Чтение онлайн

Он отправился в порт, называемый Макака… Там он пробыл неделю и приказал приготовить столько маниокового хлеба, сколько в состоянии были сделать все мужчины и женщины большого индийского поселка… более трехсот ковриг хлеба, каждая весом в две арробы, так что одному человеку хватает такой ковриги на целый месяц. Он набрал также свиней и птицы, сколько смог, и прочих подобных припасов, причем заявил, ЧТО БЕРЕТ ВСЕ ВЗАЙМЫ И В ДОЛГ, а оплатит король; и откажись управляющий или майордом предоставить ему требуемое, легко догадаться, что с ним учинили бы…

ПОХИТИВ КОРОЛЕВСКОЕ ИМУЩЕСТВО… и погрузив на корабли маниок, кукурузу и свиней, Кортес приказал поднять паруса“» [6], с. 358–359.

Берналь Диас добавляет несколько деталей к истории письма Веласкеса и непослушания командиров флота.

«Нужно вернуться к Диего Веласкесу. Узнав, что Франсиско Вердуго не только не лишил Кортеса командования армадой в Тринидаде, но, вместе с Диего де Ордасом, всячески потворствовали ему, ОН ОТ ЗЛОСТИ ВЗРЕВЕЛ ТОЧНО БЫК. Был отправлен его слуга… в Гавану С ПИСЬМАМИ И ПРИКАЗАНИЯМИ к Педро Барбе, заместителю губернатора в этом городе, и всем его сторонникам, из числа жителей этого же города, а также к Диего де Ордасу и к Хуану Веласкесу де Леону… чтобы НЕМЕДЛЕННО ЗАДЕРЖАЛИ АРМАДУ, АРЕСТОВАЛИ КОРТЕСА и доставили его в Сантьяго де Куба. Но ничего не вышло…

Рис. 8.36. Погрузка конных рыцарей на судно. Рисунок из книги якобы конца XV века. Взято из [10], с. 47.

Рис. 8.37. Испанское = османское судно — navio. Старинный рисунок. Взято из [10], с. 13.

Поскольку же Ордас… отсутствовал, все остальные… тем теснее примкнули к Кортесу. Все мы за него жизнь бы отдали. Никаких поэтому повелений Веласкеса здесь тоже не опубликовали, а Барба написал, что захватить вождя среди преданной ему армии — бессмысленное и опасное предприятие: весь город поплатился бы за подобную попытку. Написал Веласкесу письмо и сам Кортес в выражениях деликатных, на что он был мастер, а кстати, доносил, что на следующий день он выходит в море» [10], с. 49.

На рис. 8.36 приведена старинная гравюра, показывающая погрузку рыцарской конницы на судно. На рис. 8.37–8.40 показаны старинные суда конца XV–XVI века. Изображениями кораблей Ермака наполнена и Кунгурская Летопись, см. рис. 8.41–8.43.

Все верно. Экспедиция была не столько речной, сколько морской.

Поэтому корабли заняли видное место на страницах летописей.

Итак, знаменитый поход начался.

Рис. 8.38. Морское судно конца XV — начала XVI века. Летучие и хищные рыбы в океане. На таких кораблях казаки Ермака-Кортеса пересекли океан и вторглись в Центральную Америку. Гравюра XVI века. Взято из [10], с. 50.

Рис. 8.39. Легкий быстроходный корабль конца XV — начала XVI века. Старинный рисунок. Взято из [10], с. 77.

Рис. 8.40. Испанский = османский корабль первой половины XVI века. Со старинного рисунка. Взято из [10], с. 304.

Рис. 8.41. Корабли-струги Ермака. Казаки стреляют из пушек. Кунгурская Летопись. Взято из [67], с. 21.

Рис. 8.42. Корабли-струги Ермака. Кунгурская Летопись. Взято из [67], с. 57.

Рис. 8.43. Корабли-струги Ермака. Кунгурская Летопись. Взято из 167], с. 62.

Обе версии говорят в общем одно и то же. В самом деле.

• Узнав о гневном указе Грозного, Ермак вместе с соратниками начинается стремительные сборы в поход. При этом в сложном положении оказывается наместник Максим Строганов. С одной стороны именно по его инициативе была организована армия Ермака для покорения Сибири. С другой стороны, Иван Грозный напрямую обвинил Строгановых и Ермака в разжигании ими конфликта на границе Царства.

