Чтение онлайн

В Бремене, Дюссельдорфе, Рейнско-Вестфальском каменноугольном бассейне, в Брауншвейге, Галле, Эрфурте, Гамбурге, Штутгарте, Хемнице, Лейпциге, в Верхней Силезии и в ряде других мест было пущено в ход оружие для того, чтобы показать рабочим все благодеяния капиталистического строя. Трудно указать промышленный город в Германии, где земля не обагрилась бы в эти дни кровью восставших пролетариев.

Распыленность революционной борьбы, а может быть, и близость ее к нам по времени мешают нам видеть все ее величие, правильно судить о ее размерах и значении. Но если соединить отдельные, разбросанные явления в одно целое, восстановив их внутреннюю связь, и если взглянуть на это целое в исторической перспективе, то невозможно не признать, что за эти несколько месяцев авангард германского пролетариата сделал грандиозный, полный величайшего значения шаг вперед по пути революционной, освободительной борьбы...

Но разве,— спрашивает она далее,— несмотря на рост сознательности, авангард немецкого рабочего класса пе шел все время от поражения к поражению? Ведь он потерял тысячи своих самых неустрашимых борцов, он лишился своих незаменимых вождей; не значит ли это, что вся борьба была напрасна? Где политические и экономические достижения этой революционной борьбы, продолжавшейся с января до мая?..

Да и верно ли вообще, что революционная борьба принесла пролетариату одни только жертвы и не дала ему никаких выгод? Нет, безусловно неверно, отвечает на этот вопрос история. Освободительная борьба пролетариата движется все время неудержимо вперед, но она не может постоянно развиваться по прямой линии, от победы к победе. Она делает повороты и извилины, у нее бывают свои подъемы и падения. Характерно для нее, однако, то, что даже поражение возвышает пролетариат, ведет его вперед, приближает к цели...

Революционные бои обогатили немецких рабочих бесценным опытом, отсутствие которого болезненно сказывалось как на их психологии, так и на их истории. В огне гражданской войны пролетарии Германии научились революционной борьбе... Так-так-так— строчили пулеметы, и этот однообразный, монотонный звук врывался в уши пронзительным криком, молотом стучал в их сердца. В их душе крепло сознание того, что бывают в истории моменты, когда пролетариат без колебаний и сомнений должен отдать всего себя, отдать всю свою жизнь ради достижения великой цели...

В этих боях мы получили тяжелые раны. До нашего последнего дыхания они будут причинять нам невыносимые страдания. Мы понесли потери, которые никто никогда не возместит. И тем не менее, несмотря на все это, из груди нашей вырывается громкий возглас: «Вопреки всему!» Да, вопреки всему и несмотря ни на что, «Спартак» навсегда останется верен своей борьбе и готовности к великим жертвам. Революционные бои «красного года» не были напрасны, наши самые тяжелые жертвы не были тщетны...

Наше надгробное рыдание над прахом вождей, которых враги вырвали из наших рядов,— это боевая клятва, наша скорбь о них — не уныние, усталость и грустная покорность судьбе, а готовность к новым боям... Наши незабвеп-ные, павшие соратники продолжают бой... То, чем они были, то, что они нам дали всем своим существом, всей своей деятельностью,— это бессмертно. Все это вошло в плоть и кровь бесчисленного множества пролетариев и в них претворилось в сознание, волю, действие. Пролетариат Германии и мировой пролетариат должны иметь тысячи Либкнехтов, Люксембург, Иогихесов, Мерингов и Левина, тысячи новых борцов, равных убитым вождям по силе и чистоте убеждения, по стойкости характера и верности долгу, по смелости и самопожертвованию. Поэтому не ста-йем оплакивать наших погибших товарищей, будем бороться!»

Свою главную задачу Клара теперь видела в том, чтобы всячески способствовать усилению и укреплению Коммунистической партии Германии. КПГ должна была стать революционной, массовой, боевой партией, способной вести трудящихся к дальнейшим боям. Немногие товарищи понимали так хорошо, как находящийся в Зиллепбухе поседевший в боях рабочий вождь Клара Цеткин, сколь многое зависит от этого в будущем. И она без устали продолжала борьбу.

