Чтение онлайн

Клара Цеткин знает, что за этой первой победой неминуемо последуют тяжелые бои, а подлинно решающее сражение еще впереди. Тем не менее для нее 9 ноября — прекрасный день. Свободная от полицейского надзора, она теперь вновь прочно и непосредственно связана с революционным двнжепием. Утром 9 ноября товарищи приходят за ней, и Клара выходит из своего дома, спускается с хол ма в Штутгарт. Окруженная товарищами и друзьями, она выступает на городской площади, толпа приветствует ее ликующими возгласами, она снова в центре событий.

«Вся власть Советам!» — этот лозунг несет «Спартак» в массы рабочих. Спартаковцы стремятся завоевать их па свою сторону для того, чтобы продолжать революцию и основать социалистическую республику. Однако небольшая по численности, группа «Спартак», являющаяся лишь группой внутри Независимой социал-демократической партии без собственной прочной организации, в эти тяжелые для немецкого народа дни не может заменить революционную марксистскую партию.

Правые лидеры Социал-демократической партии и Независимой социал-демократической партии захватывают власть, фактически преследуя единственную цель — вое-

20 Луиза Дорноманн препятствовать краху господства германских империалистов. 10 ноября под председательством Фридриха Эберта создается так называемый Совет народных уполномоченных, куда входят три представителя Социал-демократической партии и три правых представителя Независимой социал-демократической партии. В тот же день Эберт подписывает с кайзеровскими генералами тайный договор. И ноября заключается перемирие с западными державами. 12 ноября обнародована правительственная программа. Она предусматривала проведение давно требуемых рабочими реформ — отмену осадного положения, свободу союзов, собраний, печати и религии, амнистию для политических заключенных, отмену правил, регулирующих условия труда батраков, введение восьмичасового рабочего дня, равного, тайного, прямого, всеобщего избирательного права для всех граждан, достигших двадцати лет. Однако одновременно были объявлены выборы в учредительное собрание, причем право выдвижения кандидатов в депутаты этого собрания было предоставлено реакционным партиям, располагающим огромными средствами и мощным пропагандистским аппаратом.

Таким образом, создание революционной партии становится настоятельной необходимостью.

Группа «Спартак» еще в начале октября 1918 года, готовясь к надвигающимся революционным событиям, приняла программу народной революции, соответствующую чаяниям и стремлениям трудящихся и объективным условиям. В программу были включены требования немедленного окончания войны, освобождения политических заключенных и солдат, осужденных военными судами, революционного осуществления демократических реформ, лишения власти банкиров и промышленных магнатов, как главных виновников войны. В программе выражалась глубокая и полная солидарность с Советской Россией. Конечной целью провозглашалось создание социалистической республики.

11 ноября 1918 года руководители группы «Спартак» собрались на свое первое решающее заседание после Ноябрьской революции.

Карл Либкнехт, который был выпущен из тюрьмы под давлением масс, с октября находился в Берлине. Розй Люксембург, освобожденная из тюрьмы в результате революции, прибыла в Берлин 10 ноября. 9 ноября народ освободил Лео Иогихеса, арестованного после февральских волнений. Вильгельм Пик, которому в октябре 1917 года удалось тайно покинуть военный эшелон и скрыться в Голландии, где он нелегально работал, также в конце октября вернулся в Берлин. Здесь находились также Кэтэ и Герман Дункер. Герман во время войны был призван солдатом в армию и откомандирован для прохождения службы в Берлин. Вместе с женой он принимал участие в подготовке революции. Прибыл в столицу ряд других партийных работников, в том числе Вилли Будих. Не было в Берлине Клары Цеткин и тяжелобольного Франца Ме-ринга.

На конференции был основан «Союз Спартака». Для руководства революционной работой избрали Центральный Комитет. На Лео Иогихеса возложили ответственность за постановку агитационной работы, Вильгельму Пику поручалась работа в Берлине, Кэтэ и Герману Дункеру — среди женщин и молодежи. Для ведения агитации среди солдат под руководством Вилли Будиха был создан Красный солдатский союз.

Под редакцией Карла Либкнехта и Розы Люксембург была основана центральная газета — бессмертная «Роте фане» («Красное зхгамя»).

Все это были важные шаги к созданию революционной партии рабочего класса. Некоторые товарищи, в первую очередь Роза Люксембург и Лео Иогихес, считали основание такой партии пока делом преждевременным. Они еще надеялись оттеснить на задний план реакционных руководителей Независимой социал-демократической партии.

