Чтение онлайн

На мое удивление мы дошли до «Чаши» неузнанными — никто не стремился заглянуть под капюшон странной леди, в сопровождении королевского стражника, потому я решила не заходить внутрь постоялого двора, или даже конюшни, сказав Альвину, что мы с Мари подождем его на улице. Стражник, чуть нахмурившись, передал поводья коней выбежавшему конюшему-мальчишке, что уставился на броню дворцовой стражи, как на самую красивую девочку во дворе, и строгим голосом сообщил, чтоб тот передал хозяину, чьи это кони. После чего повернулся ко мне и невозмутимо сообщил, что готов проводить меня на рынок. «Ты что, думал, что я сбегу, пока ты там о конях договариваться будешь? Ну… была такая мысль, не спорю, ладно.»

Я, состроив самое невинное лицо, кивнула и уже через десяток шагов, крепко сжимая маленькую ручку Марии, погрузилась в прекрасный мир торговли с уличных прилавков.

Расписные деревянные игрушки, мастерски пошитые куклы, резные фибулы и гребни из кости, яркие тканые платки, туески с медом или засахаренными ягодами, различные поделки-фигурки — и все это богатство было щедро приправлено гомоном людских голосов, запахом пирогов с подноса уличной торговки и хитрыми взглядами лавочников, что следили за мной, пытаясь заглянуть под натянутый на голову глубокий капюшон. Впрочем, я была уверена, делали они это из чистого любопытства, отлично видя по моей одежде, что к ним пришла обеспеченная дама. Именно по этой причине возле каждой лавки они, понимая, что потенциальная покупательница молчит и, опустив голову, рассматривает безделушки на прилавке, не идя на контакт, пускались соблазнять дарами ребенка. Так Мария получила одну простенькую, но весьма милую заколку для волос, небольшой кулек с медовыми орехами и мягкого, маленького, набитого шерстью медведя, похожего на далекого предка известного медвежонка Тедди. Торговка, с улыбкой смотря на счастливую девочку, обернулась ко мне, и я опустила взгляд, чтобы сделать вид, будто смотрю на стоящее перед ней большое чучело совы.

— А, вы, Ваше Высочество чем-нибудь заинтересовались? — женщина понизила голос, чуть склонившись ко мне и якобы поправляя что-то на прилавке, явно наслаждаясь моим удивленным лицом.

— Давно вы меня раскусили? — Торговка пожала плечами и улыбнулась.

— Я занимаюсь малыми артефактами, помимо всей этой мишуры… и вижу божественную печать на вас. А учитывая, что не так давно происходило, и что за новости прогремели в Андарии, мне нетрудно было вас узнать, — торговка обезоруживающе улыбнулась, а я, заинтригованная, машинально крутила в пальцах взятый с прилавка коралловый браслет, обдумывая, могу ли я позволить себе покупать артефакты в подарок, или это уже слишком.

— Я ищу подарки. Пока… что-то обычное, не артефакт, но по-особенному красивое, — я, наконец, решила, что покупать надо то, что тебе по карману. Нет, конечно, вся казна королевства была, условно, в моих руках. Это можно было бы сравнить с безлимитной платиновой кредитной картой… моей кредитной картой. И осознание, что я беру не из чужого кармана, здорово тормозило меня в совершении необдуманных трат.

Смахнув со лба темную прядку, торговка задумалась на мгновение.

— Подарок для женщины или мужчины? — она чуть понизила голос, стрельнув взглядом на стоящего в полутора метрах от меня Альвина.

— Для женщины, — я улыбнулась ее предположению. Альвин, каким бы милым ни был, не заслужил подарка. Просто потому, что за погром комнаты я с ним уже рассчиталась, а больше нас ничего и не связывало. Выполнять приказы — его работа, и ему за нее весьма неплохо платят. — Она где-то шестидесяти лет, мастерски шьет, очень заботливая и добрая, — я покосилась на Марию, увидев, что моя собеседница перевела взгляд на ребенка, улыбаясь, и увидела, что девочка с важным видом кивает после каждого моего слова, — хочется подарить что-то такое, что выразит мою ей благодарность.

— Что ж, такой подарок я, пожалуй, могу помочь найти, — торговка чуть отошла от прилавка, повернулась ко мне спиной и, открыв один из сундуков, стоящих у стены дома, к которому, собственно, временная лавка и примыкала, вытащила из него небольшую шкатулку и поставила передо мной.

