Чтение онлайн

В других своих статьях А.Д.Б. Сиркс, опираясь на письмо Сульпиция Севера к Сальвию, рассматривает особенности зависимости колонов и их имущества-пекулия, обращается при этом к некоторым конституциям Кодекса Юстиниана и пытается объяснить значение термина in mancipio, используемого для выражения зависимости колонов [104] . Таким образом, исследователь проанализировал ряд юридических терминов, важных для понимания правового положения колонов в IV–VI вв.

В конце XX–XXI вв. также появляются исследования, посвященные самым разнообразным сюжетам истории общественных и экономических отношений в Римской империи в IV–VI вв. В 1997 г. выходит монография М. Миркович, которая во многом повторяет выводы Н.Д. Фюстель де Куланжа; среди всего прочего, доказывается, что свободные арендаторы из-за своих долгов теряют возможность покинуть крупные землевладения еще во II в. [105] . Из новейших научных работ западных исследователей также следует отметить монографию М. Мюнцигера. Автор монографии подробно рассматривает статус колона в поздней римской империи на основании юридических источников. В частности, он отмечает, что колон не превратился в раба, хотя положение колонов и рабов стало схожим в эпоху доминала [106] . Кроме того, этот исследователь высказывает предположение, что рабов освобождали только для того, чтобы стимулировать работу других рабов, или из благодарности за верную службу [107] . В опубликованной недавно работе И. Вейлера доказывается, что в поздней античности на первый план выступает деление общества на honestiores и humiliores, в результате чего статус рабов повышается, и по своему правовому положению они начинают напоминать другие сословия, относящиеся к humiliores (например, колонов) [108] . Мы видим, что в течение XX в. появляется ряд научных трудов, в которых исследуются самые различные темы, имеющие то или иное отношение к положению зависимых слоев сельского населения IV–VI вв. в Римской империи. Исследователями были высказаны разные предположения, сделаны выводы, часто противоречащие друг другу.

Рассмотрим отечественную историографию. Первым к проблеме зависимых слоев населения Римской империи обратился М.И. Ростовцев. В работе М.И. Ростовцева «Колонат» рассматривается история возникновения и развития этого сословия в ряде провинций империи [109] . В его исследовании доказывается, что система колоната в Римских провинциях развивалась совершенно иначе, нежели в самой Италии, а прикрепление населения в Малой Азии и Египте возникло задолго до появления самого Римского государства. В труде «Общество и хозяйство в Римской империи» М.И. Ростовцев подробно разбирает особенности налоговой системы Рима и роль в ней сословия куриалов [110] . Таким образом, в то время как западные ученые начала XX в. выдвигают свои предположения относительно происхождения колоната, М.И. Ростовцев пытается доказать, что в отдельных провинциях Римской империи задолго до IV в. появляются формы зависимости сельского населения, напоминающие колонат.

В 30 гг. XX в. в СССР появляется ряд исследований, посвященных зарождению феодализма и феодальных отношений. Эта тема пользовалась популярностью в связи с марксистской теорией о смене формаций, в данном случае речь шла о переходе от рабовладельческого строя к феодальному, при котором на смену эксплуатации рабов в сельском хозяйстве приходило использование труда крепостных крестьян. В исследованиях этого времени разрабатывается тезис, что сословие крепостных крестьян – колонов – вытесняет сословие рабов, не заинтересованных в результатах собственного труда, что, главным образом, и знаменует переход от рабовладельческого строя к феодализму. В частности, к таким выводам приходит В.С. Сергеев [111] . Кроме того, активно разрабатывается тезис о низкой рождаемости в рабских семьях. Например, А.В. Мишулин отмечает, что основным источником пополнения рабов были завоевательные войны, так как рабские семьи отличались низким воспроизводством [112] . С.И. Ковалев в своей статье указывает, что рабы не были целью войн [113] .

В 50 гг. XX вв. на страницах журнала «Вестник древней истории» разворачивается дискуссия об упадке рабовладельческого строя. Идея о том, что рабовладельческий строй изжил себя к III в н. э., прослеживается во многих работах Е.М. Штаерман, в частности в ее труде «Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи», а также «Рабство в африканских провинциях» [114] . Е.М. Штаерман, среди всего прочего, отмечает появление квази-колонов в поздней Римской империи, отмену законодательных актов, ограничивающих волю хозяина освободить раба, и появление конституций, на основании которых хозяин мог освободить раба [115] . Эта исследовательница утверждает, что начиная с IV в. нельзя говорить о существовании рабовладельческого общества, так как существуют крупные землевладения, в которых трудятся колоны [116] . По словам Е.М. Штаерман, рабы вытесняются колонами, поскольку последние были более заинтересованы в результатах собственного труда [117] . М.Я. Сюзюмов также доказывает, что рабство вытесняется колонатом с IV в. н. э. [118] . Однако исследователь отмечает, что правление Константина не является началом феодализма, но его реформы – это попытка восстановить рабовладельческое государство [119] . М.Я. Сюзюмов пишет, что увеличение способов освобождения рабов следует считать попыткой стимулировать рабский труд, а феодализм появился только после варварских завоеваний [120] . А.Б. Ранович утверждает, что рабовладельчекий строй изжил себя уже к началу принципата [121] . С.И. Ковалев доказывает, что борьба рабов и рабовладельцев привела к кризису Римской империи IV–VI вв. [122] . А.Р Корсунский, напротив, считает, рабы в III–V вв. по-прежнему играли важную роль, а колоны по своему положению напоминали рабов [123] .

