Чтение онлайн

– Мне кажется, тебе нужно время, чтобы осознать сложившуюся ситуацию, - сказала я папе.
– Давай ты прогуляешься немного, посмотришь город, а потом попробуешь прийти и поговорить нормально.

– Инор Бринкерхоф, - церемонно сказал ему Рихард, - если вы сделаете шаг назад, мне будет удобнее закрывать дверь.

Папа открыл было рот, чтобы разродиться очередной тирадой, полной возмущения, но посмотрел на наши лица, осознал, что ничего хорошего этим он не добьется, и выдавил сквозь зубы:

– Приношу свои извинения, если нечаянно кого-нибудь из вас обидел. Но вы тоже должны меня понять, - закончил он уже с явным воодушевлением, - у меня не так много дочерей, чтобы меня совершенно не волновала их дальнейшая судьба. Так я могу войти?

Мы с Рихардом переглянулись, я неуверенно кивнула головой, и муж посторонился, пропуская моего отца. Тот недолго раздумывал и ринулся в нашу квартиру так, словно за ним стая голодных тигров неслась. Или, в крайнем случае, злых Хайнрихов.

– Послушайте, зять мой, - высокопарно сказал папа Рихарду, - мне бы поговорить с дочерью наедине.

– Я возражаю, - твердо сказала я.
– Я не собираюсь ни о чем с тобой наедине говорить.

– Видишь ли, Иви, - снисходительно сказал папа, - вопрос, который я собираюсь обсудить с тобой, имеет отношение исключительно к нашей семье, и никоим образом не касается твоего мужа.

– Моя семья включает и моего мужа, - заметила я.
– Если ты этого до сих пор не понял. К тому же, я хочу быть уверенной в том, что ты опять мне чего-нибудь не подмешаешь. Спокойнее мне будет, если кто-нибудь за этим проследит.

– Ивонна, поверь, это очень важно, и для тебя, в том числе, - продолжал упорствовать папа.
– Но если ты так настаиваешь на его присутствии, то я тогда задействую артефакт от прослушивания. Твой муж не будет слышать, что мы говорим, но будет видеть, что я тебе ничего не подмешиваю. Хотя такие подозрения для меня оскорбительны.

Мы еще немного поспорили, но сошлись все же на варианте с артефактом. Папа упорно отказывался посвящать Рихарда в цель своего визита, но настаивал на том, что мне это знать необходимо. Я была уверена, что речь пойдет о Хайнрихах, но все же интересно было, в каком ключе подаст эту историю отец.

Папа достал из кармана странную конструкцию из веточек и перышек, аккуратно расправил и водрузил на середину стола, внутрь поместил маленькую скособоченную свечку и гордо сказал:

– Теперь твой муж должен отойти подальше. Примерно к окну. Тогда он не услышит, о чем мы говорим.

– Как-то странно выглядит ваш артефакт, - подозрительно сказал Рихард.
– Я даже понять не могу, как он работает.

– Так вам и понимать не надо, - недовольно сказал папа.
– Это орочья штуковина, мне она по случаю досталась за бешеные деньги. Обычные-то артефакты обойти можно и подслушать, что надо, а этот не получится.

– Мне эта штуковина не нравится, - сказала я.
– Думаю, если Рихард отойдет к окну, он и так ничего не услышит.

– Ага, - возмутился отец, - и будет там подслушивать с помощью каких-нибудь магических приемчиков. Нет уж, знаем мы вас. Ничего у вас не выйдет.

– Я не собирался ничего подслушивать, - заметил Рихард, взял в руки эту странную конструкцию, принесенную отцом, и начал ее крутить.

– А ну-ка, - всполошился папа, - поставьте немедленно. Если сломаете, где я такое устройство опять найду? Так смотрите. И чем дальше, тем лучше.

Муж неохотно поставил артефакт, видно было, что ему интересно было бы узнать, как эта штуковина действует. Я бы тоже не отказалась понять принцип его работы. Но орочья магия очень уж сильно отличается от нашей, так что искать какие-то соответствия было совершенно бесполезно. Казалось, что и магии никакой там и нет, но если уж отец был уверен, что работает, то это наверняка так. Не в папиных привычках покупать непроверенные вещи. Он хмуро оглядел поставленный на стол артефакт, потрогал некоторые места соединений, но изъяна так и не нашел, после чего повернулся к Рихарду и недовольно сказал:

– Что ж, испортить вам не удалось, так что лучше отойдите подальше, и я все же обсужу с дочерью вопрос, ради которого я сюда и приехал.

После того, как муж мой отошел к окну и уже оттуда стал наблюдать за нами, папа аккуратно поджег свечку и водрузил ее в середину конструкции, дыма от нее практически не было, да и запаха никакого тоже, но я почему-то начала нервничать и решила закончить разговор как можно быстрее.

– Так что ты мне собирался сказать, папа?
– спросила я.
– Если опять о том, что я должна быть внимательной к Клаусу Хайнриху, то я сразу тебе скажу, что это бесполезно.

– Ивонна, Хайнрихи меня шантажируют, - выпалил папа.
– Они узнали об одном неосторожном моем поступке, и вот...

– У тебя из этих неосторожных поступков вся жизнь состоит, - заметила я.
– Не думаю, что обнародование очередного факта твоей биографии что-то изменит.

– Ты просто не представляешь, о чем говоришь, - недовольно сказал он.
– Обнародование этого происшествия вполне может привести меня на скамью подсудимых. Моя жизнь и репутация нашей семьи будут погублены.

– Да ты и так уже сделал все для этого, - не выдержала я.
– Да и что ты такого мог сделать? Продать оркам наши защитные артефакты?

Я точно знала, что папа пытался организовать торговлю с орками, но не преуспел. За торговлю боевыми и защитными артефактами действительно могли посадить, и надолго. Вот только взять подобное ему было совершенно негде.

– Я не буду об этом говорить, - уперся он.
– И поверь, это действительно результат неосторожности, а никак не злонамеренного нарушения закона.

– Тогда и закон к тебе будет снисходителен, - заметила я.
– Мне кажется, собственное признание куда лучше, чем жизнь под гнетом шантажа.

Видимо давно я уже с папой не общалась - у меня от разговора с ним начала побаливать голова, и единственное желание, которое осталось, - прекратить наш разговор как можно быстрее.

– Нет, Иви, о признании и речи не идет, - недовольно сказал он.

– И что ты от меня хочешь?

– Ивонна, что ты так упираешься против брака с Клаусом?
– просительно протянул папа.
– Он же так тебя любит, столько лет ждал. И семья у них богатая, достойная. Не то, что у этого, - он презрительно кивнул в сторону Рихарда. Муж вопросительно поднял бровь, но я махнула рукой, показав, что ничего серьезного не происходит.