Чтение онлайн

— Эй, Таисия, а вот и ты, — залетел в лаборантскую Артем. — Там на входе тебя ищут. Говорят, из дома слугу прислали.

— Что?

— Слуга из твоего дома на улице ожидает, говорю, — терпеливо повторил некромант.

— Что-то случилось? — Настороженно уточнил Чернов.

Я занервничала. Тревожное чувство, что еще зародилось у двери вновь завладело разумом.

— Не думаю, что что-то важное, — бледнея, отмахнулась от Петра.

Шла к нежданному гостю на едва сгибающихся ногах. Тело деревенело от страха. Я ведь еще от смерти дедушки не отошла, и не готова столкнуться с новым потрясением. Рыска беспокойно заерзала в капюшоне, подхватывая мое настроение. На улице меня ожидала Мария. Взвинченная служанка не находила себе места и нервно теребила манжеты. Увидев меня, она тут же подбежала и затараторила:

— Простите меня леди, но дело срочное! Еще утром мадам собрала всех в гостиной и заперлась там. Уже час никто не выходит оттуда, да и открыть дверь нам не позволительно. Господин находиться там же, но их голосов совсем не слышно. Нам нужно ваше разрешение и участие, чтобы вскрыть дверь.

Мария говорила без остановки, жадно хватая прохладный воздух. Было видно, что она бежала сюда так быстро, как только могла. Понимая, что дело и впрямь срочное, я схватила служанку за руку и помчалась домой. Где-то внутри не вовремя ожила совесть, нудящая о необходимости предупредить Бориса Глебовича о вынужденном отсутствие, но я уверенно затолкала ее поглубже. Любое промедление могло обернуться бедой. Не хотела больше чувствовать себя беспомощной, не хотела испытывать боль, зная, что возможно, я могла что-то сделать, но не попыталась.

Добравшись до дома, я задыхалась не только от быстрого бега, но и тяжелого ожидания. Слуги беспокойно сновали по дому, выполняя любую работу, лишь бы занять руки. Этот вынужденный труд помогал им сохранять спокойствие и легче переживать бесконечно тянущееся время. Встретив нас, они выдохнули и побежали к двери. Давид, крепкий работник с кухни, что часто помогал повару, получив разрешение, принялся выбивать дверь. Конечно были и более утонченные способы вскрыть дверной затвор, но сейчас мне было не до этого. Единственная цель — немедленно попасть в гостиную, увидеть, что же там твориться за закрытыми дверями.

Я стояла позади, и когда влетевшие в комнату слуги растеряно замерли, не срезу поняла, что происходит. Глаза забегали, ища разумное объяснение. В центре гостиной на полу сидела мама и, держа на коленях голову Анастасии, заботливо поглаживала ее по волосам. Невероятно бледная сестра едва ли напоминала себя прежнюю. Я протянула руку, желая дотронуться, проверить жива ли она, и вместе с тем выпалила:

— Что ты сделала? — Голос предательски дрожал и срывался на крик.

Слуги медленно разбрелись по комнате, стараясь оказать помощь, и только тогда я заметила, что позади матери лежали отец и Дмитрий. Я в ужасе прикрыла рот рукой, боясь, что вот-вот закричу. Рывками заглатывая воздух, я пыталась удержаться на ногах. Безмятежный голос мамы, которая нежно нашептывала что-то сестре, сбивал с толку и казался нереальным.

— Что с ними? Что ты натворила? — С большим нажимом повторила я и подлетела к ней.

Перехватив ее руку и дернув на себя, я заставила мать обратить на меня внимание. Совершенно спокойно она подняла на меня глаза и, легонько приставив палец к губам, протяжно шикнула и залепетала:

— Они спят Таичка, просто спят. Посмотри только на это милое личико! Она действительно красавица, — мама искренне любовалась сестрой. — В этот раз все хорошо, я ничего не испортила, ведь они просто спят.

— В этот раз? — Повторила за ней я. — Что ты дала им, говори же, что?

