал.

Офицеры возражали, утверждая, что их доводы в настоящее время совсем неубедительны, так как красная власть разрушает все законы Божеские и человеческие, все традиции.. Семью, школу.

Наконец, уступив настойчивости офицеров, начальство училища дало им разрешение переговорить с учениками.

Для молодежи не нужно было много слов, не нужно было красноречие, чтобы, обратившись к внутреннему, сокровенному, святому ее чувству, увлечь ее на служение и неизбежные жертвы для Родины. Три старших класса коммерческого училища записались добровольцами в армию: 180 человек.

После этого в журнале «Донская Волна» была помещена статья — призыв ко всей массе молодежи. На нее отозвалось еще около 30 человек из других учебных заведений. И это все, что дали Ростов и Нахичевань из массы учащихся.

8 января 1918 года было официальной датой начала новой военной части — Отдельного Студенческого батальона. Генерал Боровский был утвержден его командиром, полковник Назимов [248] — помощником. В батальоне было две роты: полковника Зотова [249] и капитана Сасионкова. [250] Адъютант батальона, игравший одну из главных ролей в его создании, — поручик Дончиков. Общий численный состав его, включая и хозяйственную часть, равнялся 280 человекам, при 25 офицерах.