Чтение онлайн

– Мои поздравления, - радировал Молдинг.
– С одним облачником сегодня уже счеты свели.

– Спасибо...
– отозвался Брим.
– Жаль только, что этот жукид в красно-синей зоне твоего энтузиазма не разделяет.

Слева второй "Горн-Хофф" уходил в сторону, пытаясь зайти им в хвост. На глазах у Брима вражеский корабль сделал свечку и перевернулся, оказавшись сзади.

Брим инстинктивно развернул корабль на месте, рама затрещала от перегрузки. Но не ожидавший этого стрелок "Горн-Хоффа" взял выше, и Брим немедленно сел ему на хвост. Тиком позже Горман ударил длинным разрядом, вспыхнувшим позади бронированного мостика "Горн-Хоффа", - снова без видимого эффекта.

Брим выровнял корабль для второго залпа, но тут облачник ответил бешеной канонадой кормовых башен, заискрившейся и застучавшей по броне "Звездного". Потом его рулевой перевернул корабль и увел его с дороги, устремляясь вертикально к поверхности в попытке сбить прицел Брима наземными помехами. Карескриец бросился вслед, невзирая на опасность, как привык в те годы, когда водил рудовозы. Вскоре корпус "Звездного" раскалился об атмосферу до вишнево-белого, и температура на мостике круто полезла вверх. На выживание при такой температуре не был рассчитан ни один корабль - его родной стихией был глубокий холод космоса, и обычно посадка выполнялась постепенно, чтобы нагрев при входе в атмосферу оставался в контролируемом диапазоне. Брим стиснул зубы, поставил температуру скафандра на минимум и продолжал пикирование. Погоня должна была дать преимущество кораблю с более обтекаемыми обводами - и тут Брим поставил все на "Звездного". Гоночные яхты Кубка Митчелла, которые Марк Валериан взял за основу своей конструкции, были предназначены для скорейшего входа и выхода из атмосферы. И это решение сейчас должно было подвергнуться последней проверке.

И в этот момент облачник - уже раскаленный добела - резко сменил направление и устремился к ближайшему штормовому облаку. Пусть он и враг, но смелости этому рулевому было не занимать - по крайней мере по оценке Брима. Температура на том мостике уже должна была превзойти точку плавления некоторых металлов. Кивнув с угрюмым одобрением, Брим по широкой дуге пошел на клубящиеся разорванные облака.

Через мгновение - всего в нескольких тысячах иралов от поверхности - его стало швырять в каше вихрей, дождя и града, но он стиснул зубы и держал курс, идя по индикатору приближения, ведущему его по траектории облачника. Горману сейчас не надо было даже видеть "Горн-Хофф" - передние тепловые сканеры давали четкую возможность прицелиться. Он стал посылать короткие залпы в темноту, а Брим держался точно в хвосте облачника, будто его рулевой вел оба корабля. Они вылетели в вечернее небо, и глаза Брима только-только успели приспособиться к свету, как "Горн-Хофф" испустил струю гравитонов и резко сменил курс, снова уходя в тучу, - как будто в небе дрались два первобытных атмосферных истребителя.

И снова Брим метнулся за ним в туманное варево, болтаясь, как горошина в мяче, пробиваясь сквозь разъяренную тьму. Рядом с правым понтоном оглушительно ударила молния. Изо всех сил удерживая курс преследования врага, Брим стиснул зубы, превратившись в живой придаток к навигационным приборам. Через мгновение снова мигнул желтый глаз индикатора приближения. Горман рефлекторно дал вслепую веерный залп - и они снова вылетели в чистую атмосферу. И снова за "Горн-Хоффом" тянулся шлейф белого пара - и резко оборвался, когда противник снова свернул, на этот раз так круто, что корабли поменялись местами.

Теперь смертоносный "Горн-Хофф" оказался сзади, и пришла очередь Брима волноваться. Сверкающие молнии энергии мелькнули мимо гиперэкранов, уши заложило незнакомым громом разлагателей. И Молдинга нигде не видно! Наверное, они разминулись в облаках.

С колотящимся сердцем Брим одновременно открыл гравитаторы до упора и переложил маневровый двигатель на правый борт, а руль вывернул до отказа направо. Р-6595 резко перевернулся на спину, начиная первую половину иммельмана, - но не успел уйти в пике, как Брим резко сменил курс, круто вильнув рулем и заметавшись из стороны в сторону.

Вражеский пилот тоже сменил курс своего "Горн-Хоффа" - но в жару преследования закончил маневр и вошел в очередное крутое пике.

И только после мгновения, которое казалось вечностью, Брим тоже закончил свой маневр - на этот раз тщательно рассчитанный так, чтобы вывести из полупетли пикирования точно в хвосте противника, где разлагатели могли нанести самое серьезное поражение. Тут же Горман ударил в упор с расстояния в сто пятьдесят иралов.

