Чтение онлайн

Лукас скакал на стуле, выпрашивал десерт. И успокоился только тогда, когда отец обратил на него внимание и велел слугам подать десерт его младшему сыну. И такого никогда в жизни Хэммо не было. Ричард любил Лукаса так, как никогда не любил юношу. Может, потому, что тот родился как раз в тот год, как умер первенец короля?

Ромул выглядел так, как будто вот-вот взорвется. И когда в очередной раз Ричард потянулся к уху герцогини, кронпринц не выдержал.

– Может, хватит?
– он поднялся со своего места. От удара кулаков об стол задребезжала посуда.
– Только все пошло на лад, как приехала герцогиня, и ты будто не замечаешь нас!

– Ромул, - произнес Ричард холодно.

– Что?
– еще больше вспылил принц. Он поджал губы, подбородок дрожал от злости.
– Неужели ты не понимаешь, что твоей жене может быть обидно?..

– Не стоит, Ромул, - тихо произнесла Азура.

Ромул поднял руку, веля ей не встревать.

– А о детях ты подумал? Ладно я, ладно Долан, он вообще тебе не сын. Но Хэммо, Рейси, Лукас? Ты думаешь, им приятно смотреть на то, как ссорятся родители? Как отец изменяет матери с другой?

– Довольно, - ударил кулаком по столу король.

Ромул прожигал Ричарда взглядом. А мужчина смотрел на своего сына холодных равнодушным взглядом, хмуро сведя брови. Кронпринц хмыкнул и вышел из-за стола.

– Сядь на свое место, - приказал король.

– Я наелся, - отрезал Ромул.
– Сыт по горло этим дерьмом.

Хэммингс незамедлительно последовал примеру старшего брата и ушел из обеденного зала, так и не притронувшись к еде.

Уже две недели Хэммингс не видел, чтобы Мелисса колдовала. И даже сейчас, когда она могла залечить его раны на кулаке магией, девушка предпочла воспользоваться простыми средствами. Телос, придворный лекарь, был приветлив всем, и частенько в детстве обрабатывал содранные коленки принца после очередного падения. И сейчас он позволил юноше и девушке заняться перевязкой.

Хэммингс мало что скрывал от Мелиссы, и каждый вечер рассказывал, как прошел день и что его беспокоило. Но сейчас он хмуро молчал, отводя взгляд каждый раз, как встречался с ее синими глазами. Ему не хотелось говорить ни о видении в шаре, не об измене отца, ни тем более, о возможном возвращении первенца короля.

– И на что же ты так рассердился, что ударил по зеркалу?
– с робкой улыбкой произнесла Мелисса.

– Не хочу об этом говорить, - буркнул принц.

– Как пожелаешь.

Девушка не настаивала. Понимала, что она лишь служанка. И то, что она может говорить с ним, что сейчас перевязывает его руку - уже великая честь.

Но ведь принцу хотелось рассказать ей все. Поделиться и, может быть, получить совет, как в случае с вестью о посвящении в рыцари ордена. Но то, что сейчас таилось в его душе - не должно было выйти за пределы его разума. Он знал, что его ждут большие проблемы, если отец узнает, что он проник в покои гостьи, что видел то, что нельзя было видеть.

Мелисса бережно перевязала руку, и в конце, когда завязала концы бинта бантиком, поцеловала его прямо в замотанные костяшки.

Румянец на щеках юноши заставил ее улыбнуться. И Хэммингс улыбнулся в ответ.

Ему нравилось проводить время с Мелиссой. Ему нравилось, когда девушка прикасалась к нему. Нравилось, когда она улыбалась ему. Да и не ему. Просто Хэммо нравилось смотреть на то, как она счастлива. Ведь в эти моменты Мелисса похожа на такое ясное солнце, которого так давно не хватает в жизни принца.

За последнее время его небо затянуло грозовыми свинцовыми тучами. И только она могла очистить его. Одним своим присутствием, одним своим добрым словом. Пусть и на минуту или пару часов. Главное, что на темном небе появляются лучи солнца.

– Твоя мама сказала, что ты беспокоишься обо мне, - проговорила девушка, играючи убирая выбившуюся прядь волос юноши с лица.

– Ты говорила с моей мамой?
– изумился принц.

– Да, - кивнула она. И только через пару секунд молчания добавила: - Я тоже беспокоюсь о тебе.

Джохан V

Путь привел их к хижине в лесу, не путевой, полуразваленной, заросшей мхом. Вокруг не было ничего живого, ни души. Она стояла посреди болот, деревьев. Но даже мух не было рядом. От дома несло смертью за несколько метров. И было боязно даже подходить к нему.

Они укрылись за высоким камнем и, чуть выглядывая оттуда, осматривали возможные входы. Был всего один - главный. Окна были забиты, через них не пробраться. Но хижина выглядела мертвой, будто там никого никогда и не было. Может, они ошиблись? Может, не так прочитали карту?

– Рет, приготовь лук и сядь так, чтобы тебе было удобно прикрыть нам спину, - сказал Джохан.
– Бьорн, пойдешь со мной.

– Вам повезло, что у меня есть серебреные наконечники, - самодовольно протянул Ретнар.

– Моя любовь к Фрее безгранична, - простонал Бьорн.
– Надеюсь, мы не умрем.

– Лучше умереть, чем стать вампиром, нет?
– спросил Рет.

– Нет, - буркнул мужчина.

– Ну, пошли, - скомандовал Джохан и они двинулись в путь.

Стараясь ступать как можно мягче на мокрую траву, они шаг за шагом пробирались к домику. Бьорн держал наготове меч и уже был готов ослушаться Арлота и набросится на вампира в первую подвернувшеюся возможность.

Джохан держал в руках кинжал, который снял с пояса Ретнара. Время от времени поворачиваясь на рыжеволосого лучника, он видел, как тот внимательно следит за домом. И, заметив взволнованный взгляд товарища, Ретнар в последнею их встречу взглядами, поднял палец вверх.

Они вошли в хижину. Пол скрипел, что Джохан неловко жмурился.

– Слишком тихо тут, - прошептал Бьорн.
– Знаешь, если бы тут была Фрея или вампир, то было бы поживее. Тут никого.

– Погоди, - сказал Джохан, подняв руку вверх. Он что-то слышал.
– Идем.

Хижина была небольшой, и спрятаться тут действительно было негде. Но мужчина заметил крышку погреба на полу, откуда и шли звуки. Он приподнял крышку, вниз вела лестница. И настолько высокая, что это нельзя было назвать пустым погребом. Снизу шло эхо: помещение большое и пустое.

Они спустились, никого не было. Их никто не ждал.

Джохан вспомнил, как впервые в жизни пробирался в дом. Он уже не помнил, чье имение это было. Но тогда было весело. Да, вспоминать, как они, совсем юные, думали, что им все не почем. А потом их гнали собаками через весь город.