Зарубежная литература XX века. Учебно-методическое пособие, Гиль Ольга Львовна

Зарубежная литература XX века. Учебно-методическое пособие

Гиль Ольга Львовна

Шрифт:

Зимние сумерки

В небе – мертвенный металл.Ржавью, в бурях завихреннй,Мчат голодные вороны —Здешний край уныл и вял.Тучу луч не разорвал.Сатаной усемеренный,Разногласный, разъяренныйГрай над гнилью зазвучал.Клюв за клювом искромсалСгустки плесени зеленой.Из домов – глухие стоны,Театральный блещет зал.Церкви, улицы, вокзалТьмой объяты похоронной.Под мостом – ладья Харона.В простынях – кровавый шквал.Перевод В. Топорова

Ф. Верфель

Читателю

Тебе родным быть, человек, моя мечта!Кто б ни был ты – младенец, негр или акробат,Служанки ль песнь, на звезды ли плотаГлядящий сплавщик, летчик иль солдат.Играл ли в детстве ты ружьем с зеленойТесьмой и пробкой? Портился ль курок?Когда, в воспоминанья погруженный,Пою я, плачь, как я, не будь жесток!Я судьбы всех познал. Я сознаю,Что чувствуют артистки на эстраде,И бонны, въехав в чуждую семью,И дебютанты, на суфлера глядя.Жил я в лесу, в конторщиках служил,На полустанке продавал билеты,Топил котлы, чернорабочим былИ горсть отбросов получал за это.Я – твой, я – всех, воистину мы братья!Так не сопротивляйся ж мне назло!О, если б раз случиться так могло,Чтоб мы друг другу бросились в объятья.Перевод Б. Пастернака

На земле ведь чужеземцы все мы

Умерщвляйтесь паром и ножами,Устрашайтесь словом патриота,Жертвуйте за эту землю жизнью!Милая не поспешит за вами.Страны обращаются в болота,Ступишь шаг – вода фонтаном брызнет.Пусть столиц заносятся химеры.Ниневии каменной угрозы,В суете не утопить унынья…Не судьба – всегда стоять твердыне,Меру знать становится не в меру,В нашей власти только разве слезы.Терпеливы горы и долиныИ дивятся нашему смятенью.Всюду топи, чуть пройдем мы мимо.Слово «мой» ни с чем не совместимо.Все в долгах мы и во всем повинны.Наше дело – долга погашенье.Мать залог того, что будем сиры.Дом – ветшанья верная эмблема.Знак любви неравный знак повсюду.Даже сердца судороги – ссуды!На земле ведь чужеземцы все мы,Смертно все, что прикрепляет к миру.Перевод Б. Пастернака

На старых станциях

Близ невзрачных, обветшалых станций —Их мой поезд безвозвратно минул —Смутно видел я с больших дистанцийТех, кто в путь собравшись, дом покинул.И сказать я мог бы без опаскиПред людьми, глядевшими на рельсы,Что давно уж длятся эти рейсы,Эта жизнь среди вагонной тряски;Что им всем неведомое бремя, —Города, мосты, моря и мысыОставляет сзади, как кулисы,Весь в дыму и искрах поезд – время;Что и к ним придет пора вокзаловИ слепые темные туннелиВ молниях трагических сигналов,Когда я уже сойду у цели.Перевод Д. Сильвестрова

