Чтение онлайн

Широкое использование метафоры Клаузевица поднимает живые вопросы: что именно делает ее метафорой? Почему она представляется такой естественной экспертам по международной политике? Как она встраивается в общую систему метафор понимания международных отношений и войны? И что наиболее важно, какие реалии она скрывает?

Для того чтобы ответить на эти вопросы, давайте обратимся к системе метафорического мышления, которая наиболее широко используется для осознания международной политики. Далее последует дискуссия о роли метафорического сознания в кувейтском кризисе. Первая часть имеет дело с центральными метафорическими системами, использованными в аргументации о кризисе: это система, использованная иностранными политэкспертами, и система, использованная населением в целом. Далее идет речь о том, как эти системы использовались применительно к кризису в Персидском заливе.

Государство концептуализируется как индивид, вовлеченный в общественные отношения в мировом сообществе. Его территория является его домом. Он живет в окружении соседей, у него есть друзья и враги. Представляется, что государства обладают врожденными характеристиками: оно может быть мирным или агрессивным, ответственным или безответственным, трудолюбивым или ленивым.

Общее благосостояние государства понимается в экономических терминах как его экономическое здоровье. Серьезная угроза экономическому здоровью может таким образом рассматриваться как смертельная угроза. Если национальная экономика зависит от иностранной нефти, тогда поставка нефти становится «линией жизни» (что подкрепляется образом нефтепровода).

Сила государства в его военной мощи. Зрелость государства – в его индустриализации. Неиндустриализованные страны считаются «неразвитыми», так как индустриализация – естественный этап развития. Страны третьего мира, таким образом, – неразвитые дети, которых необходимо либо научить правильно развиваться, либо дисциплинировать. На те нации, которым не удалось развиться до «нормального» уровня, смотрят как на умственно отсталых детей и судят о них как об «отсталых» нациях. Рациональность – это максимизация выгоды.

В использовании подобных метафор есть скрытая логика: так как в интересах каждого человека быть как можно более сильным и здоровым, рациональное государство ищет способы максимально увеличить свое благосостояние и военную мощь.

Насилие может способствовать получению выгоды. Остановить его можно тремя способами: либо через баланс силы, когда никто по соседству не настолько силен, чтобы угрожать кому бы то ни было. Либо использовать коллективное убеждение и нивелировать насилие. Либо необходим достаточно сильный полицейский, чтобы сдерживать насилие или наказывать его. Такой полицейский должен действовать в рамках морали, в интересах сообщества и с санкции сообщества в целом <…>.

Наиболее распространенная форма дискурса на Западе, где идет война за сведение моральных счетов, – классическая сказка. В ней люди заменяются странами, и получается общий сценарий справедливой войны. Вот, например:

Персонажи: злодей, жертва, и герой. Жертва и герой могут быть одним и тем же человеком.

Сценарий: злодей совершает преступление против невинной жертвы (обычно вооруженное нападение, кража или похищение). Правонарушение происходит из-за дисбаланса силы, и возникает моральный дисбаланс. Герой либо собирает помощников, либо решает выступить в одиночку. Герой несет лишения, переносит трудности, обычно совершая трудное историческое путешествие, иногда за море к коварным землям. Злодей порочен от природы, возможно даже и монстр, и, таким образом, разговаривать с ним не имеет смысла. У героя не остается другого выбора, как вступить со злодеем в битву. Герой побеждает злодея и спасает жертву. Моральный баланс восстановлен. Победа достигнута. Герой, который всегда поступает благородно, доказал свое мужество и достиг славы. Жертва оправдана. Герой получает шумное одобрение вместе с благодарностью жертвы и общества.

В сказке присутствует элемент асимметрии. Герой – смелый приверженец морали, тогда как злодей аморален и труслив. Герой рационален, и хотя злодей может быть хитер и расчетлив, с ним невозможно ладить. Герои, таким образом, не могут договориться со злодеями, они должны их победить. Метафора «ВРАГ КАК ДЕМОН» возникает как результат понимания войны в сказочных терминах.

Наиболее естественный способ оправдать войну с точки зрения морали заключается в применении структуры этой сказки к конкретной ситуации. Это реализуется посредством метафорических дефиниций, отвечающих на вопросы: «Кто жертва? Кто злодей? Кто герой? Каково преступление? Что считать победой?» Каждый набор ответов предоставляет сценарии с различным содержанием.

По мере развития кризиса в Заливе президент Буш пытался обосновать начало войны, используя подобный сценарий.

Существует метонимия близкая к метафоре «ГОСУДАРСТВО КАК ИНДИВИД»: ПРАВИТЕЛЬ ВМЕСТО ГОСУДАРСТВА. С помощью этой метонимии мы можем представить себе Ирак как Саддама Хуссейна и тем самым получить одного человека вместо аморфного государства для исполнения роли злодея в сценарии справедливой войны. Именно эту метонимию применял президент Буш каждый раз, когда говорил «Мы должны избавиться от Хуссейна в Кувейте».

Кстати, подобная метонимия применима лишь к тем лидерам, которые осознаются как незаконные. Так, для нас было бы странным описывать американское вторжение в Кувейт словами «Джордж Буш вошел в Кувейт».

Данная система <… > состоит из трех метафор.

Казуальный перенос: результатом является объект, перенесенный с причины на подверженную воздействию часть. Например, санкции рассматриваются как источник экономических трудностей для Ирака. Соответственно, экономические трудности для Ирака рассматриваются, как «идущие» от санкций. Эта метафора превращает решительные действия в перенос объектов.

Метафора Ценностного обмена: ценность чего-либо – это то, на что вы готовы это обменять. Каждый раз, когда мы задаем вопрос, «стоит» ли идти войной на Ирак из-за Кувейта, мы используем метафору Ценностного обмена и метафору Казуального переноса.

Благосостояние является богатством: богатство составляют ценные вещи. Увеличение благосостояния – «доходы»; уменьшение благосостояния – «расходы». Метафора Благосостояние как богатство обладает эффектом перевода качественных характеристик в количественные. Это не только позволяет сравнить качественно разные вещи, но даже дает своего рода правила вычисления прибылей и издержек.

Взятые вместе эти три метафоры представляют действия как коммерческие сделки с сопутствующими доходами и расходами. Перенося понятия из области экономики в область человеческой деятельности в общем, чрезвычайно важно представлять действия как сделки.

Риск – это действие, предпринятое для достижения положительного результата, когда исход неочевиден и существует значительная возможность отрицательного результата. Так как сфера торговли позволяет нам рассматривать положительные результаты как «доходы», а отрицательные результаты как «расходы», будет естественно представить рискованную затею метафорически как финансовый риск определенного вида, а именно как азартную игру.

В азартной игре для достижения определенных «прибылей» существуют «ставки», которые можно «потерять». Когда спрашивают, что «на кону» при вступлении в войну, используются метафоры Торговли и Риска как азартной игры. Эти же метафоры использует президент Буш, когда говорит о стратегических перемещениях в Заливе как об «игре в покер», где с его стороны было бы глупо «открыть карты», то есть сделать свои стратегические планы достоянием общественности.