Чтение онлайн

– Да?
– без особого интереса сказал Рихард и, так и не поставив чашку на стол, взял принесенный нами томик и небрежно начал пролистывать.

Но неожиданно он увлекся и читал уже с большим интересом, пролистывая через страницу и стремясь явно что-то найти.

– Вот, - сказал он.
– "Воронка жизни" - по симптомам именно то, чем отравили маму. При отсутствии лечения, - зачитывал он вслух, - человек проживает не более пяти суток. Так и получилось, - с яростью сказал он.
– А ведь отец вполне мог спасти ее, - он перелистнул страницу и продолжил.
– Полное излечение невозможно. Как невозможно?
– потрясенно сказал он.
– Они же обещали...
– и быстро начал читать дальше.
– Можно только увеличить продолжительность агонии в среднем до пяти лет, если регулярно поить снадобьем "Заплатка на воронку". Но оставшееся время жизни зависит от очень многих обстоятельств - воля к жизни, состояние здоровья, возраст, пол. Некоторые люди, подвергшиеся воздействию зелья, проживали до семи лет после этого, но жизнь неумолимо покидала их тела когда по капле, а когда и мощным потоком.

– Получается, что они и не собирались лечить твою маму, - осторожно сказала я.
– А за каждую порцию поддерживающего настоя требовали бы новые уступки с твоего отца. И кто знает, что бы с него требовали дальше.

– Все равно он должен был заботиться о ее безопасности, - упрямо сказал Рик, не желавший снимать вины с инора Брайнера.

– Он и заботился. Ведь ты же сам говорил, что он требовал носить постоянно артефакт-распознаватель, а она не хотела, - попыталась я ему втолковать.
– А проверять каждого вернувшегося слугу на ментальное воздействие не будут даже в королевском дворце. Рик, не вини отца, он не мог поддаться шантажистам.

– Послушай, Иви, ты так уверенно говоришь о том, что нельзя идти на поводу шантажистов, а сама? Ты же только это и делаешь, - неожиданно зло сказал Рихард.
– Или для тебя пример твоего отца является столь вдохновляющим? А чем его шантажируют, ты так и не узнала?

Я настолько не ожидала от него этих слов, сказанных к тому же столь неприятным тоном, что даже растерялась на некоторое время, не зная, что ответить. Но ведь он был прав - я действительно шла на поводу у своих родственников, и пусть они преследовали совсем не преступные цели, но сути-то это не меняло. Получается, что я декларирую одно, а делаю совсем другое, а это совсем неправильно.

– Рик, я даю тебе слово, что больше никогда и ни при каких условиях не буду выполнять требования шантажистов, - твердо ответила я.

– Даже если от этого будет зависеть благополучие твоей семьи?
– усмехнулся он.

– Даже в этом случае, - я никогда не отступала от своего слова, уж это Рихард за столько лет вполне мог и понять.

– Ты так хочешь, чтобы я помирился с отцом?
– недовольно сказал он.

– Мне кажется, - ответила я, тщательно подбирая слова, - что в отношении к нему ты неправ. И я думаю, что твоей маме не понравилось бы, что вы с ним в ссоре.

– Да, она говорила, чтобы я не винил отца, - согласился муж.
– Но как я могу его не винить? Что ему стоило устроить побег, а через сутки задержать опять?

– Ты же сегодня убедился, что твою маму не спасло бы, даже если бы он принял требование шантажиста. А тот, кого хотели видеть на свободе, думаю, виноват не в одной смерти был, если сообщники так хотели его вытащить, а твой отец пожертвовал своим счастьем, лишь бы этого не допустить.

Рихард молчал. Я тоже решила больше ничего не говорить - в конце концов, он ведь только сам может решить, прощать ему инора Брайнера или нет. Я взяла томик, чтобы посмотреть симптомы отравления, унесшего жизнь матери моего мужа. "Воронкой" зелье называлось не зря - его действие и было похоже на жадную воронку смерча, вытягивающего жизненную суть. Но вот когда я прочитала список симптомов, то все внутри меня заледенело. Я перечитала еще раз, чтобы убедиться в том, что все поняла правильно, но, увы, ничего не изменилось. Все написанное целиком и полностью укладывалось в картину заболевания, приведшего к смерти моего деда. Видимо, ни один из приглашенных целителей не сталкивался ранее с результатом воздействия орочьей магии, поэтому и причина заболевания так и не была найдена. Только вот, моему деду, в отличие от матери Рихарда, давали ту самую "Заплатку", что и позволило покойному инору Бринкерхофу протянуть почти семь лет с момента появления первых симптомов. Да, воля к жизни у деда была такая, что и иной юноша позавидовать мог. Но никакая воля не смогла противостоять тому, кто плеснул ему отраву в чай. И сделать это мог только живший в нашем доме. Более того, я была почти уверена, что это дело рук моего отца, и шантаж касается именно этого его преступления. Почти, потому что представить своего отца, хладнокровно убивающим деда, я не могла. Да, папа был не совсем честен, но я до сих пор думала, что на его совести нет чужих смертей, и надеялась думать так и дальше. А для этого мне нужно было поговорить с отцом. Срочно поговорить! Как же не вовремя случилось это происшествие с Хайнрихами. Не думаю, что Рихард согласится с моей поездкой в Корнин, да и беседу с отцом я хотела бы провести без свидетелей. Вдруг я ошибаюсь, и отец совершенно непричастен к этой истории?