А. Гинсберг

Америка

Америка я все отдал тебе и я теперь ничто.Америка два доллара 27 центов 17 января 1956.Я кажется схожу с ума.Америка когда мы покончим с войнами?Пошла ты со своею атомной бомбой.Я паршиво себя чувствую оставь меня в покое.Я не притронусь к стихам покуда малость не тронусь.Америка когда на тебя снизойдет смиренностьангельская?Когда же ты сбросишь это грязное белье?Когда на себя самое поглядишь сквозь теменьмогильную?Когда ты станешь достойной своих бунтарей?Америка почему столько слез скопилось в твоихбиблиотеках?Америка когда ты наконец отправишь в голоднуюИндию яйца?Меня тошнит от твоих идиотских порядков.Когда я смогу в супермаркете купить чего пожелаю?Америка в конце концов нам с тобою на том светелучше не будет.Я сыт по горло твоим государственным аппаратом.По твоей милости меня потянуло в святоши.Должно быть имеется другой способ уладить наш спор.Берроуз на Танжерах он вряд ли вернется это гибельно.Ты и впрямь становишься зловещей или просто менядурачишь?Я все же пытаюсь докопаться до сути.Я одержим идеей я с ней ни за что не расстанусь.Америка брось пихать меня локтем я знаю что делаю.Америка сливовый цвет опадает.Я месяцами газет не читаю что ни день за убийствокого-то судят.Америка сердце мое с рабочим из ИРМ.Америка я не был коммунистом когда еще был ребенкомя не жалею об этом.Я всегда не прочь покурить марихуаны.Я целыми днями дома торчу и глазею на розыв клозете.В китайском квартале нарезавшись в дым я не падаюникогда.Мой рассудок в норме значит жди неприятностей.Неплохо бы вам застать меня за чтением Маркса.Мой психоаналитик полагает что со мной все в порядке.Я не намерен бормотать «Отче наш».У меня таинственные видения и космическиегаллюцинации.Америка я еще не напомнил тебе что сотворила тыс Дядюшкой Марксом когда он приплыл из России.Эй я к тебе обращаюсь.Ты и дальше позволишь журналу «Тайм» тобойкомандовать?Я свихнулся на этом журнале «Тайм».Всякий раз когда я украдкой хочу прошмыгнуть мимокондитерской лавки его переплет на меня таращится.Я читаю его в подвальном этаже публичной библиотекив Беркли.Он мне всегда напоминает об ответственности.Бизнесмены народ серьезный. Кинопродюсерынарод серьезный. Все поголовно серьезны кроме меня.Сдается мне что я Америка.Я опять с самим собой беседую.На меня ополчилась Азия.У китайца больше шансов уцелеть.А не прикинуть ли мои национальные ресурсы.Мои национальные ресурсы два кабака с марихуанойдесяток миллионов гениталий подпольные книжонкиприватного содержания которые расходятсясо скоростью 1400 миль в час и двадцать пятьтысяч всяких шизоидных обществ.Я уже молчу о тюрьмах моих миллионов обездоленныхчто живут озаренные блеском моих фейерверков.Я упразднил французские бордели на очереди Танжеры.Я сплю и вижу себя Президентом хоть я и католик.Америка как мне втемяшить священную литаниюв твою ошалевшую башку?Меня ждет будущее Генри Форда строфы мои столь женеподражаемы как его автомобили но к тому же ониразнополые.Америка я запродам тебе строфы мои по 2500 за штукуа за твои устаревшие дам по 500 наличнымиАмерика свободу Тому МуниАмерика спаси испанских антифашистовАмерика Сакко и Ванцетти не должны умеретьАмерика я солидарен с парнями из Скотсборо.Америка когда мне было семь мать с собою меня бралана заседания коммунистической ячейки тамв обмен на пятицентовый билетик получалимы целую горсть бобов и там говориличто думали все были такие милые и сочувствовалирабочим такая искренность во всем выпредставить себе не можете до чего хороша былаэта партия в 1835 году Скотт Ниринг еще былзнатным почтенным старцем Мама Блур менярастрогала до слез я однажды видел самогоИзраэля Амтера. Все они вероятно былишпионами.Америка тебе вовсе не нужна война.Америка это все они бяки русские.Эх русские ух эти русские и эти китайцы. И этирусские.Россия жаждет скушать нас тепленькими. Россия мощнаи безумна.Она хочет повышвыривать из гаражей наши автомобили.Она только и мечтает поскорей заграбастать Чикаго.Ей невтерпеж начать издавать красный «РидерзДайджест». Она вот-вот перетащит в Сибирь нашиавтозаводы. Ее чиновники уже орудуют на нашихбензоколонках.Плохи дела. Ох плохи. Они заставляют индейцевучиться читать. Им нужны огромные черные негры.Бр-р-р. Они заставляют нас работатьПо шестнадцать часов в сутки. Спасите.Америка это вполне серьезно.Америка это после твоих телепрограмм.Америка так ли это?Лучше бы дали мне право на труд.Да я не хочу ни в армию идти ни крутить токарныестанки на аккуратненьких фабриках я близоруки к тому же еще психопат.Америка отдаюсь делай со мной что хочешь.Перевод Г. Симановича