Клару Цеткин, как и других товарищей, естественно, глубоко волновал вопрос: как быть дальше? Руководящие товарищи в Штутгарте требовали немедленного отделения от Независимой социал-демократической партии и срочного основания собственной партии. Клара Цеткин, однако, придерживалась того же мнения, что и Роза Люксембург. Она знала, что такую революционную партию создать необходимо, но полагала, что это следует сделать позднее, когда «Союз Спартака», отделившийся от Независимой социал-демократической партии, сможет увлечь за собой массы. Клара лихорадочно стремилась установить связь с берлинскими друзьями. Она была еще не в состоянии выезжать из Штутгарта, и представляется наиболее вероятным, что Клара по телефону обратилась к Розе Люксембург с просьбой устроить их встречу и обмен мнениями. 14 ноября, через четыре дня по прибытии в Берлин, Роза, находящаяся в вихре революционных событий тех дней, телеграфирует Цеткин: «Тысяча приветов. Мой приезд невозможен. Твое путешествие взять па свою совесть не могу. Категорически против твоего приезда. Телеграфируй возможность письменного обмена мнениями, может быть, целесообразен приезд Леви... Попытаюсь тебе позвонить. Роза».

Телефонный разговор между ними состоялся, и 17 ноября, через шесть дней после основания «Союза Спартака», Клара Цеткин отмечает в одном из писем их взаимопонимание. Оно объясняет ее тогдашнюю политическую концепцию, показывает нам, что Клара очень верно оценивала Ноябрьскую революцию как буржуазно-демократическую, которая до известной степени была осуществлена пролетарскими средствами и методами. Но содержание письма свидетельствует также о том, что вместе с Розой Люксембург и Лео Иогихесом Цеткин придерживалась ошибочного предположения, будто «Союз Спартака» еще может успешно действовать, находясь внутри Независимой социал-демократической партии. Оно говорит нам о том, что в ту пору Клара еще в полной мере не осознавала всю огромную роль и подлинное значение революционной партии в революции, которые, очевидно, стали ей полностью ясны лишь в ходе дальнейшей борьбы.

«Внльгельмсгёэ, 17 ноября 1918 года.

Почта Дагерлог близ Штутгарта.

Роза, самая моя дорогая, можешь ли ты себе представить, как я счастлива была вчера снова наконец услышать твой голос? Только поняв это, ты сможешь вообразить, какой я оказалась несчастной и в какое пришла бешенство, когда из-за плохой слышимости пе могла как следует с тобой договориться. Ах, Роза, существует тьма вопросов, о которых мне необходимо подробно побеседовать с тобой. Ты знаешь, с каким недоверием отношусь я к собственным суждениям. Меня окружают милые люди, чье мнение и взгляды меня могут интересовать, но среди них нет ни одного, чье суждение о современной ситуации послужило бы для меня критерием для ориентировки и уяснения всего происходящего. Я должна решать все сама, пе могу рассчитывать на чью-либо помощь, а прежних сил и бодрости уже нет. И потребность вновь увидеть тебя у меня сейчас сильнее, чем когда-либо, помимо всех личных к тебе чувств. Понимаю, что теперь ты уехать никак не можешь. Поэтому я намереваюсь, как только буду в состоянии, сама приехать к тебе. Не удивляйся поэтому, если в один прекрасный день я просто окажусь у вас.

Здесь играет роль еще одно обстоятельство. Не буду ли я в Берлине полезнее, не смогу ли там сделать больше, нежели здесь? У меня такое чувство, что Штутгарт — не место сейчас для моей деятельности. А ведь мне хотелось бы сделать нечто большее, чем редактировать в Лейпциге газетку.

Я расцениваю положение следующим образом. Исходным пунктом немецкой революции явилось солдатское движение за удовлетворение выдвинутых солдатами требований. Но в сложившихся условиях оно должно было стать революционно-политической борьбой против милитаризма, против личпой власти, за политическую демократию. Безусловно, эту борьбу должны были довести до конца пролетарские массы.

Для буржуазии милитаризм и личная власть давно из сил враждебных превратились в заботливо оберегаемую опору буржуазного порядка... Но в то время как пролетарские массы стали главной ведущей силой в завязавшейся борьбе, последняя вышла за рамки политической демократии, буржуазной революции. Она должна была перейти эти границы, если учесть сумму вопросов, поднятых мировой войной, банкротством международного империализма, катастрофическим распадом буржуазного мира.

За внешней оболочкой политического переворота можно разглядеть находящееся внутри социальное зерно; обнаружилась необходимость экономического переворота, глупая болтовня о классовой гармонии смолкла перед звоном оружия классовой борьбы. Буржуазия повсюду выползает из своих нор, собирая силы для подавления революции... Национальное учредительное собрание — лишь вывеска, служащая прикрытием буржуазной контрреволюции...