Чтение онлайн

оболочки, и вот по ним-то и по силуэтам догадывался, что это может быть.

Его обожженное, без капли энергии тело лежало на берегу на щупальце Медузы, оно

утопало в этом щупальце как в киселе, а рядом суетились псевдо-мараги. Выше тревожно

кружились псевдо-чайки. Сколько времени прошло, он не представлял.

Вообще-то стало страшно. Конс вспомнил отца, как тот лежал без движения, тоже завис

между двух миров, ни туда, ни сюда. И не было исхода из этого мучения. Видимо, Прыгун не

может умереть просто так, он обязательно во что-нибудь вляпается!

Было жутко, но при этом не больно. Память о боли еще была свежа, она навязчиво

пыталась вернуться, но ее затмевали другие потрясения. Он еще раз глянул на себя - в таком

теле жить нельзя! Костюм как-то защитил его, но местами оно даже обуглилось. Захотелось

срочно проснуться. «Конечно, это сон», - подумал он, - «не было никакого звонка, я пришел

от Рони и сразу завалился спать. И это всё мне снится. Потому что такого же не может быть!

Эх, Фло, если бы ты меня поцеловала, мне не приснилась бы такая муть! Я бы, может, и

вообще не уснул…»

У нее утренний полумрак в спальне, и сосны смотрят в окно, положив лапы на перила

балкона, пахнет хвоей, тишина и прохлада. Разве плохо им было бы там вдвоем? И неужели

этого никогда уже не будет, потому что он никогда, никогда не проснется?

Впору было просить о помощи! Но кого? Его тело и так спасали: Лаорм вытащил его из

воды, доставил на берег, обволок его раны, вызвал близких. А кто мог помочь его

заблудившейся душе?

Скоро стали появляться потрясенные родственники. Первым, конечно, был Кондор.

Впервые в жизни Конс увидел, что его сын падает в обморок при виде пациента. Руэрто что-

то запричитал, Азол Кера отвернулся. С этого плана было видно, какой он мощный

энергетически, просто махина. Вот ему бы, возможно, и удалось удержать минуту

«фиолетовую молнию». Но, увы, правителем, а значит крайним, был не он. Правителем стал

тот, кто меньше всего этого хотел.

Довольно скоро Конс стал привыкать к своему новому состоянию. Ему было не больно и

уже не так уж страшно, и он даже не понимал, чего они все так носятся с его несчастным

телом? И почему все так расстроены?

Тело, отделенное с трудом от расплавленной одежды, лежало в операционной, но он

прекрасно видел и всё, что происходит за стенами, своеобразно, конечно, видел. Кого только

не было в коридоре и в гостевой комнате, даже Леда рыдала на плече у Алесты, силуэт ее

был едва различим, но голос он спутать не мог. Бедная девочка, она еще возомнит, что опять

ему что-то должна…

Кондора к отцу не допустили, он сам признал, что у него дрожат руки и темнеет в глазах,

и он сейчас ни на что не годен. Поэтому он тоже топтался под дверью. Хотелось как-то

утешить его, но не было никакой возможности.

Пока совещались, кому доверить жизнь правителя, в коридор влетело маленькое белое

пламя, яркое, просто ослепительное. Конс знал это пламя, и знал эту походку. И только она

одна не боялась никаких больных, потому что она была очень сильная женщина. Жаль, что

он не видел ее лица, только хрупкий силуэт.

– Пустите меня к нему! Немедленно!

«Она», - улыбнулся он про себя, - «сразу командует, как хозяйка!»

– Кон, скажи им!

– Да, конечно, - тут же согласился сын, - пропустите ее. Она лучше справится.

Все так ошалели, что даже не нашли, что возразить. Пламя ворвалось в операционную.

Конс услышал сдавленный вой раненой волчицы. Потом уже были ее быстрые и четкие

указания…

Флоренсия возилась с ним до ночи. У нее были ассистенты, они падали с ног, а она

стояла на смерть. В комнате ожиданий все тоже не расходились, как будто там решалась

судьба вселенной. Странно, он почему-то считал, что его никто не любит, в лучшем случае -

не боятся.

– 473 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 4 – Праздник Возрождения

Прыгунов и львов сразу было видно. Врачи-земляне представлялись тусклыми

силуэтами, аппиры - вообще темными тенями, а эти светились, причем все по-разному.

Очень красивые и яркие спектры были у Гевы - изумрудно-бело-золотые. Мравия была

потусклее, просто нежно-золотистая. Эцо рядом с ней тоже светился, и это понятно почему -

поди не отрывались друг от друга. Они и сейчас не могли оторваться и сидели в обнимку…

Это Ольгерд - белая сирень, это Льюис - то же самое, только больше сиреневого, какой

нежный, оказывается, мальчик…

А это кто?! «Оно» тихо сидело в углу и было такое яркое, что невозможно было

различить силуэт. Что-то мощное и безумно-красивое, всех оттенков радуги. Очевидно кто-

то из золотых львов или львиц. Неужто Илис? Но что тут делать Илис, они почти не

общались. Может, Глусто? Глусто силен, но он чисто-белый, ярко-белый, сладкий и

любвеобильный. Так Конс и не понял, что это за Радуга.

Кто-то сказал, что тут нужна Скирни. Но, увы, никто не знал, где находится Скирни.

Никто ее, к сожалению, так и не искал. Почему этого не делал Леций, Конс давно понял - он

ее просто не любил, как не любил никого вообще. А вот почему сдался Льюис? Это было

непонятно. Тосковал и сох, не находил себе места - это было очевидно. И она, наверно, тоже

где-то тосковала и сохла по нему, но личность Верховного Правителя так и стояла между

ними непреодолимой преградой. А чего ж они хотели! Это же Леций! Он делает только то,

что хочется ему! И все делают только то, что хочется ему. Да что далеко ходить!..

– Не надо Скирни, - тихо сказал Кондор, - Рони справится.

– Да кто она такая, эта Рони?!
– возмутился Кера, - ворвалась, всех тут растолкала! Я