В этой трудной и упорной борьбе она глубоко была уверена. что навсегда ушедшие руководители партии были бы сейчас полностью на ее стороне. В этом Клара черпала мужество. Придавало ей бодрости и то, что испытанные соратники времен «Союза Спартака» боролись за те же цели: Вильгельм Пик, Фриц Геккерт — руководитель коммунистов в Хемнице, ее штутгартский друг Якоб Вальхер и многие другие испытанные и деятельные активисты в округах.

Самым срочным делом она считала создание новой коммунистической газеты для женщин, которая предоставила бы ей трибуну для распространения своих политических взглядов среди массы членов партии.

К этому важному делу она начала готовиться еще перед франкфуртской конференцией КПГ в марте 1919 года. Но в начале апреля вспыхнула всеобщая забастовка в Вюртемберге. Бастующие требовали освобождения политических заключенных, восстановления неограниченной свободы собраний, новых выборов Совета рабочих и солдатских депутатов.

Коммунисты придали забастовке политический характер. Вместе с представителями социал-демократов и Независимой социал-демократической партии они заседали в местном комитете действия. От Клары Цеткин, самой популярной среди вюртембергских коммунистов, эти события потребовали крайнего напряжения сил.

После того как с помощью воинских частей над забастовщиками была учинена кровавая расправа, коммунисты подверглись жестоким преследованиям. Повсеместно производились обыски, полиция захватила партийную типографию, все руководящие партийные работники оказались под угрозой ареста и вынуждены были скрываться. Клару Цеткин защищала депутатская неприкосновенность, именно потому вся ненависть реакции обрушилась против нее. Но это не остановило Клару. Вскоре после окончания забастовки она выступила в вюртембергском земельном парламенте с обвинением правительства Блосса и его помощников. Во время ее выступления на Клару обрушился град оскорблений. Правые депутаты выкрикивали ругательства, не стыдились оскорблять память убитой Розы Люксембург.

Но Клара Цеткин расправилась с ними так, как до этого расправлялась со своими политическими противниками на многочисленных собраниях. В заключение председательствующий, призывая к порядку находившихся в зале депутатов, сказал: «Я попросил бы депутатов проявить хоть немного уважения к прекрасному полу, который представляет оратор». На это Клара мгновенно бросила реплику: «Я рада, что господину президенту, обычно, как всем известно, лишенному остроумия, удалась хоть одна острота, правда весьма дешевая».

Царламентское заседание было не единственным, где Кларе приходилось выдерживать натиск целой своры реакционеров. Все это происходило в промежутке между собраниями в самом Штутгарте и за городом, совещаниями и журналистской работой, стычками с политическими противниками и лжефилософами из религиозных сект, пытавшимися после Ноябрьской революции усилить свое влияние в рабочих массах.

«После обеда направилась в парламентское чистилище,— писала она Матильде Якоб 27 мая 1919 года после одного заседания парламента,— и там искупала все свои прошлые, настоящие и будущие грехи, выполнив свою задачу и выступив по делу товарищей, которые под угрозой ареста вынуждены вести бродячий образ жизни. Домой

.90 . ». *

я ушла с довольно плачевным итогом: два министра выступили с насквозь лживыми заявлениями, опровергнуть которые оказалось невозможным, ибо все «народные представители», включая здешних шейдемановцев, были против обсуждения внесенного нами запроса. В пятницу опять заседание парламента, а вечером огромное собрание, организованное КПГ в Эслингене, что все вместе означает пребывание на ногах в течение почти пяти часов. В субботу опять парламент, а для разнообразия еще и конференция, где я должна была ссориться с последователями Штайнера (Клара Цеткин имеет в виду антропософию.— Прим, авт.), которые пытаются здесь сбивать с толку рабочих».