Здесь следует также упомянуть научный труд И.Ф. Фихмана «Египет на рубеже двух эпох», в котором автор на основании данных египетских папирусов из Оксиринха пришел к выводу, что, хотя рабство сохраняется как социальный институт, однако с IV века никаких сведений о производственном труде рабов не обнаружено [124] . Особый интерес среди этих исследований заслуживают как монография Е.Э. Липшиц «Право и суд в Византии IV–VIII вв.», так и ряд ее статей. Е.Э. Липшиц тщательно анализирует источники, в особенности Кодексы Феодосия и Юстиниана, и доказывает, что рабовладение вытесняется колонатом [125] . Исследовательница особо отмечает, что рабы тяжело приспосабливались к местным обычаям и, в отличие от колонов, не были заинтересованы в производительности собственного труда. Как утверждает автор, в позднеримском законодательстве почти не упоминаются рабы, занятые именно в сельском хозяйстве, при этом в конституциях о рабах используется терминология, характерная скорее для челяди [126] . Она также отмечает уменьшение числа конституций о рабах крупных землевладельцев и приходит к выводу, что государство было заинтересовано в том, чтобы колонат пришел на смену рабовладению, а также в том, чтобы военнопленных селили на землях империи в качестве колонов [127] . Именно это утверждение в первую очередь подвергается критике. Так, Г.Л. Курбатов высказывает сомнения относительно этого доказательства [128] , а А.Р. Корсунский подчеркивает почти полное отсутствие статистического материала, позволяющего пролить свет на численность того или иного сословия Римской империи в IV–VI вв. [129] . М.В. Левченко также полагает, что ранневизантийское общество было рабовладельческим [130] .

Г.Е. Лебедева в своей монографии «Социальная структура ранневизантийского общества» выдвигает тезис, по которому система колоната не вытеснила рабовладение, но эти два способа ведения хозяйства существовали параллельно друг другу, при этом новые постановления, облегчающие выход из рабства, не подрывали основы рабовладельческого строя, но стимулировали рабский труд. Кроме того, автор приводит обширные данные юридических источников IV–VI вв. и во многом переосмысливает их [131] . Среди всего прочего, автор монографии доказывает, что именно в этот период общество соглашается с возможностью порабощения гражданина: допускается рабство по доброй воле, за долги, продажа детей, а Диоклетиан признает непрочность статуса свободнорожденного [132] . Кроме того, по словам исследовательницы, новые конституции, на основании которых хозяин мог освободить раба, еще не доказывают резкое уменьшение численности рабов, поскольку эти конституции существовали еще в эпоху принципата, к тому же их число уменьшается [133] . Г.Е. Лебедева полагает, что большинство способов освобождения рабов было принято с целью провести более четкую грань между свободными и рабами, как, например, в случае сожительницы господина, или когда раб достигал епископского сана [134] . Автор монографии подвергает критике утверждение, что воспроизводство рабов всегда было низким, а основным источником их пополнения были активные захватнические войны, отсутствие же их с III в. стало причиной кризиса рабовладения. По мнению автора, наличие многочисленных конституций о рабских семьях и о том, что дети рабыни наследуют статус матери, подтверждает высокое воспроизводство рабского сословия [135] , которое существовало наряду с импортом рабов [136] . По прежнему сохраняются юридические нормы, по которым рабами становились в наказание за те или иные преступления [137] , вольноотпущенник в любой момент мог вернуться в прежнее положение [138] , а многие пленники оставались у ветеранов в качестве рабов, а не колонов [139] . На основании анализа терминов Г.Е. Лебедева доказывает, что рабы применялись не только в качестве домашних слуг: так, сельскую рабыню часто называют ancilla, а слово famulus обозначает не только домашнего слугу, но и раба-землепашца [140] . Тем не менее, Г.Е. Лебедева приходит к выводу, что государство активно направляло политику на изживание рабства, но не подрывало его основы, а численность рабов постепенно уменьшалась [141] .

В результате дискуссии по проблеме вытеснения рабства колонатом исследователи к единому мнению не пришли, и в историографии 50–80 гг. были высказаны две точки зрения. Согласно одной из них, рабовладение исчезает в IV–VI вв., уступив место колонату. По другой точке зрения, в сельском хозяйстве в IV–VI вв. параллельно используется труд как рабов, так и колонов – прикрепленных к земле крестьян.

