Чтение онлайн

– Городская свалка у вас где?
– поинтересовался он по приезде на место.

– Довольно далеко, - ответила я.
– И Клаус вряд ли туда поедет.

– А он нам и не нужен, - загадочно ответил Рихард.

Все-таки решил на него животных натравить, а в контейнере, значит, находится приманка. Вот только как-то ее мало...

– Я против использования собак, - напомнила я.

– Не волнуйся, ни одна собака не пострадает, - отмахнулся он.

– И кошек тоже, - добавила я на всякий случай.

– И кошки не пострадают, и крыски, и мышки. Довольна?

Довольна я не была, так как не могла понять, что же он собирается делать, но он только расплывчато намекал, что мне должно понравиться, и не более. До окраины города мы добирались в экипаже, а дальше шли уже пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания со стороны возчика. Уж больно он разговорчивый да любопытный попался. Городскую свалку пропустить было невозможно - к ней вела очень заметная дорога, да даже если бы не вела, то найти место, где свалены всевозможные отходы, вполне возможно было по запаху. Слишком много растительных и животных останков создавали непереносимую вонь, терпеть которую были способны только шныряющие по кучам крысы и мыши. А так же мухи. Вот для кого здесь было раздолье! Столько мух одновременно я никогда раньше не видела. Мы зашли довольно глубоко внутрь свалки, чтобы нас не было видно с дороги, и Рихард открыл наконец свой контейнер. Лучше бы он этого не делал! Вонь, которая нас окружала, показалась нежным цветочным ароматом по сравнению с тем амбре, что донеслось оттуда. Я мужественно подавила рвотные позывы и постаралась дышать через раз. Рихард вытряхнул вонючую субстанцию на землю и полил получившейся у меня жидкостью, и к ней тотчас устремились мириады мух, привлеченные необычайно привлекательным для них запахом. Через некоторое время одна муха оторвалась от предложенного угощения, сделала пару неуверенных кругов, а потом полетела в сторону города искать предмет своей внезапно вспыхнувшей страсти. Это была муха-первопроходец. Правда, я совсем не уверена, что ей, как осознавшей свое чувство первой, удалось добиться взаимности от Клауса, но шансы у нее явно были больше, чем у остальных. Дальше мухи поодиночке уже не летали - только ротами, взводами, батальонами или чем там принято у мух. Жидкость мы добавляли неоднократно и покинули свалку, только когда лить было уже нечего. Было крайне интересно наблюдать за непрерывным мушиным потоком от свалки к городу. А конечным пунктом, несомненно, был дом Хайнрихов. Интересно, заткнули ли они уже все щели, и сколько влюбленных мух ухитрилось прорваться в дом?

– Как ты думаешь, мушиная любовь его устроит?
– спросил меня Рихард.
– Я хотел сначала на столичной свалке попробовать это сделать, но потом все же решил, что мухи по дороге могут и растерять все свои чувства.

– Не знаю, как его, а вот меня..., - я счастливо закивала головой.
– Я бы еще на дом посмотрела, но мне кажется, Клаус и заметить меня может.

– А мы издалека поглядим, да и кажется мне, что вряд ли он что-нибудь сможет увидеть.

Слова Рихарда оказались пророческими. Как-то я не учла, что количество мух, в поисках счастья в личной жизни покинувших свалку, было просто огромно. И сейчас все эти искатели любви черным облаком кружили вокруг здания, помещая тем самым его в плотный кокон, через который практически ничего не было видно. Жители города с интересом наблюдали за необычным природным явлением, даже не пытаясь прийти на помощь находящимся в доме.

– Во Хайнрихи как мага разозлили-то, - то и дело слышалось из толпы.

– Так за дело же наверняка.

– Да, маг зазря не напустит - за такие шуточки в тюрьму загремишь и не заметишь.

– Так это если Хайнрихи заявление напишут, а сдается мне, тогда и им не поздоровится.

Слова про возможный арест меня несколько отрезвили.

– Пожалуй, нам пора, - с неохотой сказала я. Зрелище, конечно, было изумительное, но ведь скоро и стража подтянется, начнут опрос свидетелей, а нам это совсем не надо. Кто знает, будут писать Хайнрихи заявление или нет? Все же любовное зелье делали не они, а мой отец. А посадят в случае чего нас с Рихардом и, что самое обидное, не в одну камеру.

Но даже эти размышления меня не расстроили. Клаус - повелитель мух! Я теперь даже не обижалась на Рихарда, что он сразу не рассказал мне, что задумал, так меня восхитил результат нашей поездки. Так что ехала я домой совершенно счастливая. И хоть говорить о своей проделке при посторонних мы опасались, но постоянно переглядывались и посмеивались.

И только за закрытыми дверями родной квартирки, смех, копившийся уже несколько часов, наконец нашел выход, и я буквально сползла по стене, дав волю своим чувствам и утирая выступившие от хохота слезы.

