Чтение онлайн

Предоставленная сегодня жижа не порадовала обилием доказательств, лишь небольшая деревянная бусина. Неожиданная находка ввела в ступор. Не часто встретишь людей, носящих изделия из дерева, ведь хорошо обработанные бусины хоть и стоят дорого, но не выглядят также эффектно как металл или драгоценные камни. Но, а мне такие браслеты всегда казались особенными, способными сохранить на себе отпечаток чужой магии, а значит и души. Было время, когда я старательно раздаривала подобные украшения родным. Хоть их и принимали с улыбкой, но никто так и не начал носить открыто. В душе поселилась тревога. Я крепко сжала в кулаке найденную улику и взмолилась предкам.

Одежда безнадежно провоняла, а значит необходимо сбегать до дома и сменить ее перед сменой. Вот тогда-то и решила написать письмо дедушке. Мы с ним не были дружны, но за все время общения с ним я ни разу не замечала открытой неприязни. Однажды я даже застала его извиняющимся перед мамой, но поспешила уйти, так как понимала, что это очень личный разговор.

Рыска, почувствовав мою обеспокоенность, угомонилась и начала ластиться, требуя внимания. А я уже не могла думать о чем-то другом. Оперативно зафиксировав найденную улику и наспех убрав комнату, я помчалась домой.

Служанки были удивлены сначала моим ранним появлением, а уж потом невероятно стойким душком. Заботливые женщины упрямо желали стащись с меня одежду прямо перед дверью, чтобы не разносить вонь по дому, но мне удалось вырваться и добежать до комнаты. Там уже, упаковав форму, я передала ее служанкам, а сама полезла купаться. Теплая вода и ароматные масла не приносили радости, все выполняла автоматически.

Наконец добравшись до стола, подтянула чистый лист и замерла. Что обычно пишут в письмах, когда испытывают волнение? Такая новая ситуация вызвала замешательство и растерянность. Неужели я никогда раньше не писала дедушке писем? Можно было бы легко оправдаться и отмахнуться, заявив, что и он-то не проявлял никакой активности, но все же стоило хоть иногда справляться о его здоровье. Стоило ли обвинять других в холодности, если сама ни разу не попыталась сблизиться?

Редкие, крупные слезы обожгли щеки. Я отшатнулась и тут же смахнула их. Еще ничего не известно, а я уже сделала поспешные выводы и разреветься успела. Перехватив перо покрепче, я с тяжелым сердцем начала выводить аккуратные буквы. Сначала неловко и неуклюже я задавала обычные вопросы о здоровье и делах, а потом понемногу стала сама открываться. Коротко описала рабочие дни и недавние события, и в конце попыталась передать искренние пожелания. Когда запечатывала конверт ощутила острую горечь и тоску, ведь эти слова я могла бы сказать ему при встрече, к которой даже не стремилась.

Бестолково уставившись на конверт, я некоторое время не решалась отдать его служанке. Возможно, я боялась не только того, что мои опасения оправдаются, но и резкой реакции дедушки на послание. Мысленно пожурив себя за нерешительность, всучила конверт Марии и побрела в столовую. Раз уж домой заявилась, то и пообедать стоило хорошенько. Слуги оживились и быстро накрыли на стол. На обед спустилась лишь мама, которая сегодня казалось и вовсе сама не своя: понурая, блеклая и совсем не походящая на знатную леди. Я была рада, что обошлось без очередных нареканий, но ее состояние вызывало беспокойство.

— Как вы себя чувствуете, мама?

Она нехотя подняла на меня глаза и вяло улыбнулась.

— Таисия, я рада, что ты прислушалась к моим словам и посетила обед, — заявила она, словно только сейчас увидела меня. — Надеюсь вся еда тебе по вкусу?

Я покосилась на прекрасно прожаренное мясо и овощи в тарелке и растерялась. Нет, еда-то в порядке, но вот поведение мамы настораживало.

— Конечно. Наверное, я прислушаюсь к твоему совету, и буду чаще заглядывать домой. — Излучая все свое добродушие, ответила. — Могу я задать вопрос?

Монотонно нарезая мясо, она даже не пыталась изобразить заинтересованность.

— Конечно, спрашивай, дорогая.

— Как давно ты общалась с дедушкой?

Мама застыла, занеся нож над мясом. Я заметила, как ее руки дрогнули, а губы скривились. Быстро совладав с собой, она уложила приборы и выпрямилась, сверля меня взглядом. Осознав свою ошибку, я поникла. Это было грубо и жестоко с моей стороны бередить ее старые раны, лишь для собственного успокоения. Тем более, не думаю, что мама добровольно пошла бы на общение с дедушкой. Обида за сотворенный брак кипела в ней в последнее время сильнее чем обычно.

— Прости, я не должна была спрашивать, — попыталась смягчить последствия я.

Больше мы не разговаривали. Каждый стремился как можно скорее завершить угнетающую трапезу.

Как же неуютно, я ведь понимала, что сама допустила ошибку и запутала и так непростые отношения. Шумно выдохнув, потянулась к Рыске, которая вела себя очень послушно с приходом домой. Такие простые и приятные отношения с любимым питомцем все чаще наталкивали меня на мысль, что возможно это совсем и неплохо окружить себя поднятыми, которые заменят людей. Никаких тебе сложностей и тревог, да и приказы выполнят почти беспрекословно — сплошные плюсы.

Так задумалась, что чуть не налетела на стоящего возле входа стража. Отшатнувшись, извинилась и остолбенела. Основательно принарядившись в парадную белую форму, господин Брелов выглядел слишком ослепительно. Может из-за своей силы, или же переизбытка белого — глаза испытывали дискомфорт.

— Леди Таисия?

Забавно, что он был крайне удивлен, столкнувшись со мной в доме Бриг. Я растеряно поприветствовала капитана и решила спешно покинуть неожиданную встречу. Легко придержав меня за руку, господин Брелов тут же отстранился и потупил взор.

— Прошу прощения, мои действия могут показаться импульсивными и необдуманными, но я никогда не желал причинить вам вреда. Я бы хотел, чтобы вы не держали на меня зла.

Это было что-то новенькое: искренние извинения, соблюдение дистанции и вежливое обращение вперемешку с робким тоном. Как-то все плохо сочеталось с таким важным и успешным капитаном. Но одно стало очевидно — он точно узнавал о случившемся в Академии. Странно, но в этот момент я совсем его н сторонилась, да и страха не испытала, скорее наоборот возникло желание подразнить, так мило он выглядел.

Еще сама, не осознав, что творю, я уверенно подошла ближе и заглянула в голубые глаза капитана. Яркий насыщенный цвет манил глубиной. И пока господин Брелов не вернул снова былую уверенность, я невинно уточнила:

— Я полагаю, вы извиняетесь за это?

Затем, я коварно подцепила его правую руку и поднесла к губам, изображая прощальный поцелуй. Однозначно, пережитая дрожь стоила того, чтобы лицезреть перекошенное лицо господина Брелова. Мне было сложно определить, чего же было больше: негодования, смущения, удивления или досады.