Чтение онлайн

Перед нами практически тот же самый рассказ о Грозном, Ермаке и Строгановом, но преломленный слегка по-иному. Опять-таки на сцене — БЕЗУМНЫЙ ШУТ, который своими словами оказывает «сильное влияние» на губернатора Веласкеса. Правда, на этот раз летописец назвал «безумца» другим именем, а именно, Франсискильо. Кстати, эта же история с шутом упомянута и Берналем Диасом, см. выше. Там «безумный шут» назван по-иному: Сервантес, «Сумасшедший». Ясно, что все это — разные отражения слухов о безумстве Ивана Грозного. К мнению которого прислушивается наместник Веласкес-Строганов. Происхождение имени Франсискильо пока не очень понятно. Может быть оно отражало еще какие-то слухи о поведении Ивана Грозного. Но это для нас сейчас не важно. Впрочем, другое имя — «СУМАСШЕДШИЙ» — прекрасно отвечает сути дела.

Мы видим, что рассказ Берналя Диаса лучше соответствует русско-ордынской действительности, чем туманное повествование Лас Касаса. Повторим, что объяснение тому — простое. Испанские летописцы, жившие, вероятно, в XVII–XVIII веках, опирались на старинные свидетельства людей XVI века, которые сами не были приближенными русско-ордынского двора Ивана Грозного. Поэтому и питались смутными слухами.

Здесь мы в очередной раз столкнулись с ярким примером преломления реальности на страницах старых хроник. Удалось нам это только с опорой на новую хронологию. Теперь стало хорошо видно, как великий царь-хан Иван Грозный мог иногда «превращаться» — на бумаге — в «некоего» безумного астролога-старикашку. Совершенно ясно, что не располагая объективными методами датирования, мы вряд ли смогли бы обнаружить подобные отождествления летописных персонажей.

Дальше следует весьма характерный сюжет. Напуганный грозным указом царя Ивана IV, атаман Ермак решает немедленно выйти в поход. Сборы весьма спешные. Ермак приказывает казакам СИЛОЙ взять у Строгановых все необходимые припасы. Фактически грабит склады. После чего тяжело нагруженные струги, наконец, отплывают.

Особо подробно эти события описаны в Кунгурской = Ремезовской Летописи. Как мы уже отмечали, Карамзин почти все время раздраженно реагирует на ее свидетельства. Однако почти все время цитирует. Потому, что это — важный источник. При этом Карамзин голословно обвиняет Летопись в баснословии. Вот его слова.

«Представим здесь, в сокращении, БАСНЮ Ремезов. Летописца, коего обстоятельное повествование обрадовало Миллера. „Ермак… сведав о гневе Царском, 29 Авг. в 1577 году решил бежать в Сибирь… Летом Ермак возвратился к Максиму Строганову… ЖЕСТОКИМИ УГРОЗАМИ ПРИНУДИЛ МАКСИМА СНАБДИТЬ ЕГО ВОЙСКО ОРУЖИЕМ И ВСЯКИМИ ЗАПАСАМИ, взял у него три пушки, несколько ружей, и на каждого из ПЯТИ ТЫСЯЧ ВОИНОВ по три фунту пороху и свинцу, по три пуда ржаной муки, по два пуда круп и толокна, по пуду сухарей и соли, по безмену… масла коровьяго, 2500 полтей ветчины, 50 знамен, украшенных образами. Суда, нагруженные сими запасами, начали тонуть. Ермак велел приделать к ним порубни, но должен был уменьшить груз. Изъявив благодарность Строганову — дав слово, в случае успеха, возвратить ему все с лихвою, или, в случае погибели, молиться за него Богу на том свете — Ермак 21 Июня, в 1579 году, с надежными проводниками,

Зырянами и людьми Максимовыми, с воинскою музыкою, с барабанами, сиповками, литаврами, трубами, поплыл рекою Чусовою“» [39], т. 9, гл. 6, столбец 154.

Надо сказать, что Карамзин смягчает описание Кунгурской Летописи. Она выражается более откровенно. На самом деле речь шла о неприкрытом грабеже. Мы цитируем:

«А в поход Ермак на струги дружине своей у Максима взимая с пристрастием, а не вовсе в честь или взаймы, НО УБИТИ ХОТЕША И ЖИТА ЕГО РАЗГРАБИТЬ И ДОМ ЕГО И ПРИ НЕМ ЖИВУЩИХ РАЗОРИТИ В КОНЕЦ и приступи к Максиму гызом. Максим же увещеваше их Богом и государем, что числом им запасов дати, и о том прося у них кабалы: егда возвратитеся, на ком те припасы по цене взяти и кто отдаст точно или с лихвою?…

Рис. 8.33. Атаман Ермак приказывает силой забрать у Максима Строганова большое число вооружения и припасов. Испанские = османские летописцы описали все это как сборы конкистадора Кортеса. Рисунок из Кунгурской Летописи. Взято из [67], с. 26.

