Чтение онлайн

Вот только он не знал, на что тут охотится, так ведь? Поэтому должно быть он ищет что-то ненормальное, что-нибудь нездешнее. Как у кого-то может это получиться? Как можно разделить запахи и вкусы и физические указатели чьего-то прошлого присутствия, которые невидимы для нормальных людей? На что это похоже?

Ей хотелось узнать ответ, хотелось суметь понять эти ощущения.

Он резко выпрямился и повернулся к ней лицом. – Они забрали твою подругу с воздуха, - сказал он. – Должно быть они воспользовались какой-то рогатиной, чтобы вырубить тебя, затем захватили её сверху и унесли.

Она уставилась на него в неверии. – Ты всё это понял?

– И не только это, но сперва я хотел дать тебе общую картину. – Он ухмыльнулся, и в этот раз это оказалось заразным. – Не всегда можно судить по тому, что на виду. Иногда дело в том, что тебе не видно. Здесь это очень очевидно. Твои следы присутствуют, но других нет. Никаких признаков потревоженной местности. Ни колёс телеги, ни копыт, ни следов ног, никаких отметин. Исключи то, что показывают следы, и оставшееся даст ответ.

– Ты сказал, что есть большее?

Он кивнул, усаживаясь на траву, приглашая её присоединиться к нему. Они глядели друг на друга, глаза в глаза. – На высоте у окружающих деревьев сломаны ветки. Это указывает на то, что забравшие твою подругу летали не особенно на чём-то изящном или маневренном. Они скорее всего пользовались устаревшим судном, которое ещё на что-то годится и надёжно. Чтобы избежать обнаружения, оно должно управляться ветром. Судно на диапсоновых кристаллах можно услышать, поэтому им нужно было парить. Ветви также указывают на то, что пилот и команда судна не так уж виртуозны. Они опытны в преследовании, но не так сильны в полётах. Они должны были ощущать необходимость к спешке, когда захватили твою подругу, поэтому несколько поспешили. Также вероятней всего они пришли с юга.

– С чего ты так решил?

– По направлению ветра. Он дул на север уже несколько дней. Они должны были учесть это и сознательно решить воспользоваться преимуществом ветра. Должно быть, они следили за вами ранее, запоминая ваши маршруты, составляя ваш график, отслеживая направления ветра. Они тщательно изучили ваши привычки, прежде чем действовать.

Льюфар пробрал холодок. Значит забравшие Хрис спланировали всё наперёд. Они наблюдали из укрытия, подмечали всё, чем они занимались вдвоём. Знание этого вызывало удивление и задевало её. Это злило её.

– Нам нужно идти за ними, - объявила она. Затем помедлила. – Но как это сделать? Наверняка ты не сможешь отследить их по воздуху?

– Думаю, ты забегаешь вперёд, - спокойно сказал он. Не помню, чтобы я ещё на это согласился. Или вообще рассматривал далее. И ты ничего не слышала о возможных последствиях в случае согласия.

Льюфар утратила терпение. Она зло смахнула волосы с лица. – Ты довольно ходил вокруг да около, Имрик. Ты либо помогаешь мне, либо же нет. У тебя есть вся нужная тебе информация. Что ещё нужно знать? Ты прислушался к моей мольбе. Осмотрел местность. Разобрался в произошедшем. Что ещё тебе нужно? Ты боишься? В этом дело? Отвечай!

Он бессловесно расценивал её долгое мгновение. – А ты не боишься?

– Нет! – Бросила она.

– Дочь Арканнена Рая, - протянул он. Его слова были медлительны и растянуты, в голосе задумчивый тон. – Дитя наиболее известного колдуна в Четырёх Землях. Да, думаю поэтому, ты и в самом деле не боишься. Весь страх вышел бы из тебя очень давно. Тебе пришлось бы заручиться немалыми запасами смелости, чтобы пережить детство.

Это остановило её. Она призадумалась перед ответом. – Больше, чем ты мог бы представить. Хотя, - добавила она, - возможно не больше, чем у тебя. Твоё детство и юность тоже должны были требовать смелости. Почему ты не боишься?

– Я не говорил, что не боюсь. На самом деле боюсь — но не по тем причинам, что тебе думаются. Мне известно кое-что из того, что неизвестно тебе, и я взвешиваю это к характеру твоей миссии и своему личному интересу к тебе.

