Чтение онлайн

— Понимаю?! Я думал, что такое желание первично.

— Знаю, многие так думают. Но есть одно главное отличие. Я бы хотел сейчас выпить прохладного соку в ресторане. Однако я не встаю со стула и не иду в ресторан. Но мое желание остается. А теперь я хочу выпить стакан воды, — показал я на стол рядом, — вот, — я протянул руку, взял стакан и выпил. — Видишь разницу?

— Да, — кивнул он, — вижу.

— Именно так, Бейн. Разница в желании, которое требуется воплотить в действие. Вот и все!

Оля Ризакович, длинноволосая горшечница с серыми глазами, пришла на «Интенсив» по совету Гончара. Она была похожа на благородную перуанскую ламу: стройная и высокая, с длинной шеей и узким лицом, тонкими руками с длинными пальцами. Ее лицо выражало презрение интеллектуала, знающего обо всем наперед других, но мимо которого жизнь проходила, не задевая. По словам Лона Хибнера, к таким людям относились те, кто был не в состоянии встретиться с жизнью лицом к лицу, в результате чего человек вынужден был становиться интеллектуалом. С самого начала «Интенсива» она следила за людьми и их реакциями, анализировала все вслух и приводила разные умные выводы: мы занимаемся не просветлением, но Мастер интерпретирует появляющиеся временами нервное истощение и галлюцинации, как проявления просветления. Она преклонила колени на коврике перед моими ногами и жалобно произнесла:

— Я думаю, что это безнадежно.

— Я понимаю. Скажи мне, как ты выполняешь технику? Опиши мне твой подход. Когда партнер дает тебе команду, ты закрываешь глаза… и?..

— Затем я жду, пока что-нибудь не появится у меня в сознании, смотрю на содержимое с разных углов, и если оно представляет какую-то ценность, сообщаю об этом своему партнеру.

— Слушай, Оля. В технике не говорится о том, что нужно ждать, пока что-то появится в сознании. В технике говорится о том, что нужно найти объект — того, кем ты сейчас являешься, — и непосредственно и целенаправленно сфокусироваться на переживании этого объекта. В технике не говорится, что нужно рассматривать содержимое со всех углов и судить о его ценности. Просто сообщай обо всем, что тебе приходит в голову, без всякого анализа и оценок.

— Но вся моя жизнь построена на здравой оценке ценностей.

— Конечно, поэтому-то тебе никогда и не удавалось достичь просветления в жизни! Займешься рациональным анализом после «Интенсива». Пока ты здесь, хватайся за простоту. Впереди нас ждут три дня, и просветление не обойдет тебя стороной. На «Интенсиве» есть одна поговорка: «Пока умные острят, безумные просветляются». Возвращайся на место и выполняй технику!

В момент речи я был полностью сфокусирован на ней, однако заметил нечто странное — я также осознавал и то, что происходило с целой группой. По всей комнате раскинулась невидимая сеть сконцентрированного сознания, и как только кто-то касался ее, она начинала вибрировать. Одной частью сознания я следил за тем, что говорил Иза, другой — смотрел по углам комнаты. С той поры, как Иза начал сводить счеты с жизнью, он стал очень плохо выглядеть.

— Я пришел на этот «Интенсив», чтобы лучше себя почувствовать в жизни. В задницу все, я никогда так себя хреново не чувствовал. В моем кармане не найдется и десяти центов, и я лысею… У меня плохой запах изо рта, ноги воняют… Я в дерьме!..

Милка Трбоевич ерзала в кресле, готовясь подойти ко мне. Ее муж, очевидно, был богатым ювелиром. На пальцах блестели золотые кольца, а на одном из них красовался большой рубин. Во время речи она махала руками перед лицами партнеров: «С меня достаточно похождений мужа. Он все время гонится за юбками других женщин. И каждый раз, когда я застукиваю его с другой, он дарит мне драгоценности. — Она вытянула пальцы, чтобы показать их партнеру: — Это все от сексуальных похождений мужа. Довольно с меня таких отношений!» На ней были темно-голубые вельветовые тренировочные брюки и мокасины из мягкой желто-коричневой кожи. Она подошла ко мне, покачивая своей большой грудью, встала передо мной на колени и положила руки на сердце, чтобы я мог заметить ее кольца.

— Что происходит?

— Не то, чего ты обещал. Нам с тобой не нужно тратить время на таких людей, — сказала он сквозь сжатые зубы, мельком осматриваясь по сторонам комнаты.

— Я понимаю. А теперь скажи мне, что происходит с тобой? Что в твоем сознании?

— Любовь лишь к одному человеку и мысли о том, что нам с тобой здесь не место.