Сутра Подсолнуха

Я бродил по берегу грязной консервной свалки, и уселсяв огромной тени паровоза «Сазерн Пасифик»,и глядел на закат над коробками вверх по горам,и плакал.Джек Керуак сидел рядом со мной на ржавой изогнутойбалке, друг, и мы, серые и печальные, одинаковоразмышляли о собственных душах в окруженииузловатых железных корней машин.Покрытая нефтью река отражала багровое небо, солнцесадилось на последние пики над Фриско, в этихводах ни рыбы, в горах – ни отшельника, только мы,красноглазые и сутулые, словно старые нищие у реки,сидели, усталые, со своими мыслями.– Посмотри на Подсолнух, – сказал мне Джек, – на фонезаката стояла бесцветная мертвая тень, большая, какчеловек, возвышавшаяся из кучи старинных опилок —я приподнялся, зачарованный – это был мой первыйподсолнух, память о Блейке – мои прозрения —ГарлемИ Пекла Ист-Ривер, и по мосту лязг сандвичейДжоза Гризи, тупики детских колясок, черныестертые шины, забытые, без рисунка, стихина речном берегу, горшки и кондомы, ножи – всестальные, но не нержавеющие, – и лишь эта липкаягрязь и бритвенно острые артефакты отходятв прошлое —серый Подсолнух на фоне заката, потрескавшийся,унылый и пыльный, и в глазах его копоть и смоги дым допотопных локомотивов —Венчик с поблекшими лепестками, погнутымии щербатыми, как изуродованная корона, большоелицо, кое-где повыпали семечки, скоро он станетбеззубым ртом горячего неба, и солнца тучи погаснутв его волосах, как засохшая паутина,листья торчат из стебля, как руки, жесты из корняв опилках, осыпавшаяся известка с ветвей, мертваямуха в ухе,несвятая побитая вещь, мой подсолнух, моя душа, кактогда я любил тебя!Эта грязь была не людской грязью, но грязью смертии человеческих паровозов,вся пелена пыли на грязной коже железной дороги, этотсмог на щеке, это веко черной нужды, эта покрытаясажей рука или фаллос или протуберанецискусственной – хуже, чем грязь, – промышленной —современной – всей этой цивилизации, запятнавшейтвою сумасшедшую золотую корону, —и эти туманные мысли о смерти, и пыльные безлюбыеглаза и концы и увядшие корни внизу, в домашнейкуче песка и опилок, резиновые доллары, шкурамашины, потроха чахоточного автомобиля, пустыеконсервные банки со ржавыми языками набок, – чтоеще мне сказать? – импотентский остаток сигары,влагалища тачек, молочные груди автомобиля,потертая задница кресла и сфинктер динамо – всеэтоспрелось и мумифицировалось вокруг твоих корней —и ты стоишь предо мною в закате, и сколько величьяв твоих очертаньях!О совершенная красота подсолнуха! Совершенноесчастье бытия подсолнуха! Ласковый глаз природы,нацеленный на хипповатое ребрышко месяца, проснулсяживой, возбужденно впивая в закатной тени золотойветерок ежемесячного восхода!Сколько мух жужжало вокруг тебя, не замечая твоейгрязи, когда ты проклинал небеса железной дорогии свою цветочную душу?Бедный мертвый цветок! Когда позабыл ты, что тыцветок? Когда ты, взглянув на себя, решил, что тыбессильный и грязный старый локомотив, призраклокомотива, привиденье и тень некогда всемогущегодикого американского паровоза?Ты никогда не был паровозом, Подсолнух, ты былПодсолнухом!А ты, Паровоз, ты и есть паровоз, не забудь же!И, взяв скелет подсолнуха, я водрузил его рядом с собою,как скипетр,и проповедь произнес для своей души, и для Джека, и длявсех, кто желал бы слушать:– Мы не грязная наша кожа, мы не наши страшные,пыльные, безобразные паровозы, все мы душоюпрекрасные золотые подсолнухи, мы одаренысеменами, и наши голые волосатые золотые тела призакате превращаются в сумасшедшие черные тениподсолнухов, за которыми пристально и вдохновеннонаблюдают наши глаза в тени безумного кладбищапаровозов над грязной рекой при свете закатанад Фриско.Перевод А. Сергеева

