Чтение онлайн

Я помотал головой - иллюзия казалась слишком реальной даже для пьянчуги, преображение в которого со мной, похоже, уже произошло.

На этот раз приложив усилие, я наклонился и схватил бутылку, чуть не свалившись с кресла. С координацией у меня были проблемы, которые проходили обычно только после того, как я хорошенько просплюсь.

– Ты прекрасно знаешь, Муа: что задумал ты, незаконно!
– фоном в моей посветлевшей комнате всё ещё шёл ненавязчивый разговор, точнее, в моем разыгравшемся воображении.

– Только если об этом узнают, - отмахнулся механический кот.

Дрожащей рукой отвинтив крышку, ненавидя себя за то, каким беспомощным слабаком стал за два года, я опрокинул бутылку, но мне в рот ничего не полилось.

– Я вынужден буду доложить…

– Прекрати, Каспиан, неужели не хочешь хоть раз в жизни помочь?
– рассуждал кот, облизывая морду и позвякивая шарнирами.
– Он отлично подходит: никаких привязанностей не осталось, одинок, и со дня на день всё равно умрёт. А если его удастся приспособить, послужит цели нашей и может, даже сумеет помочь…

Я с изумлением смотрел на пустое дно, не понимая, когда уже успел опустошить бутылку. В последнем воспоминании она покатилась по полу на четверть полной, сейчас же в ней не осталось ни капли.

– Ну, что ты скажешь?
– я вздрогнул и застонал, отшатываясь от кошачьих глаз, внезапно оказавшихся близко. Когда же этот бред закончится?! Мне нужно было встать и взять из бара непочатую бутылку, но кот меня держал - его металлическая лапа лежала на тыльной стороне мой ладони, и я ощущал кожей каждый острый коготок.

– А? Что?
– недоумевал я, ломая голову над реалистичностью случившегося со мной недоразумения.

– Хочешь вновь увидеть Изебеллу?

Меня прошибло горячим потом, выступившим испариной на лице. Того гляди, случится кровоизлияние, и я, наконец, подохну.

– Это невозможно, - прохрипел я, приглушенная боль взорвалась в груди, выворачивая наизнанку. Сколько бы времени ни прошло, мне было тяжело произносить эти ужасные, звучавшие как предательство, слова: - Она умерла!!!

Я выдохся. Закрыл глаза и сглотнул горькую слюну. Воспоминания нахлынули неудержимым потоком: ангел с невинной улыбкой взывал ко мне из другого мира – оттуда, откуда нельзя вернуться. Из-за своих амбиций и упрямства я потерял любимую…

– Вроде как бы и да, но может и не совсем… - загадочно обронил кот, не собираясь уходить из моей обновленной реальности.

– Не слушай соблазнительные речи, котам верить нельзя – твоя Изебелла действительно умерла! – подал голос пёс с ёлки.

– Заткнись, Каспиан, не мешай мне работать!
– зашипел Муа, и сейчас я был абсолютно с ним солидарен: пёс, бормочущий о смерти моей невесты, неосознанно начал меня раздражать.

Возможно, я был неправ и с безумием стоило бороться. Но я уже давным-давно сдался. Белая горячка - выход более приятный, чем страдать. Может, кот был недалёк от истины, и жить мне осталось недолго. Так отчего же не сделать путь в ад приятнее? Правда, странные собеседники отвлекали бы меня от тоски лучше, если бы не упоминали священного имени Беллы.

– Что это?
– заинтересовался кот, вспрыгнув мне на колени и обнюхав помолвочное кольцо, которое я подарил Белле перед свадьбой - её не стало, но мне так и не хватило духу убрать его, и я носил ободок на мизинце, словно мы всё ещё обручены.
– Бриллиант?

Естественно! Отец моей возлюбленной был богат и не потерпел бы дешёвой подделки.

Я сжал кулак. Механическое животное посягало на святое, и я не хотел ничего отвечать.

– Дай сюда, - потребовал кот, бусины глаз сверкнули неподдельным азартом.
– Да не бойся ты, верну через две минуты, только поколдую!

– Не давай ему ничего, - весомо посоветовал пёс.
– Нарушите закон, и обоим вам не жить.

– Ой-ой, не нагнетай, - закатил глаза Муа. Его металлические лапы отдавили мне все колени, таким он был тяжёлым. Удивительно осязаемая галлюцинация.

– Не дрейфь, мой прекрасный король Эдвард Мейсен Второй, - промурлыкал Муа, дёрнув хвостом, - я всего лишь настрою тебе маячок, чтобы ты смог вызвать меня, когда передумаешь. Бриллианты - естественные проводники, поддерживающие связь между границами, - сверкнул он глазами, и я заметил на его шее прозрачный кулон.

– Если дам, ты уйдешь?
– уточнил я.

– Клятвенно обещаю!
– поднял кот лапу.

Пока Муа бормотал что-то над моим кольцом, что-то похожее на детское заклинание, я смотрел на пса. Тот грустно покачивал головой, словно пытался отговорить меня от необдуманного поступка. И чем сильнее мой разум прояснялся, тем живее становилась галлюцинация, хотя должно было быть наоборот.

– Дай знать, человек, - кивнул мне на прощанье кот, вальяжно направляясь в свою тень - между наряженной елью и пылающим камином.
– Пользоваться средством коммуникации, надеюсь, умеешь?

– Да, конечно, - сосредоточено покивал я, немигающими глазами пытаясь уловить момент, когда иллюзия исчезнет. Не веря в то, что это всё не сон.

– Только в рабочий режим не включай, путешествовать один не пытайся, дабы не было беды, - напутствовал уходящий гость.

То ли я моргнул. То ли проснулся. Но передо мной уже не было ничего: огонь в камине погас, угли даже не тлели. На старой сухой ёлке опять висела паутина и пыль. А меня окружили холод нетопленного помещения и ночной сумрак.

– Чтоб меня за ногу!
– выругался я, откинув голову назад в привычном родном безмолвии и закрыв ладонями глаза.

**~

Утро выдалось хмурым: из-за плотных портьер едва просачивался дневной свет. Я обвел глазами большую гостиную с высокими потолками, кухонный стол на восемь персон, за которыми никогда уже не посидят гости, соседи или беспризорники, и ощутил тошноту, ненавидя самого себя за трусость и жестокосердие. Я отвадил от этого дома посторонних, да… но только вместе с Беллой.

Язык был сухим, как пустыня. Дрожа от озноба и жестокого похмелья, я посмотрел на всё ещё валяющуюся у ног бутылку и обнаружил её пустой. Странное воспоминание, похожее на кошмар, заставило рассмотреть обручальное кольцо со всех сторон, но естественно, никаких маячков я на нём не обнаружил. И от этого стало вдруг нестерпимо больно - как будто ночная галлюцинация дарила невозможную надежду, отнятую всегда наступающим одиноким и опустошающим утром…

Я был слаб. И противен самому себе за все поступки: одинаково за неспособность понять Беллу и защитить. Я должен был. Должен поддерживать её во всем, если собирался стать ей мужем, а иначе моя любовь к ней теряла всякий смысл…