Я перестала себя контролировать и, крепко схватив ее за плечи, как следует тряханула. На мгновение мне показалось, что она пришла в себя и ее взгляд просветлел, однако она тут же схватила меня за руку и затравленно бормотала:

— Я ведь не хотела, правда не хотела, чтобы он умер. Его слезы, лицо, глаза, то как он смотрел на меня — не могу забыть! Не могу! Тая, это не моя вина, не моя! Нет, не я виновата! Мне дали, дали мне не то, что я просила. Отец… Ему ведь было не больно?

Ее обезумевший взгляд заставил отшатнуться. Я почувствовала, как сердце становилось каменным, сжималось, грозясь раскрошиться в мелкую пыль. Дедушка. Она лишила жизни своего отца и только что призналась в этом. Боль, которую я сейчас испытывала, смешалась с накатывающей яростью: как можно, напоив жертву «тихой смертью», рассчитывать на мирную кончину? Мысленно поминая всех предков, я тряханула маму еще раз и вдруг остолбенела от неожиданной догадки. От одной лишь мысли мороз пробежался по коже, заставляя содрогнуться. А что если и им она дала тот же яд?

Решительно оттолкнула маму от Анастасии и притянула сестру к себе. Измученное бледное личико казалось неестественным и холодным. Бережно отодвинув пряди волос, я постаралась открыть ее рот — слюну для анализа добыть проще. Пальцы не слушались, а челюсть и не собиралась поддаваться. Нервно выругавшись, я осмотрелась по сторонам: кроме брата и отца, которых слуги уже благополучно уложили на диванчики, на полу лежали опрокинутые кружки и чайник. Раздосадовано хлопнула себя по лбу и принялась раздавать указания Марии: Анастасию необходимо разместить к комнате, а с матери не спускать глаз. Сама же, схватила чайник с остатками заварки и побежала в комнату за реагентами, что хранились еще с Академии.

Нерва сдавали окончательно, а в голове крутилась одна просьба: «только бы не тихая смерть!» Налив в пробирку достаточно заварки начала отмерять десять капель реагента. Мысли путались, а слезы обжигали щеки. В какой-то момент поняла, что совсем не считаю капли. Раздраженно закричала и швырнула пробирку в дальний угол, взяв целую, принялась повторять процедуру. Руки тряслись. Я усиленно прогоняла тяжелые мысли прочь, стараясь сконцентрироваться на каждой капле: один, два, три. «Что я вообще творю, разве не очевидно, что это не тот же яд?» Тряхнула головой. Четыре, пять, шесть. «Где мама умудрилась достать яд, да еще такой сильный? Она же сказала, что ей его дали. Кто мог дать такой яд?» Только добавив последнюю каплю и убедившись, что при реакции нет сладковатого дыма, я облегченно выдохнула. Конечно еще рано расслабляться, но один яд я отмела.

Как следует успокоившись, я вновь отправилась к маме. Она все еще находилась в гостиной на полу. Слуги так и не решились подойти к ней и не отобрали чашку, что она с интересом крутила. Окинув меня взглядом, она поднесла чашку к губам, желая выпить остаток, но я оказалась быстрее. Выбив из ее рук посудину, я заревела еще сильнее. Не важно, что она натворила, прямо сейчас мама хотела осознанно выпить яд у меня на глазах.

— Они ведь еще живы? — Почему-то я была в этом абсолютно уверена. — Где взять противоядие? Что ты им дала, говори!

Тонкий, зловещий смех разнесся по гостиной. Мама склонила голову и бережно провела руками по полу.

— Они просто спят. Мне сказали, что они будут спать до тех пор, пока ты не принесешь противоядие. Я бы никогда не причинила боль им. Ты же мне веришь?

Безумие или ненависть? Что же ей двигало в тот момент, когда она подливала яд в чай? А может это был страх?

— Почему?

Глупо, но я ждала внятного ответа. Возможно именно сейчас я решала, как буду относиться к ней впредь. Молча она протянула свернутый клочок бумаги. И это все? Горькое разочарование накрыло с головой, я резко вырвала послание из ее рук и тут же развернула бумагу. Я жаждала объяснений, хоть пары слов, что могли оправдать ее действия, или дав подсказку, позволили бы мне понять. Тщетно, этот напрасный диалог лишь отнимал драгоценное время. Записка была короткой. «Трактирная 3. Жду».