Супермаркет в Калифорнии

Этим вечером, слоняясь по переулкам с больной головойи застенчиво глядя на луну, как я думал о тебе, УолтУитмен!Голодный, усталый, я шел покупать себе образыи забрел под неоновый свод супермаркета и вспомнилперечисленье предметов в твоих стихах.Что за персики! Что за полутона! Покупатели вечеромцелыми семьями! Проходы набиты мужьями! Женыу гор авокадо, дети среди помидоров! А – и ты, ГарсияЛорка, что ты делал среди арбузов?Я видел, как ты, Уолт Уитмен, бездетный старыйниспровергатель, трогал мясо на холодильникеи глазел на мальчишек из бакалейного.Я слышал, как ты задавал вопросы: кто убил поросят?Сколько стоят бананы? Ты ли это, мой ангел?Я ходил за тобой по блестящим аллеям консервныхбанок, и за мною ходил магазинный сыщик.Мы бродили с тобой, одинокие, мысленно пробуяартишоки, наслаждаясь всеми мороженымиделикатесами и всегда избегали кассиршу.Куда мы идем, Уолт Уитмен? Двери закроются через час.Куда сегодня ведет твоя борода?(Я беру твою книгу и мечтаю о нашей одиссеепо супермаркету и чувствую – все это вздор.)Так что – мы будем бродить всю ночь по пустыннымулицам? Деревья бросают тени на тени, в домахгаснет свет, мы одни.Что же, будем идти домой мимо спящих синихавтомобилей, мечтая об утраченной Америке любви?О дорогой отец, старый седобородый одинокий учительмужества, какая была у тебя Америка, когда Харонперевез тебя на дымящийся берег и ты стояли смотрел, как теряется лодка в черных струях Леты?Перевод А. Сергеева

Л. Ферлингетти

«Мир превосходное место…»

Мир превосходное месточтобы родиться в немесли вы не против чтобы счастьебыло безоблачным не всегдаесли вы не против того чтобы он обернулся адоминогдаименно когда все прекрасноведь даже в раюне поютвсе времяМир превосходное месточтобы родиться в немесли вы не против чтобы люди умираливсе времяили только голодаликакое-то времяведь это не так ужаснораз это не выО мир превосходное месточтобы родиться в немесли вы не очень противпары пустых головнад вамиили бомбы в лицокогда вылюбуетесь небесамиили такого убожествакак наше хваленое обществочто корчитсяот своих людей знаменитыхи своих людей забытыхи священникови прочих охранникови от всяческих сегрегацийи расследований конгрессаи от запоров иныхчто мы бедныеполучаем в наследствоДа мир наилучшее местодля многих вещейи чтобы смеятьсяи чтобы любитьчтобы груститьи петь печальные песни и вдохновлятьсяи прогуливатьсяглядя вокруги нюхать цветыи на статуи пялитьсяи даже думатьи людей целовать иделать детей и мужем помыкатьи шляпами махать итанцеватьи плавать в рекахна пикникахв разгаре летаи просто вообще«жить»Дано тогда в самом разгарепоявляется улыбающийсягробовщикПеревод В. Минушина

«У Гойи на офортах гениальных род людской…»

У Гойи на офортах гениальных род людскоймы видим как быв тот момент когдаон был впервые назван«многострадальным человечеством»Люди на каждом листекорчатся в яростиотчаяньяСтенаятеснятся с младенцами окруженные копьямипод цементным небомв абстрактном пейзаже среди расколотых бурейдеревьевпадающих статуй перепончатых крыльев клювовторчащих виселицтрупов и хищных петухови всех возможных воющих чудовищрожденных«трагическим сознаньем»Они до того реальныкак если бы вправду существовалиИ они существуютИзменился один пейзажВсе так же тянутся они по дорогамзатравленные легионерамиковарными ветряками и сумасшедшимикочетамиЭто те самые людитолько еще дальше от домана просторных автострадахбетонного континентаокаймленных вкрадчивой рекламойиллюстрирующей идиотские иллюзии счастьяНа этой картине меньше двуколокно больше калекв ярких машинаху них странные номерные знакии моторычто пожирают Америку.Перевод В. Минушина

1-19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Зарубежная литература XX века. Учебно-методическое пособие

Гиль Ольга Львовна

Шрифт: