Чтение онлайн

После полудня 4го декабря передовые части Алимкула дошли до Икана, селения стоявшего верстах в 20 от Туркестана. Утром 5го числа кокандцы вполне могли бы появиться перед городом, где их никто не ждал. Могли, но …

Этого же числа отряд Серова в составе 2 обер-офицеров, 5 урядников, 98 казаков, 4 артиллеристов, 1 фельдшера, 1 фурштата и 3 киргизских вожатых был послан в сторону Икана для осмотра местности. Предполагалось в пути встретить шайку от 100 до 400 человек. (56,с.9). По Макшееву сотня так же состояла из 114 человек, только у него офицеров было трое, а киргизских вожатых – 2. (32, с.229).

Во 2й половине дня 4 декабря сотня Серова встретилась с войсками Алимкула. Произошёл бой, который сразу стал известен по всей России и который вошёл в русскую военную историю как «Дело под Иканом».

При встрече с Алимкулом уральцы отошли на пол версты, спешились и заняли позицию у небольшой канавки. Оградили себя мешками с продовольствием и фуражом и открыли огонь. Казаки отбили несколько атак, затем кокандцы подтянули три орудия и взяли их в обстрел навесным огнём гранатами, и так держали их всю ночь и весь следующий день, 5 декабря.

В Туркестане была слышна канонада. Комендант его был в затруднении. Сил у него было мало, на жителей положиться нельзя. Но отправлять помощь было необходимо. 5 декабря в 11 часов казакам был отправлен в помощь отряд из 152 пехотинцев, 8 казаков и 2 лёгких орудий. Отряд пробиться к окружённым не смог и вернулся в Туркестан.

В 2 часа дня Серов получил от кокандцев предложение сдаться, перейти к ним на службу и принять мусульманство. Ну, ответ, естественно, был однозначным – отказ. Серов послал трёх охотников в Туркестан, с запискою о положении дел. Те, казаки Борисов, Чернышёв и киргиз-вожатый Ахмет, со второй попытки, но в Туркестан всё же дошли.

Утром 6 декабря кокандцы приготовили мантелеты и щиты, намереваясь под их прикрытием броситься на штурм. С 7 часов утра и до полудня продолжалась перестрелка. Были перебиты все лошади и убито 37 человек. Больше держаться возможности не было. Уральцы заклепали единорог, и пошли на прорыв, бросив своих убитых и, вынуждены, по пути оставить и тяжёло раненых, которых у них на глазах кокандцы тут же прикончили, отрезали у них головы. Уж что-что, а воевать с полумёртвыми они умели.

При подходе к Туркестану, в 4 часа дня, казаки были встречены посланным к ним на помощь вторым отрядом – 207 пехотинцев, 10 казаков и 2 лёгких орудия. Хотя и запоздала эта помощь, но без неё сотня, всё, что от неё сталось, до города не дошла бы. Кокандцы не отставали, боеприпасы кончались, день клонился к закату, люди больше 2 суток не ели и не спали, ранены были почти все. Отряд отогнал противника, казаки настолько выбились из сил, что уже не могли идти, в город их повезли на телегах.

За время этого беспрецедентного боя, с 4 по 6 декабря, у русских было убито 1 офицер и 56 казаков, ранено 2 офицера и 42 казака, контужено 4. Из 114 человек, целыми и невредимыми остались всего 8 казаков и 1 вожатый. Есаул Серов был ранен в спину, контужен, шинель его была прострелена в 8 местах. Он был награждён Св.Георгием 4й степени, все оставшиеся в живых получили знаки отличия Военного ордена. (32,с.227–229).

И как результат этого боя можно привести высказывание казачьего офицера М.Хорошхина: «Коканские полчища, которых было около 10 тысяч, наткнулись на уральцев, обнаружили себя, потеряв время, дали подготовиться гарнизону Туркестана и ушли, понеся огромные потери, а бывшие в войсках Алимкула разнесли всюду вести о стойкости и храбрости «неверных», горсть которых сумела отстоять себя даже в открытом поле … как можно было после этого решаться на штурм крепости, если и с 100 не справились». (56,с.27).

Не каждая армия мира имеет в своих аналогах подобные дела, а ведь ещё надо учесть, что это был не скоротечный бой, где одна сторона в 100 раз превосходила другую, а двухсуточная осада их. Давным-давно, где-то в горах Греции, 300 человек некоторое время сдерживали натиск целой армии персов. Все они погибли, а память о них, как это не удивительно, живёт и поныне. О Фермопилах у нас знает каждый школьник. Об Иканском же бое, где 114 человек тоже сражались с целой армией и, в отличие от спартанцев выстояли и прорвались к своим, не знает никто. Причём никто буквально. В советское время память обо всех тех событиях, была сознательно вытравлена, и действия русской армии в Средней Азии считались вроде бы как преступными и, знать об этих действиях, не полагалось. Ведь по всем этим марксистским подходам к истории, классовым понятиям и прочему бреду, подобные подвиги должны были совершаться только революционными армиями, например, гарибальдийскими отрядами, но никак не армиями завоевателей, а русские таковыми и являлись. Советские, недолго думая, на подобные дела и эпизоды наложили «табу».

В предыдущем разделе было сказано, что о движении Алимкула к Туркестану, не было известно ни в Чимкенте, ни в самом Туркестане. Это не совсем так. Черняев, по каким-то неизвестным нам каналам, кое-какие сведения о намерениях кокандцев всё-таки получил, и 4 декабря с 4 ротами, 1 уральской сотней и 8 орудиями вышел из Чимкента по Туркестанской дороге, чтобы ударить в тыл Алимкулу. Не доходя реки Арысь, он получил донесение Туркестанского воинского начальника полковника Жемчужникова, о деле под Иканом уральской сотни есаула Серова и об отступлении неприятеля к Ташкенту окольной дорогою. После этого отряд повернул обратно. Это было единственное за всё время зимы движение Чимкентского отряда. (45,2,с.381).

Весна в Среднюю Азию приходит рано. В начале марта из Верного пришло подкрепление, 2 стрелковые роты 7 и 12 Сибирских батальонов. Началась подготовка к весеннему наступлению на Ташкент. К этому времени генерал Черняев был военным губернатором Туркестанской области, находящейся в зависимости от Оренбурга. (5,с.296; 32,с.230). Черняев настаивал на необходимости занятия Ташкента, с намерением впоследствии образовать из него независимое владение под покровительством России, но от военного министра Д. А.Милютина получил приказ «… не отваживаться на штурм …» (60, с.840). Всё бы ничего, но влез эмир. Слухи о сосредоточении бухарцев в Ура-Тюбе, для вмешательства в кокандские дела, заставили нашего генерала, выступить с отрядом на Ташкент.

Как уже раньше указывалось, при описании тех или эпизодов той или иной кампании, в русских источниках часто встречается путаница в датах, цифрах, бывают разные указания о военных чинах, Лерхе, например, у Сярковского он полковник, у Макшеева подполковник, и т.п. С началом Ташкентской кампании то же самое. У Сярковского отряд Черняева выступил из Чимкента 25 апреля, а к Ниязбеку подошёл 29го, у Макшеева дата выхода из Чимкента не указывается, а прибытие к Ниязбеку у него дано как 27, Ю. Д.Южаков выходом из Чимкента называет 23 число. У него же отряд состоял из 8 рот пехоты, 2 сотен и 10 орудий и, как он сообщает, уже во время осады к нему присоединились ещё 2 роты и 2 орудия. У Макшеева состав отряда определяется в 9,5 рот и 12 орудий, т.е. казачьи сотни отсутствуют совсем. Шрейдер состав отряда не называет, численность же его определяет в 2 тысячи человек, причём включает в это число и нестроевых – денщиков, артельщиков, кашеваров, больных. Сярковский ни о численности, ни о составе отряда, вообще не упоминает. (32,с.230; 45,3,с.158; 62,с.7; 65,с.3).

Итак, подойдя к Ташкенту и свернув с Туркестанской дороги влево, Черняев подошёл к Ниязбеку, укреплённому селению в 25 вёрстах к северо-востоку от Ташкента. Он предложил ниязбекскому беку сдаться, но тот отказался. Генерал-майор Качалов заложил 2 батареи, одну из 2 полупудовых мортир против северного угла крепости в 215 саженях от неё, вторую из 2 батарейных орудий против западного угла в 170 саженях. Утром 29 апреля начали бомбардировку крепости и через несколько часов подавили все орудия и фальконеты защитников. Но бек не сдавался, надеясь на помощь из Ташкента. В 3 часа дня эта помощь подошла. Подошедших было 3 тысячи человек с двумя орудиями. Генерал Черняев с 2,5 ротами и 4 орудиями обратил их в бегство и преследовал на протяжении 6 вёрст. В 10 часов вечера крепость сдалась. Трофеями досталось – 370 военнопленных, 6 орудий большого калибра, 7 фальконетов и 315 ружей. Потери русских войск, 7 легко раненых и 3 контуженных. (32,с.230–231). У другого автора количество сдавшихся названо 400, которых всех Черняев отпустил. (45,3,с.158). Ну, правильно, не убивать же было их, а тратить силы своего двухтысячного отряда, выделять какое-то число солдат для охраны и конвоирования в Чимкент или Туркестан, было неразумно.

Гарнизон Ташкента состоял из 15 тысяч кокандцев, всех защитников 30 тысяч, население же города разными авторами насчитывалось от 100 до 150 тысяч. Город снабжался водой посредством каналов, головная часть оросительной системы находилась в Ниязбеке, вот почему первому удару русских подверглась именно эта крепость. (65,с.4).

Перекрыв воду, Черняев, конечно, не рассчитывал довести население до жажды и принудить его к сдаче. Была весна, в это время здесь не редкость кратковременные проливные дожди. Кроме того, Ташкент расположен на Чирчикских террасах, до грунтовых вод метров 5–10, так что вырыть колодцы для населения было не проблемой. Но ведь кроме 100–150 тысяч людей в городе было очень большое количество скота. Вот его напоить после отвода воды, стало уже проблемой. Ну, а для орошения больших площадей садов и огородов колодцы просто не годились. Не сразу, но через некоторое время, ташкентцы почувствовали всю тяжесть блокады большого города.