— Я понимаю. Любовь — прекрасное чувство, если направлено в правильное русло. Я хочу узнать, как ты выполняешь технику, — опиши вкратце весь процесс.

Для нее это был первый «Интенсив», но она выполняла технику безукоризненно, так что придраться мне было не к чему.

— Ты очень хорошо выполняешь технику. Продолжай в том же духе, и ты ощутишь свою истинную сущность. После чего ты будешь чувствовать любовь ко всему миру, а не только к одному человеку.

— Я не хочу этого. Такая любовь — скупа. Я долго держала в себе то, о чем я сейчас тебе скажу… — Она остановилась, посмотрела вниз, а затем медленно подняла голову и сказала: — Я люблю тебя. — Она смотрела на меня, как на идола.

— Я понимаю. Ты испытываешь любовь. Слушай меня внимательно! Если ты действительно меня любишь, то станешь просветленной ради моей любви. Достигни просветления, и я буду безгранично благодарен тебе!

Она опустила глаза и посмотрела вниз и по сторонам. Она не ожидала такой просьбы, она играла в другую игру. Все же она была тронута и взволнована. Кивнув головой, она выразительно подтвердила мои слова:

— Я сделаю все что угодно, чтобы стать просветленной, и затем посмотрю, стоил ли ты этого.

— Спасибо. Это правильный способ, чтобы оценить значимость своих эмоций.

По окончании «Интенсива» люди забывают о своем выражении вечной любви к Мастеру. Они просто благодарны ему за то, что тот подтолкнул их к просветлению. Образованные люди понимают, по какому механизму работает Мастер, и также благодарят его, особенно когда достигают просветления. Такие люди когда-нибудь могли бы стать Учителями, если бы слушали призыв судьбы.

Второй день переваливал за середину, мое напряжение росло, но вместе с тем я чувствовал большую привязанность к этим потным людям с красными, опухшими лицами, состояние которых колебалось от истерии до депрессивной пассивности. Поведение Ненада превзошло мои ожидания. Прошлым вечером, когда всем было трудно не смыкать глаз, я предложил ему пойти поспать, однако он ответил мне решительным отказом. Он робко попросил меня позвонить Лидии и передать ей, чтобы она ждала нас в воскресенье вечером с лазаньей.

Мучи перестал дремать, продолжая обесценивать людей, но теперь уже более искусным образом. В повседневной жизни этого можно было и не заметить, но не на «Интенсиве», где каждый виден так же хорошо, как ворона на заснеженном лугу. Когда его партнер открывал глаза и был готов что-то сообщить ему, Мучи отводил взгляд в сторону. Он не шевелил головой, лишь искоса поглядывал на него. Когда приходила его очередь играть в паре активную роль, я слышал, как он говорил о своих частых визитах ко мне домой и наших беседах. Он говорил доверительным голосом, создавая впечатление особой значительности своей личности, приводя примеры, подтверждающие нашу с ним близость, так что окружающие не решались выражать недовольство по поводу его поведения. Было без толку делать ему замечания, бить или поливать водой. Я решил больше не брать его на «Интенсив». Он оказался весьма проворным грызуном. Он донимал людей своими приемчиками, но что действительно было опасно, так это их безразличие к его откровениям и его способность отыскивать новые ходы для своей игры.

Затем я столкнулся с тем, по поводу чего волновался на первом «Интенсиве» и напрочь забыл на этом. Один из участников покинул «Интенсив».

Им оказался Йозип Банач, психиатр из Пулы. Я питал огромные надежды на его счет, полагая, что, убедившись в силе «Интенсива», он привлечет своих коллег. Это придаст некую правомерность как «Интенсиву», так и уважению к моей работе. Он единственный должен был быть заинтересован в терапевтических эффектах «Интенсива» и сильном влиянии тренинга на продвижении людей к психологической зрелости и самореализации. Он прочел все мои статьи, опубликованные в различных журналах, но я впервые встретился с ним на «Интенсиве». Казалось, он был разочарован как в моей внешности, так и в людях, пришедших на «Интенсив». Он сказал Михайло, ассистенту, о своем решении покинуть «Интенсив», после чего пошел в туалет, из трубы которого текла грязная вода, затопившая зацементированный пол. Когда я вошел туда, он умывал лицо над раковиной. У него были маленькие желтые глаза, лисье выражение лица, редкая борода и пепельные волосы. Поначалу он мне не понравился, однако он вел себя, не выделяясь из других, сидел по углам комнаты, и лишь однажды я подозвал его к себе, чтобы поговорить о том, как же он выполнял технику.