Рис. 8.34. Атаман Ермак = конкистадор Кортес готовится к отплытию. Выносятся иконы и стяги. Рисунок из Кунгурской Летописи. Взято из [67], с. 27.

МАКСИМ ЖЕ СТРАХОМ ОДЕРЖИМ и с подданными своими отворил анбары хлебные и по именом полковых писарей и весом успевающе, дающе день и нощь коемуждо по запросу числом на струги, и струги их грузу знимать не стали и под берегом тонути» [67], с. 26, 29.

Затем флот Ермака отчаливает. Знаменитый поход начался.

На рис. 8.33 и 8.34 приведены два изображения из Кунгурской Летописи, посвященные данному сюжету. Показано, как казаки грузят на корабли припасы и снаряжение.

Стоит отметить, что многие рисунки Кунгурской летописи изображают ПЛАВАНИЕ войска Ермака.

Рис. 8.35. Корабли с войском Эрнана Кортеса = Германа-Ермака отплывают из Гаваны для завоевания Новой Испании. Старинная гравюра. Взято из [10], с. 39.

Причем не только по рекам, но и по морю. Сегодня нас уверяют, будто речь шла исключительно о плавании по малым и большим сибирским рекам. Но, как мы теперь начинаем, понимать, — не только.

Главным мотивом было, скорее всего, плавание через Берингов пролив или даже через весь Тихий Океан в далекую Америку. То есть — действительно опасное и тяжелое путешествие.

Говоря о походе Кортеса, летописцы тоже постоянно подчеркивают, что экспедиция была МОРСКОЙ. Суда Кортеса пересекли большое водное пространство и войско высадилось в Центральной Америке. Например, на рис. 8.35 показано отплытие армады Кортеса из Гаваны для завоевания Мексики.

Испанец-осман Лас Касас в своей «Истории Индий» рассказывает вполне аналогичный сюжет. Как только в отряд Кортеса поступило письмо Веласкеса с требованием снять Кортеса с должности, распространились слухи. Считается, что один из друзей Кортеса его предупредил о нагрянувшей опале.

«Так или иначе, в конце концов Кортес обо всем проведал…

И в ту самую ночь, когда он обо всем дознался, едва Дьего Веласкес отправился на покой, а все ушли из дворца, под покровом тишины и безмолвия… КОРТЕС С ВЕЛИЧАЙШИМ ПРОВОРСТВОМ идет к самым верным своим приспешникам, будит их и говорит, что НУЖНО БЕЗ ПРОМЕДЛЕНИЯ САДИТЬСЯ НА КОРАБЛИ. Составив из этих людей отряд, достаточный для личной охраны, он направляется прямо в мясную лавку и, КАК НИ ГОРЕВАЛ ХОЗЯИН, ОБЯЗАННЫЙ СНАБЖАТЬ МЯСОМ ВЕСЬ ГОРОД, ЗАБИРАЕТ ВСЕ, ЧТО ТАМ БЫЛО, НЕ ОСТАВИВ НИ КУСКА СВИНИНЫ, ГОВЯДИНЫ ИЛИ БАРАНИНЫ, И ВЕЛИТ ОТНЕСТИ НА СУДА; когда же хозяин, или мясник, не повышая голоса, — если б он его повысил, мог бы поплатиться жизнью, — стал сетовать, что его накажут за то, что он оставил город без мяса, Кортес снял золотую цепочку, которую носил на шее, и дал ее мяснику…

Затем Кортес вместе со всеми, кого смог разбудить, без шума отправляется к кораблям, где уже находились многие из тех, кто должны были поехать…

Но когда он был уже на корабле, кто-то… предупредил Дьего Веласкеса, что Кортес собирается в путь и что он уже на корабле. Тут Дьего Веласкес вскакивает с постели и скачет на коне к берегу моря, И С НИМ ВЕСЬ ГОРОД СПЕШИТ ТУДА НА РАССВЕТЕ В СТРАХЕ И СМЯТЕНИИ… Увидев их, Кортес велит погрузить на шлюпку пушку, мушкеты, аркебузы, арбалеты и все потребное оружие, и, отобрав туда людей из числа самых надежных, перешел в шлюпку, и… подъехал к суше на арбалетный выстрел. И говорит ему с берега Дьего Веласкес: „Как, кум, подобным-то образом вы уезжаете? ПРИСТОЙНО ЛИ ВАМ ТАК ПРОЩАТЬСЯ СО МНОЮ? Кортес отвечал: „… в таких и подобных случаях сначала сделаешь, а потом подумаешь; жду, что мне прикажет ваша милость“. И Дьего Веласкес не нашелся что ответить при виде такого БЕССТЫДСТВА И ВЕРОЛОМСТВА. Кортес велит повернуть шлюпку обратно, и возвращается к остальным кораблям, И С ВЕЛИЧАЙШЕЙ ПОСПЕШНОСТЬЮ ПОДЫМАЕТ ПАРУСА. Случилось это 18 ноября 1518 года…