Завоевание Средней Азии в хрониках российской армии
Шрифт:
До 7 мая Черняев простоял в Ниязбеке, затем оставил там гарнизон и 8го числа перешёл на новую позицию, в 8 верстах от Ташкента, на холмы Сары-тюбе. На следующий день, 9 мая, русские позиции на холмах Сары-тюбе, были атакованы лучшими силами Кокандского ханства, накануне подошедшие к Ташкенту во главе с Алимкулом. Нападавших по одним данным было 10 тысяч при 40 орудиях, по другим 7 тысяч и 12 орудий. (32,с.231; 65,с.4). Вторые данные, это Макшеевские, конечно же, более точны, так как он на этой же странице, чуть выше, сообщает о прибытии в Ташкент в помощь гарнизону муллы Алимкула с войском до 6 тысяч и 40 орудиями. Следовательно, прибыв в Ташкент 7 или 8 мая, Алимкул оставил для обороны города 28 из 40 привезённых пушек и, добавив к своему войску ещё 1 тысячу из гарнизона, утром в 7 часов 9го числа, напал на русский лагерь.
4 русские пушки ослабили орудийный огонь кокандцев и остановили колонны неприятеля, а 4 роты пехоты в дружном броске бросились в штыки. Кокандцы этого натиска не выдержали и обратились в бегство. Русские роты бросились на хвост бегущих и захватили 2 орудия. Конница ускакала, но часть пеших кокандцев была настигнута и полегла на месте. Был смертельно ранен Алимкул, умный и последовательный противник России, убитых же было до 300 человек. Потери русских в этом бою составили 10 солдат раненых и контужен 1 офицер и 11 нижних чинов. (32,с.231–232; 65,с.4).
В Ташкенте в это время соперничали 2 партии, партия бухарцев, в неё входили военные и духовенство, и другая, прорусской ориентации, состоящая в основном из торговцев и земледельцев. После поражения кокандских войск и смерти Алимкула, «бухарская партия», как это ни странно, взяла вверх над «русской» и послала депутацию в Бухару. Это заставило Черняева сойти с Кокандской дороги на восточной стороне Ташкента и встать с южной стороны, на Бухарскую дорогу. На оставленных позициях был оставлен отряд полковника Краевского с 3 ротами и 4 орудиями. Основной же отряд Черняева встал между Чиназом и Ташкентом.
17 мая Черняев обошёл город вокруг, вернулся в исходную точку и через селение Зингаты двинулся на укрепление Чиназ. Аксакалы Чиназа встретили Черняева вёрст за 20 до города, объявили о покорности и сообщили, что гарнизон бежал за Сырдарью. Генерал выделил небольшой отряд штабс-капитана Абрамова, который дошёл до Чиназа и вывез из крепости 5 чугунных орудий и несколько больших фальконетов. Порох и снаряды Абрамов затопил и ещё уничтожил переправу через Сырдарью.
Возвратясь к Ташкенту, Черняев вновь встал против южной стены города. 6 и 7 июня им была предпринята рекогносцировка, отряд после неё встал в 4 верстах от стены.
В ночь с 9 на 10 июня в Ташкент тайно вступила небольшая бухарская партия с Искандер-беком во главе, который и принял начальство над городом. Что бы предупредить открытое вмешательство эмира и избежать столкновения с ним, Черняев решился на последний шаг. Отряд его к данному времени насчитывал 1950 человек при 12 орудиях с одним боекомплектом. Вести с такими силами осаду города, имевшего 24 версты крепостных стен в окружности, было никак нельзя. Нельзя было и бездействовать, ожидая подхода бухарских войск. С другой стороны, нельзя было и начать отход от Ташкента. Ташкентцы и оставшиеся там кокандцы, отход этот сразу бы приняли за русское поражение и, в секунду забыв о своём разгроме 9 мая, возомнили бы себя отважными победителями. Подошёл бы эмир, занял Ташкент, и это дало бы ему тогда громадное политическое значение в Средней Азии, плюс ко всему его бы войска усилились всеми военными средствами Ташкента. Черняев попал в своеобразный цейтнот. Выход оставался один, до подхода бухарских войск взять Ташкент. Советские любили обвинять Черняева в военной бездарности и авантюризме. (см.напр.С.И.Э.т.15, с.874). Ну, о бездарности, что ж, дай Бог любому генералу такую бездарность. Что же касается авантюризма, особенно в данной ситуации, то тут и говорить нечего. Любой военачальник на месте Черняева поступил бы также. Альтернативы у русских не было. Не сдаваться же, в конце концов, кокандцам или эмиру и принимать мусульманство. А отход в момент свёл бы на нет все успехи 1864г. (32, с.232–233).
Как ни странно на первый взгляд, но большая площадь города и его большой гарнизон, в некоторой степени способствовали Черняеву в осуществлении своего плана взятия Ташкента. Войска защитников были разбросаны по всему 24 вёрстному периметру стен. Пушки, их было 63, тоже. И снять войска, а тем более орудия, и быстро перебросить их на нужный участок, было не так-то просто. Черняев же, скрытно собрав все свои силы в кулак, мог ударить в любом месте и, в первый момент иметь хоть и незначительное и временное, но превосходство в силах.