– Вот осчастливили его так осчастливили! Эх, если бы еще лицо Клауса видеть, когда мухи его домогались, - с трудом выговорила я, - тогда бы и мое счастье было полным. Но и так здорово получилось. Спасибо, Рихард, я бы до такого не додумалась.

– Да мне просто вина стало жалко, - ответил он.
– Ты старалась, выбирала, и вдруг его будет пить какой-то посторонний тип. Это же непорядок.

– Теперь мы его и сами выпить можем, - довольно сказала я.
– За успех нашего дела.

Вино оказалось действительно превосходным, такое портить приворотным зельем, де еще и смешанным с конфетной начинкой, просто преступление. Первым тостом было "За мушиное счастье!", и он же оказался последним, так как пожелание мы скрепили поцелуем, совсем даже не дружеским. Все пуговицы и завязочки расстегивались и развязывались как по волшебству, предметы одежды терялись по дороге к кровати, так что когда мы там оказались, ничего лишнего на нас уже не было. Мелькнувшую было мысль, что я не собиралась так быстро сдаваться, я просто отбросила как нечто совершенно ненужное и подумала, что если уж мухам сегодня с любовью не повезло, то не стоит и нам брать с них пример. В конце концов, мы же не мухи!

Я проснулась совсем рано, вещи в комнате только начали показывать свои сероватые силуэты. Рихард спал, притянув меня к себе настолько собственническим жестом, как будто пытался кому-то доказать, что я - его и только его. Странно, но это совсем меня не раздражало, напротив, создавало чувство какой-то удовлетворенности. Забавно, но ведь всего месяц назад он был для меня совершенно посторонним человеком, согласившимся помочь в разрешении моей проблемы, а сейчас я уже не представляла своей жизни без него. Богиня, почему же я раньше его не замечала? Почему столько лет страдала по этому несчастному Гюнтеру, которого так захотелось иметь Эвамарии? Нет, чтобы порадоваться, что подруга избавила меня от столь сомнительного счастья. Ведь выйди я тогда замуж, и у меня не было бы Рихарда, а был бы под боком сейчас тот надутый самовлюбленный тип, который согревает сейчас постель бывшей подруги. Да, удачно он как приворожился - думаю, она и не заметит разницы.

От Гюнтера, пожалуй, в ближайшее время слышно ничего не будет, а вот от Клауса... Я вспомнила его перекошенное злобой лицо в нашу последнюю встречу и вздрогнула. Рихард не проснулся, но прижал меня к себе еще крепче. Стало как-то спокойнее, хотя от воспоминаний о Хайнрихе-младшем это не избавило. Вряд ли он отступится. Мушиная осада его только разозлит, но не образумит. Ведь он прекрасно понимает, что я на родного отца вряд ли буду писать заявление в стражу, так как это очень сильно повредит репутации семьи, значит, он и дальше безнаказанно может пытаться достичь своей цели через папу. Интересно, что такое Хайнрихи знают, что отец поддается на их шантаж? Я заворочалась в постели и разбудила Рихарда.

– Иви, ты чего не спишь?

– Думаю, чем Хайнрихи могут шантажировать отца, - ответила я.
– И как-то в голову ничего и не приходит. Ведь это что-то должно быть очень серьезным.

– Судя по всему, твой отец особой честностью не отличается, так что поводов для шантажа найти можно предостаточно, - заметил Рихард.

– Мелких - да. Тех, что тянут на пару месяцев тюрьмы или приличный штраф. Но он боится Клауса и его отца настолько, что применяет запрещенную магию. А это, как ты прекрасно понимаешь, уже совсем другие сроки. Значит то, что он сделал, еще хуже.

– Ты говорила, он с орками торговал одно время. Не мог он что-нибудь от них запрещенное возить? Вроде того, что он здесь пытался использовать.

– Там из магического только амулеты были, - неуверенно сказала я.
– Конечно, я могла всего и не знать. Но ведь столько лет прошло, доказать все равно нельзя будет. А он явно боится. Причем, заметь, Хайнрихов он боится больше, чем твоего отца.

– Значит, у них есть доказательства, - предположил Рихард.
– Расписка, к примеру, в которой фигурирует что-то запрещенное.

– Нет, вряд ли, - подумав, сказала я.
– Папа иногда делает необдуманные поступки, но это было бы откровенной глупостью. Меня очень беспокоит эта ситуация.

Губы Рихарда пробежались по моему виску, и все папины проблемы отошли на второй, нет, даже на третий, план. Возможно, конечно, что со стороны мужа это была обычная попытка меня успокоить, а вовсе не лишить способности размышлять, но в результате оставшееся до подъема время мы провели куда более интересно, чем в думах о трагической папиной ошибке.