– Что случилось, Иви? Ты так побледнела.

– День сегодня такой получился, тяжелый, - попыталась я ему улыбнуться.

Я смотрела на Рихарда и понимала, что не смогу поделиться с ним своими подозрениями - слишком они были ужасные, да и не доказывались пока ничем. А что мне делать, если все это окажется правдой? Если мой отец действительно убил моего деда?

После того, что я вычитала в книге по орочьей магии, я уже не могла спокойно сидеть дома. Мне нужно было срочно выяснить все у отца и успокоиться или, напротив, начать волноваться еще больше. В своих размышлениях я бросалась из крайности в крайность - то мне казалось, что я всегда замечала за отцом повышенную агрессивность и стремление утвердиться за чужой счет, то опять уверивалась в том, что никто из моих родных на это не способен. И эта непонятная ситуация тревожила меня намного больше, чем вынужденное заточение, и даже больше, чем все семейство Хайнрихов, вместе взятое. Пусть появления Клауса можно было теперь и не бояться, но ведь Хайнрих-старший вряд ли согласится с тем, что его отпрыск окажется в заключении, а значит, вряд ли будет бездействовать. Я ни на чем не могла остановить внимание и какое-то время просто бесцельно бродила по нашей квартире, не особо следя за тем, что находится на моем пути.

– Что тебя так беспокоит?
– наконец спросил Рихард.
– Ты боишься мести со стороны Хайнрихов?

Сам он просто валялся на кровати и продолжал изучать мою покупку, теперь уже с большим интересом, чем раньше. И зачем я ее купила? Не пошла бы вчера в лавку, скольких бы проблем избежала... Хотя, Клаус бы меня все равно подкараулил, только в другом месте. Да и правду всегда лучше знать, какой бы неприятной она ни была.

– Нет, не боюсь, - немного помедлив, ответила я.
– Мне просто не нравится вот так сидеть взаперти.

– Когда еще нам удастся провести столько времени вместе, - усмехнулся он.

– Если бы это было по нашему выбору, - недовольно сказала я.
– А так, когда, к тому же, в любой момент кто-нибудь прийти может.

– А мы просто дверь не откроем, - хитро предложил муж.
– Если уж сидеть в заточении, то со всем удовольствием.

Но я его энтузиазма не разделяла, так как тревога, грызущая меня изнутри, не позволяла думать о чем-то еще. Рихард был поначалу просто удивлен моей холодностью, а потом встревожился:

– Иви, с тобой все в порядке? Что ты к Клаусу чувствуешь?

– Ах, да при чем тут он?
– удивленно сказала я.
– Я про него совсем и не думаю.

– А о ком в таком случае ты думаешь?
– спросил он.

– Я пока не хочу говорить, потому что не уверена, - пояснила я.

– Не уверена в чем?
– продолжал он допытываться.

Но я только жалобно на него посмотрела и вздохнула. Нет, не буду ему рассказывать, тем более, что я и ошибаться могу. А говорить такие вещи о своем отце - это же ужасно.

Рихард расспросы продолжать не стал, а на какое-то время задумался и через некоторое время сказал:

– По всему выходит, что что-то тебя начало тревожить после того, как мы с тобой читали про "Воронку жизни". Иви, а от чего умер твой дед?

Я аж обмерла от испуга, но нашла в себе силы ответить:

– Ни одному приглашенному целителю не удалось этого установить.

– И какие были признаки заболевания?

– Зачем тебе?
– неохотно сказала я.

– Затем, что я уверен, что именно их ты вчера и вычитала, не так ли?

Я отвечать не стала, да от ответа и не ждал:

– И почему ты считаешь, что кто-то из твоей семьи его отравил?

– Он прожил почти семь лет после первых приступов, - неохотно пояснила я.
– А значит, ему давали противоядие и точно знали, что нужно давать.

– Иви, человек, желающий отравить, не стал бы давать противоядие, - заметил Рихард, - да еще в течение такого длительного времени.

Действительно, об этом я вчера и не подумала, полностью поглощенная самим фактом убийства дедушки. Возможно, все совсем не так, как я себе напридумывала за это время. Но ответ на этот вопрос мог быть получен только от одного человека - моего отца, который был для меня пока недоступен.