Чтение онлайн

– Знаете, святой отец, мне очень жаль, что вам пришлось проделать столь длинный путь, и он оказался бесполезен, - твердо ответила я ему.
– Я замужем за Рихардом Брайнером и не собираюсь менять его ни на кого другого ни при каких условиях. А тем более, на Клауса Хайнриха.

– Собственно, я и не собирался вас уговаривать, - пошел на попятную монах.
– Но я должен быть твердо уверен, что вы говорите не под принуждением.

– Да неужели этого не видно!
– возмутилась я.

– Когда я пришел, вы плакали, - настаивал он.

– Я плакала по совсем другой причине, никак не относящейся к моему мужу, - заявила я.
– В конце концов, мне нет никакой необходимости вас обманывать.

– Инор Брайнер, - обратился святой отец к моему мужу, - вы можете подтвердить то, что сказала ваша жена?

– Что именно?
– спросил Рихард.

– Что она плакала не по вашей вине. Вашего слова мне будет достаточно для того, чтобы считать мою миссию законченной.

– Я не могу быть уверенным в том, что ни одно мое слово или действие ее не обидели, - немного подумав, ответил муж, - но я никогда не стремился к этому.

– Что ж, дети мои, будем считать, что я ошибся, - несколько недовольно сказал монах.
– Я рад, что вы нашли друг друга и счастливы вместе.

Но его кислая улыбочка говорила совсем о другом. Он был явно недоволен итогом сегодняшней встречи. Интересно, откуда у Хайнрихов такое влияние на монастырь Святой Инессы? Ведь абы для кого не стали бы нарушать просьбу покойного деда. А владелец косметической фабрики не такое уж значимое лицо. Ведь не продает же он, в самом деле, крема и тени настоятелю монастыря? Да даже если и продает, того вряд ли бы испугали угрозы остаться без подобных поставок.

Святой отец напросился к нам на ужин, отказать ему было совсем неудобно - все же он приехал достаточно издалека и делал вид, что озабочен моим будущим. Разговор он поддерживал не очень охотно, все время на нас смотрел настолько внимательно, как будто старался увидеть хоть что-нибудь, подтверждающее его первоначальное впечатление. Все это меня ужасно беспокоило, так как он, похоже, совсем не удовлетворился результатами своего посещения. А это значило, что этот визит представителя монастыря - только самое начало, и ждет нас в течении всего срока, оставшегося до вступления в наследство, еще некоторое количество неприятностей со стороны ордена Святой Инессы. А еще меня беспокоил Рихард. Он был непривычно мрачен, и какова причина этого его состояния, я не могла даже предположить. Ведь монах явно дал понять, что пока к нам никаких требований предъявляться не будет. Но ужин закончился, святой отец вежливо попрощался и покинул нас, одарив еще одним недовольным взглядом. И мы остались вдвоем.

– Не понимаю, как Хайнрихам удалось повлиять на монастырь Святой Инессы, - сказала я.
– Разве что деньгами, но монах был так убедителен, что я в этом сомневаюсь.

– Это не Хайнрихи, у них просто нет такой возможности, - в голосе мужа была странная, даже пугающая меня, задумчивость.
– Монастырь не стал бы рисковать своей репутацией ради них. А пренебрежение волей покойного - это серьезное нарушение.

– И на кого ты сейчас думаешь?
– заинтригованно спросила я, так в голову мне ничего, кроме этой семейки, и не приходило. Не рассматривать же всерьез вариант с моим отцом? А больше никого заинтересованного в том, чтобы наш брак расторгнуть, и не было.

– Скажи, а почему ты осталась?
– задал он мне встречный вопрос.
– Ведь теперь ты знаешь, что для твоей семьи ничего не изменится, если ты от меня уйдешь.

– Для моей семьи не изменится, - согласилась я.
– А вот для меня очень даже. Чтобы я отказалась посмотреть на то, как ты будешь выполнять мое условие? Да ни за что!

Он наконец улыбнулся, пожалуй, впервые за сегодняшний день. Я немного полюбовалась на его посветлевшее лицо, но недолго, так как жаждала получить ответ на интересовавший меня вопрос:

– И все же, на кого ты думаешь?

– Это очень похоже на моего отца, - неожиданно сказал Рихард.
– Я говорил, что тебе не придется с ним общаться. Видимо, был неправ.

– Получается, ему совсем не нравится, что ты на мне женился?
– выпалила я прежде, чем мне пришло в голову узнать, что же у него за папа такой, если он запросто находит управу на монастыри.

– Не обязательно, - ответил он мне.
– Возможно, он просто хочет понять, насколько у нас серьезно.

Я хотела спросить его еще о чем-то, но тут он неожиданно привлек меня к себе и поцеловал. И все вопросы, возникшие было в голове и уже вертевшиеся на кончике языка, сами собой куда-то пропали.

Утром мы были разбужены громким стуком в дверь. Рихард пошел выяснять, кого это к нам принесло так рано. Разговор, начавшийся довольно мирно, быстро перешел в невнятные угрозы, выкрикиваемые по ту сторону проема. Я торопливо оделась и подошла к двери. Какого же было мое удивление, когда я обнаружила там своего отца, которого муж мой не хотел впускать в нашу квартиру.

– Дожили, - возмущенно сказал папа.
– Да когда ж такое было, чтобы родного отца к дочери не пускали? С каких это пор у вас такие порядки?

– С тех самых, как моя жена обнаружила в своей чашке любовное зелье, - ответил Рихард, даже не думая сдвигаться с места.
– Подлитое ей любящим папой, между прочим.

– Абсолютно бездоказательное утверждение, - заявил отец.
– Где чашка с якобы подлитым зельем? Где свидетели данного происшествия? Нет? Вот я так почему-то и подумал. Ивонне что-то там показалось, и теперь возводят наглый поклеп на честного человека. А все почему? Потому что он выступил против того, чтобы дочь выходила замуж за проходимистого голодранца, - он снисходительно посмотрел на Рихарда, который даже растерялся немного от такой наглости.
– И вообще, я приехал поговорить с Ивонной, а вы, инор, как вас там, не знаю и знать не хочу, ибо не представляете для меня интереса, как явление временное, можете пойти и прогуляться.

– Папа, если ты собираешься оскорблять меня или моего мужа, будет лучше, если ты сам сейчас же уйдешь, - с негодованием сказала я.
– Можешь уже смиряться с тем, что Рихард - явление в твоей жизни не временное.

– Ивонна, как ты можешь говорить такое родному отцу?
– возопил он, вздевая руки вверх. Не иначе как Богиню призывал в свидетели своей честности и моей черствости.
– Я проделал такой путь, я не спал половину ночи, а ты готова вот так просто взять и выгнать меня на улицу? Как какую-то подзаборную шавку?

– Папа, я просто прошу относиться к нам с уважением, иначе я с тобой даже разговаривать не собираюсь, - твердо ответила я. Все же я знала своего отца слишком давно, чтобы реагировать на его выступление так, как ему этого бы хотелось.

Отец возмущенно засопел и еще раз выразительно на меня посмотрел, всем своим видом показывая, что мною злостно нарушены все правила приличия. И мне действительно стало стыдно. За то представление, что он устроил перед Рихардом. Для нашей семьи такие вещи были уже привычны, и я совсем забыла, как некрасиво это может смотреться для посторонних.