– Твоему…интересу? Что это значит?

– Я член хозяйства друидов с их молчаливого согласия. Я ни с кем не сблизился кроме Уста. Они терпят меня, но не более. Есть история, но я избавлю тебя от неё пока что. Важно вот это. Я живу с людьми, обладающими властью, но которые никогда не испытывали лишений. Они росли не так, как ты и я. Их не преследовали беды, что нас с тобой. Ты напоминаешь мне самого себя во многих смыслах. Жизнь с отцом, чьё само существование есть проклятье. Жить в страхе того, что он может с тобой сделать. Жить с знанием, что твоя жизнь может пойти под откос от щелчка его пальцев. Скажи мне, ты правда не владеешь никакой магией?

Она покачала головой. – Точно не той, о которой мне было бы известно. В любом случае она бы не наследовалась. Ей нужно было бы учиться. Но я намеренно отдалялась, чтобы не позволить этому случиться — к большому сожалению и неудовольствию отца. Он скроил бы меня по своему подобию, но я не он. Я совсем не такая.

– Видишь? Ты идеально меня дополняешь. Ты идеально подходишь для того, что должно будет случиться, если мы исполним эту миссию. Должен быть баланс — я со своей магией перевёртыша, и ты со своей уверенностью в себе и сильной решимостью не быть чем-то или кем-то кроме той, кто ты сейчас.

– Почему это важно? Я не понимаю.

– Шшшш, я думаю. Прояви терпение и помолчи пока что.

После чего она перестала говорить и даже смотреть на него. Вместо этого уставилась в зелень леса, в лабиринт стволов, в переплетение зарослей кустарника и травы. Она растворилась в звуках существ, суетившихся и пролетающих над ними. Эта музыка, которая полюбилась ей после Вэйфорда. Иногда было неприятно находиться в Параноре, но всё чаще окружающий лес успокаивал её. Посреди него она пребывала в мире. В его покрове она находила убежище.

Она вдыхала горный воздух, сходящий с высот, вбирала смешение запахов, сладких и резких, мягких и терпких. Время замедлилось. Она думала о Паксоне и как ей его не хватает. Она представляла его возвращение, желала очутиться там в тот момент, беспокоилась, что её может там не быть. Какие угодно поиски Хрисаллин понижали возможность на это. Что бы здесь ни случилось, она должна найти свою подругу. Должна сделать это для Паксона — и для себя не меньше. Всё иное запятнает её на всю жизнь.

– Ты нравишься мне, - тихо проговорил Имрик, прерывая её раздумья. – Тебе не хватает опыта отслеживания, но ты компенсируешь это моральными ценностями. Я вижу это в тебе. Вижу, как видят животные. Им известно, можно ли верить другому существу или нет. Мне нужно доверять тебе, и думаю, что я могу. Я хочу рискнуть.

– Ты пойдёшь? – Спросила она, нехотя опешив. Через неё пробежало возбуждение. Она едва верила в услышанное.

– Я пойду, если ты захочешь. Но ты можешь пересмотреть свою настойчивость, как выслушаешь, что для тебя будет значить моё согласие. Поэтому слушай внимательно, прежде чем решишь.

Прибыв в Паранор, он едва цепляется за свой разум. Он так часто перевоплощался, и так надолго, что уже не знает, кто он на самом деле. Его личность размылась, потому что он находится в собственном облике так мало времени. Он всё ещё пытается сбежать от воспоминаний — тело его матери распростёрлось прямо за дверью в их дом, его отец рассказывает, что это всё его вина, его жажда крови, пока он разрывает отца на части в слепой ярости, его побег от всего и всех, кого он когда-либо знал. Он всё ещё пытается разобраться в том, что случилось с его жизнью, которая стала кружащимся калейдоскопом дикого и бездумного действа, чья цель лишиться прошлого всеми возможными методами. Он живёт на грани отчаяния и необратимого урона. Его разум уже в опасном равновесии, а тело не лучше. Он пьёт, дерётся и удовлетворяет себя всеми возможными способами. Он становится всем, о чём знает или может представить, и навещает этими тварями других, просто чтобы услышать их крик или увидеть их побег.