Ловкие, украшенные крупными перстнями пальцы откинули крышку, и моему взгляду предстал самый красивый и современный швейный набор, какой я только могла представить в условиях этого мира. Острые портняжные ножницы с удобными деревянными ручками, покрытыми тончайшей резьбой — красиво и в руке лежит удобно (я тут же проверила), браслет с магнитной (!) игольницей в виде круглого темного камня на серебряного цвета цепочках, что должны были обвивать руку, и наперсток, украшенный по бокам диковиной гравировкой. На дне шкатулки обнаружился небольшой перекидной блокнот с подвешенным к нему на шелковом шнурке угольным грифельком, обернутым в плотную бумагу, и набор иголок, разной длины и толщины, цветом подозрительно напоминающих мой нагрудник. Придирчиво перебрав содержимое шкатулки, я некоторое время рассматривала иголки, и торговка озвучила то, что я и так предполагала, — в сталь добавили ларит, металл Серебряного народа. Опробовав магнит, который женщина назвала «камень Ангуса», я вполне ожидаемо увидела, как к нему прилипают иголки. Нет, ну мало ли, товар надо проверять перед покупкой, а не после!

— И сколько вы просите за этот набор?

— Немного, всего семьдесят две золотые монеты, — она взглянула на меня, и в этом взгляде я прочитала интерес и предвкушение веселья. Кто я такая, чтобы расстраивать милую торговку?

— Да что вы, целых семьдесят две золотых монеты за швейный набор?! Ну только если вы добавите к нему мешочек золотых нитей, а так, готова дать только тридцать, — я покачала головой и скрестила руки под грудью.

— Тридцать монет? Вы хотите меня разорить! Только для вас я готова сделать скидку и продать вам этот изумительный швейный набор, созданный, между прочим, всего в трех экземплярах, за шестьдесят пять золотых!

— Аж три экземпляра? И вы предлагаете мне, принцессе Андарии, подарить кому-то вещь, два экземпляра которой уже есть у кого-то другого? Тридцать три!

— Ох, Ваше Высочество, вы режете меня без ножа! Да, три экземпляра, но один был отдан как приданное для тогда еще принцессы Каталины, а второй покоится на дне Великой Бездны, вместе с пропавшим в ней кораблем Ургоша Завоевателя и всеми богатствами, что он вез из своего последнего набега. Пятьдесят золотых!

— Каталина отреклась от собственного сына, а Ургош погиб в Великой Бездне, и везде были эти наборы, может быть, они несут беды? Мне потребуется лично изучить его, перед тем, как дарить, на предмет проклятий, тридцать восемь золотых! — хорошо, что невзирая на активные торги, мы делали это достаточно тихо, а вид Альвина, стоящего у лавки торговца, и вовсе отпугивал желающих потереться рядом со мной, невольно подслушивая, о чем ведут речи две дамы.

— Я же артефактолог, если бы на предметах было проклятие — я бы обязательно знала об этом! Только из моей любви к вам, как к нашей защитнице и принцессе, я скажу — сорок пять!

— Сорок два, и вы всем можете рассказывать, что ваши товары одобрила принцесса Андарии. И я куплю у вас еще один подарок, — я прищурилась, готовая выслушивать новые аргументы и уже ожидая реплики про голодных детей на лавках, но торговка кивнула, расплываясь в улыбке, и поправила выбившуюся из-под меховой шапки прядь.

— Будь по-вашему, Ваше Высочество, я согласна с этой ценой.

Я улыбнулась в ответ, удовлетворенная результатами торгов, и женщина убрала шкатулку с прилавка, чтобы сноровисто упаковать ее в льняной мешок черного цвета и перемотать веревкой.

— Кому следующий подарок?

Я подбородком указала на девочку, которая потеряла интерес к нашей беседе, еще когда мы только начали торговаться, и сейчас увлеченно перебирала перламутровые пуговицы, стоявшие на прилавке в небольшой деревянной чаше.

Торговка задумалась на гораздо более длительное время, чем в случае с подарком для Миры, потом посмотрела на меня, снова на девочку и, кивнув, вытащила из-под прилавка небольшой медальон — на тонкой серебристой цепочке висела легкая, невесомая ласточка, несущая в клюве какой-то цветок желтого цвета. Серебряное брюшко птицы контрастировало с вычерненным верхом и покрытым эмалью венчиком цветка. Я, взяв украшение в руки, немного подержала его в ладони, любуясь тонкой работой, и согласно кивнула: украшение не было дорогим, было милым и неброским, и его легко можно было спрятать под одеждой.