Чтение онлайн

Но это Эвелин лучше знала все детали более древней истории песни желаний – о её происхождении, о возникновении магии, когда та внедрилась в кровную линию Омсфордов в годы, последовавшие за страшной миссией Вила Омсфорда по оказанию помощи Эмберли Элесседил в обнаружении источника Огненной Крови для обновления Элькрис и восстановления стен Запрета, сдерживающих демонов.

– Увлекательно читать, как песня желаний эволюционировала за столетия, - сказала она ему. Её тёмные глаза выглядели обращёнными в себя, пусть и направленными на его лицо, пока она говорила. – Вил Омсфорд не осознавал происходящее, когда использовал эльфиниты ради спасения Эмберли. Он не был даже наполовину эльфом, а никому кроме чистокровных эльфов никогда не полагалось использовать эльфийскую магию. Но он всё равно это совершил, потому что то был единственный выбор. И может потому что любил её. Но это наделило его кровь аномальной формой магии, и эта форма в свою очередь претерпела изменения, когда была передана его детям.

– Брин и Джейру Омсфордам, - вставил Паксон. – Эта история известна моей семье. Рон Ли отправился с Брин на миссию по поиску Ильдатч. Их вёл Аллонон, но это магия Брин была ключом к их успеху. Хотя, как мне думается, меньшая магия её брата оказалась не менее важна.

– Оказалась. Ни один не преуспел бы без помощи другого. У неё имелась вещественная магия; у него была магия правдоподобных иллюзий. Но в конце он ей понадобился, чтобы та выжила. Хотя вот что интересно. Его иллюзорная магия преобразилась, когда он повзрослел, и в конце концов стала действительной. Они с ней стали равны в обращении с песней желаний. Были ещё истории, что случилось с ними позже во время их жизней, когда уже оба полностью владели песней желаний.

– И это было лишь начало её проявлений в роду Омсфордов, не так ли? – Спросил он. – Она ведь вновь проявилась во времена Моргана Ли?

Эвелин кивнула, постукивая пальцем по заметкам, которые читала. – Так это и говорится вот здесь. Кератрикс проделал кропотливую работу по сбору информации. Братья Омсфорды, Пар и Колл, унаследовавшие её несколькими столетиями позже, во времена когда магия была вне закона в большей части Четырёх Земель. Только Пар обладал ею поначалу, но вскоре она проявилась также и в Колле. Это было похоже на то, что случилось с Брин и её братом Джейром, хотя воздействие и масштабность проявления отличались. Но вместе они смогли найти способ направить её на помощь в разгроме Порождений Тьмы, которые жаждали впитать всю природную магию, залегающую в земле, и использовать её в своих целях. Сложно представить, чтобы кто-нибудь был способен совершить подобное, но кажется Порожденья Тьмы нашли способ. Уолкер Бо сыграл центральную роль в трудах по их остановке. Он был наследником Алланона, и каждый из них являлся единственным друидом своего времени.

– Должно быть это невероятно сложно для одного друида противостоять всем ужасным созданиям тёмной магии, пытавшимся уничтожить Четыре Земли. – Паксон покачал головой. – Сколь много это им стоило.

Эвелин воззрилась на него. – Это стоило им всего. Уолкер Бо погиб во время путешествия в Паркасию. Аллонон погиб в походе за Ильдатч. С тех пор у нас в Ордене всегда имелось больше одного друида.

– Хотя даже сейчас, с тех пор как Афенглу на веки оставила Паранор, - сказал Паксон, - орден выглядит хрупким. Арканнен всё ещё там, и я сомневаюсь, чтобы он забыл, что друиды ему сделали. Он не закончил с нами. Хотелось бы мне, чтобы Афенглу была с нами.

– Не торопись так скоро списывать Изатурина, - тут же произнесла Эвелин, сузив глаза.
– Он как раз может тебя удивить.

Высокогорец покраснел. – Я не подразумевал, что он менее достойный. У меня нет такого права. Но я так хорошо её знал, а его не так уж и хорошо. Она подарила мне возможность быть Клинком. Она помогла обрести мне что-то значимое. Когда моя сестра была в беде, она привела её в Паранор и помогла исцелиться. Она была той, кто распознал, что Хрис обладает песнью желаний. Мне кажется, что так как я у неё в таком неоплатном долгу, то поэтому считаю её лучшей.

Эвелин ухмыльнулась, её улыбка внезапно сделала её красивой. Послушай себя, наконец-то открываешься на счёт своей сестры. Я гадала, как долго это займёт. Когда ты признал осведомлённость, что мы отправляемся за кем-то с песнью желаний, я ждала, что ты упомянешь её. Это Афенглу мне рассказала, за месяцы до её кончины. Ты знал про это?