Аналогично, проведав о грозном письме Веласкеса, требующего отстранить Кортеса от командования, Кортес понимает, что нужно как можно быстрее выйти в море, пока его не остановили. Положение губернатора Веласкеса тоже следует признать непростым. С одной стороны, он сам вручил Кортесу бразды правления в набираемой им армии и флоте. Сам подчинил ему значительные силы и выделил людей из своего непосредственного окружения для дальнего и важного похода. С другой стороны, будучи «вдохновлен неким безумцем», неожиданно решает сместить Кортеса. Но уже поздно. Кортес приобрел силу и остановить его не удается.

• Согласно русским источникам, атаман Ермак стремительно собирает соратников и открыто грабит склады Строгановых, дабы обеспечить экспедицию оружием и продовольствием. Кунгурская Летопись ярко описывает грабеж. Казаки не просто отбирали припасы, но угрожали оружием. Максим Строганов был смертельно напуган.

Испанская версия сообщает, что Кортес буквально за одну ночь проводит уникальную операцию — по его приказу солдаты грабят городские склады, перетаскивая припасы к себе на корабли. Владелец складов напуган и грамотно не вступает в пререкания, прекрасно понимая, что за одно лишь повышение голоса его ждет немедленная смерть.

• Кунгурская Летопись сообщает, что атаман Ермак, обещал вернуть награбленное с лихвой, а в случае гибели — молиться за Строганова.

Аналогично, испанская = османская версия говорит, что конкистадор Кортес решил во время грабежа все же изобразить благородство и, сняв в шеи золотую цепь, вручил ее расстроенному владельцу продовольственных складов. Как бы извинился.

• Русские источники сообщают, что перед самым отплытием Ермак имел личную беседу с Максимом Строгановым. Попрощался, обещал возместить расходы. Струги Ермака отчалили.

Западноевропейская версия тоже подчеркивает, что перед самым отплытием, уже стоя в шлюпке, Кортес обменялся несколькими прощальными фразами с самим губернатором Веласкесом, примчавшимся на пристань. Прощание было напряженным. Веласкес поражен «бесстыдством и вероломством», но Кортес возражает ему, указывая на его собственное коварное поведение. На том и расстались. Корабли Кортеса вышли в море.

Выходит, что жизнеописание испанского = османского губернатора Диего Веласкеса в значительной мере является фантомным отражением летописной биографии Максима Строганова, наместника Ивана Грозного на Урале. Потом, когда суть дела была забыта, поздние почитатели «испанской конкисты», сбитые с толку скалигеровской историей и географией, ошибочно стали искать следы правления «губернатора Веласкеса» на острове Куба около Америки. Подобрали неплохой дом, который, глядя в неверно истолкованные летописи, назвали «домом того самого Веласкеса» в городе Сантьяго де Куба, см. рис. 8.44. Сегодня показывают туристам. На самом деле следовало бы показывать совсем другое здание. А именно, известные палаты Строгановых в городе Сольвычегодске, где они правили длительное время, см. рис. 8.45, 8.46. В частности, бурные события, развернувшиеся в русско-ордынском городе СОЛЬВЫЧЕГОДСК были перенесены — на бумаге — в далекий город САНТЬЯГО ДЕ КУБА на атлантическом острове Куба. Конечно, на острове Кубе в ту пору уже были какие-то ордынско-атаманские наместники, однако, как мы теперь видим, не они направили Ермака-Кортеса в поход. Они могли быть с ним в союзе, когда флот Ермака прибыл в Центральную Америку.

Сообщим вкратце о судьбе Строгановских хором в Сольвычегодске. Это был город на правом берегу реки Вычегда в Архангельской области. Здесь в 1517 году промышленник Аникей Строганов основал соляное производство. В XVI–XVII веках город был крупным торговым, культурным и промышленным центром [12], т. 2, с. 405. В 1613 году ГОРОД БЫЛ СОЖЖЕН. Романовские историки уверяли, что сделали это «литовские бродяги». Но не исключено, что погром осуществили по приказу самих Романовых, в эпоху расправы с осколками Руси-Орды. Хоромы Строгановых затем перестраивались, но, по-видимому, прежний их стиль старались все-таки сохранить.