На этот раз от "Горн-Хоффа" полетели клочья и осколки. Он замедлил скорость, и большая панель перешла в нижнее положение. Каким-то чудом рулевой облачника сумел удержать корабль в воздухе.

По многолетней привычке Брим приблизился, чтобы закончить работу. "Горн-Хофф" отчаянно вилял, но уже не так точно, как раньше. У себя за спиной Брим услышал, как Горман готовит разлагатели...

И вдруг он сердито тряхнул головой.

– Хватит смертей!
– шепнул он про себя со злостью. И вслух приказал:

– Не стрелять!

Этому "Горн-Хоффу" никуда не деться. Либо он вскорости приземлится, либо распадется в воздухе. В любом случае его экипаж уже вышел из войны.

И Брим поравнялся с подбитым кораблем. Его удивила собственная эмоциональная пустота по отношению к облачнику - ни ненависти, ни сочувствия. Пусто. Заглянув на чужой мостик, он увидел за штурвалом контролера - из элитных войск Трианского. Облачник в прозрачном шлеме устало оглянулся назад, ожидая. Волосы у него были такие светлые, что казались белыми.

Брим поднял кулак с оттопыренным вниз большим пальцем - универсальный знак: "Убирайся с неба".

Рулевой "Горн-Хоффа" понял. Он после секундного колебания отсалютовал через несколько сот иралов, разделявших корабли, и резко свернул к земле.

Бросив назад беглый взгляд, Брим поднял нос "Звездного" в плавном подъеме и пошел к зоне своего патрулирования. Облачник вышел из войны.

И всего через пару тиков снова сработала тревога приближения, и почти сразу их накрыло огнем разлагателей. Горман резко развернул башни назад, а Р-6595 судорожно дернулся. Брим чуть не потерял сознание от удара об ограничители кресла, когда близкий промах осыпал гиперэкраны серией ударов, и мостик наполнился летящими осколками стекла. С бьющимся у горла сердцем Брим инстинктивно обернулся и глянул в сторону кормы. Это был "Горн-Хофф" с по-прежнему висящей за кормой в зоне пониженного давления панелью управления и выставленными вперед разлагателями, будто бой не кончился.

У Брима покраснело в глазах.

– Убрать гада!
– зарычал он из глубины горла и так резко развернул "Звездного", что "Горн-Хоффу" с его угловатым корпусом вовек было не угнаться.

Горман стал стрелять, а Брим подошел на несколько сот иралов к корпусу облачника и с величайшей точностью чуть скользнул в сторону. Мощные разлагатели "Звездного" дали долгий оглушительный залп по зоне мостика с такой близкой дистанции, что промахнуться было невозможно. "Горн-Хофф" затрясся, как от удара гигантского молота, и осколки от него громко забарабанили по гиперэкранам "Звездного Огня". Облачник скапотировал и штопором пошел вниз. Брим сгоряча рванул следом; ветер загрохотал в разбитых верхних гиперэкранах, когда "Звездный" пробил облака, не отставая от "Горн-Хоффа", будто два корабля были связаны невидимым канатом.

В опасной близости от поверхности вражеский рулевой вдруг резко выровнял машину - но на этот раз подбитый "Горн-Хофф" уже не мог набрать высоту. Брим стиснул зубы и приблизился в безжалостной решимости. Горман бил залп за залпом, пока из "крыльев" "Горн-Хоффа" не вырвалось яркое красно-желтое пламя, подсветив окрашенные на остриях кинжалы.

"Горн-Хофф" еще раз затрясся, испустив облако маслянистого черного дыма, встал на дыбы, перевернулся, медленно завертелся влево, как падающий лист, но - невероятно - выровнялся в последний момент. Из него вылетел рой спасательных пузырей. Машина дернулась, скользнула вдоль скалистого склона, потом клюнула носом и быстро пошла к земле, наконец распустившись огненным цветком языков пламени и обломков корабля.

Брим пошел спиралью вверх, ощущая, как вместе с пламенем вражеского корабля выгорает его злость. Глядя, как отскакивают от земли спасательные пузыри, он подумал о том рулевом. Беспримерная храбрость и искусство, но запрограммирован на совсем другие моральные принципы. И ведь Брим это знал! Он с досадой, встряхнул головой. Какого же он свалял дурака! После стольких лет войны с Лигой он, имперец, позволил себе поступить с ними по правилам Империи - и победил, да, но еле-еле. Еще бы пару тиков... Он вздрогнул. Никогда больше не подвергнет он риску свой корабль и экипаж, проявляя милосердие к облачникам. Такие люди не хотят милосердия, потому что не понимают, что это такое.