Несколько особняком стоят отечественные исследования социально-экономических отношений в отдельных римских провинциях. Они основываются, как правило, на литературных и эпиграфических источниках, а также на археологическом материале, хотя в них также используются юридические документы той эпохи. Здесь мы должны отметить сборник статей «Рабство в западных провинциях Римской империи в I–III вв.», в котором представлены статьи Е.М. Штаерман, В.М. Смирина, Н.Н. Беловой и Ю.К. Колосовской [142] . Так, Е.М. Штаерман в статье «Рабство в африканских провинциях» выделяет сальтус и рабовладельческую латифундию, а также отмечает постепенное уравнение в правах рабов и колонов [143] . В.М. Смирин доказывает, что большинство населения Испании состояло из вольноотпущенников и колонов [144] . Статья Н.Н. Беловой «Рабство в Римской Галлии» интересна исследованиями совместных поселений отпущенников и колонов [145] , а в статье Ю.К. Колосовской «Рабство в дунайских провинциях» описываются занятия отпущенников и отмечается появление собственных семей у рабов [146] . В монографии Г.Г. Дилигенского «Северная Африка в IV–VI вв.» разбираются особенности местного колоната и взаимоотношения римского и местного населения [147] . Е.С. Голубцова делит население Малой Азии на полноправное – ксорцтш, и зависимое – Орвятог, а также рассматривает особенности прикрепления общинников [148] . Таким образом, в 70 гг. XX в. появляются отечественные работы, посвященные социально-экономическим отношениям в Римской империи, в которых исследователи пытаются делать выводы на основании археологического и эпиграфического материала.

Из новейших отечественных исследований, посвященных положению зависимых сословий в поздней античности, необходимо упомянуть публикации А.В. Коптева. В своей монографии «От прав гражданства к праву колоната» этот исследователь подробно рассматривает изменение статуса колонов на протяжении IV–VI столетий. Оставив в стороне марксистский тезис о смене рабовладения колонатом, он сосредотачивает свое внимание на положении колонов. Исследователь доказывает, что 332 г. колонат был введен только для императорских колонов, в то время как для колонов частных владений – в 386 г. [149] , а в некоторых провинциях и вовсе в конце IV в. [150] . Привлекая обширный материал, А.В. Коптев доказывает, что колоны фактически превращаются в рабов ко времени правления Юстиниана [151] . Не менее интересны статьи А.В. Коптева. В статье «О времени прикрепления сельских рабов» рассматриваются причины прикрепления сельского населения на основании позднеримского законодательства и доказывается, что делалось это в интересах фиска и налоговой системы государства [152] . В статье «Позднеантичный colonus juris alieni» А.В. Коптев анализирует зависимость колонов с точки зрения юриспруденции и юридических источников времени римской кодификации и приходит к выводу, что колон считался персоной alieni juris, то есть был ограничен в правах, как если бы находился под властью отца. В этой статье также исследуется терминология, употребляемая по отношению к колонам в позднеримских источниках, такая как: servi terrae, locatio-conductio и др. [153] . В результате мы имеем дело с рядом интересных, хотя и не бесспорных реконструкций процесса возникновения колоната и эволюции положения колонов в IV–VI вв.

Однако, несмотря на ряд научных исследований, в которых рассматриваются проблемы истории колоната, рабства и т. д., продолжает оставаться открытым вопрос о том, действительно ли система колоната вытеснила широкое применение рабского труда в IV–VI вв. Законодательные акты, в которых регулируются право хозяев освободить своих рабов, также остаются недостаточно исследованными. Кроме того, остается незначительным количество научных исследований, посвященных услугам – орегае – вольноотпущенников. Также недостаточно исследованы причины возникновения и особенности деления общества на honestiores, humiliores. Таким образом, целый ряд проблем не решен до конца, некоторые вопросы нуждаются в дополнительной разработке и разъяснениях. И, наконец, очевидна необходимость рассмотреть положение зависимых слоев сельского населения в целом, а не отдельно колонов, рабов или вольноотпущенников, как это имело место в целом ряде специальных работ. Попытаемся самостоятельно обратиться к источникам и установить особенности и эволюцию положения сельских колонов, рабов и вольноотпущенников.

В 212 г. Каракалла наделяет всех жителей империи гражданскими правами. Этот эдикт Каракаллы оказался в центре внимания ряда исследований. Так, Е.С. Голубцова высказывает предположение, что по эдикту Каракаллы гражданские права не получили общины государственных земель, сельское население городских земель получило их не поголовно [154] . А.В. Коптев доказывает, что в эпоху поздней античности права римского гражданина, став легко доступными, утрачивают свое былое значение [155] .

Так или иначе, среди зависимых слоев сельского населения мы находим граждан, чьи права оказываются значительно ущемленными, в соответствии с теми или иными категориями римского права. По этой причине следует обратить особое внимание на юридический термин «jus civitatis», а также другие сопутствующие правовые понятия. Jus civitatis (гражданские права) относились к гражданам, которые традиционно обладали всей полнотой прав, а именно: они могли заключать брак и передавать детям свой статус (jus conubii), а также обладали правом на юридические действия по имуществу (jus commercii) (Gaius I, 56). Как уже отмечалось выше, императоры раздают римское гражданство все большему кругу лиц, и, наконец, по эдикту Каракаллы 212 г., эти права получает все свободное население [156] .