Он покачал головой. – Я полагал, что она рассказала только Изатурину.

– И мне тоже. Знаешь почему?

– Нет. Вероятно, она тебе верила.

Эвелин засмеялась. – Наверное, но думаю, что у неё не было выбора. Она знала, что конец приближается, и ей нужно передать известные ей вещи, которые иначе будут потеряны. Большую часть этого она поведала Изатурину, потому что Афенглу выбрала его своим приемником. Но когда дошло до твоей сестры, она оказалась в безвыходном положении. Изатурин знал, но что если бы с ним что-то случилось? Тогда остался бы ты. Ты же не проявлял склонности поведать Хрисаллин, что с ней может случиться. Она не одобряла твоего решения, но также хотела дать тебе время смириться с этим.

– Поэтому она рассказала тебе?

– Да, но это ещё не всё. Два года назад она избрала меня для особой задачи. Ей нужен был кто-то для исследования эволюции магии песни желаний в Четырёх Землях, начиная с преображения Вила Омсфорда вследствие неправильного использования эльфинитов. Она выбрала для этого меня. Она не сказала, почему именно; она ничего не рассказала о твоей сестре. Она была более осмотрительной. Но песня желаний была наиболее могущественной эльфийской магией в Четырёх Землях, и по своей сути являлась дикой магией. Её нельзя было сдержать; её проявление никогда нельзя определить заранее. Она присуща кровной линии Омсфордов, но не обнаруживается в каждом поколении, и никто пока что не сумел определить, в каком потомке она проявится. Она отсутствовала со времён Реддена и Райлинга Омсфордов, насколько всем известно. Но она верила, что в какой-то момент песнь желаний вернётся, и когда это случится, она хотела, чтобы кто-нибудь в ордене был готов иметь с ней дело. Она хотела, чтобы один из нас располагал достоверными знаниями. Я стала таким человеком.

– Значит, шесть месяцев назад она рассказала тебе о Хрис, - закончил он.

– Прямо перед своей смертью. Мне не нужно было как-либо тебя убеждать. Мне нужно было наблюдать за твоей сестрой и подмечать. Безусловно, я бы давала тебе советы, если бы она мне разрешила. Но она не разрешила.

– Всё же ты решила рассказать мне всё это сейчас?

– Мне давно пора было это сделать, Паксон. Как и ты на счёт Хрис, я не была уверена, стоит ли мне что-либо говорить, или когда следует говорить. Но это путешествие дало мне повод решиться. К тому же, ты не мальчик. Ты взрослый мужчина. Тебе нужно слышать, как другие считают относительно того, в чём ты не уверен. Не в критическом смысле, а конструктивно. Поэтому я всё тебе рассказываю. Может это как-нибудь поможет. Может я предложу свои знания. Но для меня не имеет смысла не быть честной с тобой относительно того, что и как я это знаю. – Её острые черты смягчились. – Знаю, что ты испытываешь похожие проблемы.

– Более серьёзно, чем ты можешь представить. Я жонглирую своими вариантами подобно живым углям и обжигаюсь всё время. Я живу с вероятностью, что Хрис снова впадёт в Кататонию. Хотелось бы, чтобы у меня было лучшее понимание, что делать. – Он помолчал. – Может то, что случится во время этого розыска, поможет мне определиться. Может когда мы выясним, что это на самом деле за магия такая, которую мы ищем, и кто ей пользуется, решение для моей ситуации станет более понятным.

– Может быть, - согласилась она. Затем, с ироничной улыбкой, она добавила: - или более сложным.

Они особо не говорили после этого. Эвелин снова начала прочитывать заметки, сжимая губы и морща при этом лоб. Это заставляло её странно выглядеть, но Паксон понимал. Она была сконцентрированной и полностью поглощённой своим делом. Этот вид во многом определял её; именно так она представала перед ним каждый раз, как он её встречал со времени своего прибытия в Паранор. Она не совершала ничего случайного; она полностью отдавалась своим делам. Как и он, она обрела здесь свою жизнь. Возможно не так драматично, но в том же самом смысле.

Он упёрся спиной в стену пилотской кабины и всмотрелся в синеву утреннего неба. Ему вспомнилось другое похожее на это путешествие с похожей задачей, и он задумался о Льюфар, встреченной им женщине – отрекшейся дочери Арканнена.

Она была умна, находчива и состоявшейся, и временами она его ослепляла. У него были такие сильные к ней чувства, но где-то по пути он утратил их. Она предоставила ему время и пространство обдумать свои чувства. Она сказала ему подумать, является ли она одной из тех вещей, которые ему нужно оставить в прошлом.