Из своего отряда в 1950 штыков и сабель, Черняев оставил части для гарнизонов Ниязбека, полевых укреплений Сары-тюбе и Ногай-кургана и, кроме того, выделил ещё 2 роты, полусотню и 2 орудия и под начальством полковника Краевского поставил их на Кокандской дороге на Куйлюк. Всего в штурмовом отряде осталось около 1000 штыков и сабель.
Конкретный план штурма заключался в следующем. В ночь с 14 на 15 июня главный отряд (7 рот и 8 орудий) подходит к Камеланским воротам в юго-восточной части города, на рассвете атакует их с помощью лестниц, а отряд полковника Краевского со стороны Кокандских ворот ведёт демонстрацию штурма, не позволяя защитникам снять силы с этой части стен и перебросить к действительно атакуемым участкам. По занятию наружной ограды передовыми войсками главного отряда, они начинают немедленно двигаться по улице кругом городской стены, и, дойдя до Кокандских ворот, отворяют их полковнику Краевскому, соединяются с ним и после этого совместными усилиями овладевают цитаделью.
За день до штурма была сформирована охотничья команда (охотники – это добровольцы), которая первой должна была подняться на городскую стену. Артиллерийского огня для пробития бреши решено было не открывать, так как пока эту брешь пробьют, к месту штурма подтянется большая часть гарнизона и русская атака разобьётся о подавляющее численное превосходство противника. Была сделана ставка на тишину и внезапность. В охотники брали желающих солдат, казаков, субалтерн-офицеров, т.е. командиров полурот. Сярковский командовал ротой и с сожалением констатировал запрещение участвовать в охотничьей команде офицерам от командира роты и выше.
И вот «в ночь с 14 на 15 июня незначительный отряд, пользуясь тёмной ночью, пробирался по садам 100 тысячного азиатского города, окружённого рвом и высокой стеной с целью подойти незаметно к воротам и овладеть ими». (65,с.1).
В 3 часа ночи 15 июня штурм начался. Первыми на стены забрались ротмистр Вульферт, поручик Шорохов и священник отряда Малов. (65,с.7). В другом источнике Малов не упоминается, Вульферт был не ротмистром, а штабс-ротмистром, Шорохов прапорщиком, и ещё был один охотник – унтер-офицер военно-рабочей роты Шмельнов. (45,3,с.162). Ташкентцы штурм проспали. На атакуемом участке стены оказался всего один часовой, остальные спали, причём, как пишут авторы, по кокандскому или азиатскому обычаю, раздетые до нага. Охотники отворили ворота и впустили в город штурмовую колонну штабс-капитана Абрамова – 2,5 роты, 250 человек. 39
39
Абрамов впоследствии дослужился до генерал-лейтенанта. В Самарканде центральный бульвар и парк были названы его именем. В советское время, как и почти в любом городе бывшей России, они были переименованы именем пролетарского писателя. Однако, по крайней мере, ещё лет 10-15 назад, любой самаркандец называл этот бульвар Абрамовским. Как этот бульвар и парк называются сейчас, не знаем, и желания знать, не имеем. Именем, какого бы местного героя, или какого-либо события он не назывался, основал его всё же Абрамов.
Черняев направил Абрамова вправо вдоль городской стены, на соединение с отрядом полковника Краевского, который к этому времени снялся с Куйлюкской позиции и подошёл к стене города. По движению Абрамов с боем взял 3 барбета с орудиями, остальные находили уже брошенными и останавливались только затем, чтобы заклепать пушки.
Одновременно с началом движения Абрамова, Черняев открыл по городу огонь из 5 орудий, немного времени спустя, отправил вслед отряду Абрамова, майора Делакруа с 2 ротами и 1 орудием, а ещё чуть позже подполковника Жемчужникова с 2 ротами и 2 орудиями.
Делакруа, двигаясь за Абрамовым, нашёл все барбеты вновь занятыми войсками ташкентцев, и ему снова пришлось брать их с боем. Это задерживало движение Делакруа, и вскоре отряд Жемчужникова нагнал его. Соединённые отряды в 7,30 утра взяли цитадель, но вскоре покинули её из-за пожара и угрозы взрыва.
В это же время часть отряда полковника Краевского забралась с помощью подошедшего изнутри отряда Абрамова на стены. Соединясь с Абрамовым, пехотинцы Краевского продолжали движение вдоль стены. Сам же Краевский, получив известие о появлении на правом фланге неприятеля в количестве около 5 тысяч, с казаками и 4 конными орудиями, поскакал им наперерез и удачными орудийными залпами заставил их бежать. Казаки – 39 человек (!) преследовали эти 5 тысяч (!!) и довершили разгром (!!!). После этого Краевский вступил в город, где соединился с отрядом Жемчужникова и встал на позиции между Кокандскими и Кашгарскими воротами, на месте ханской ставки. Вскоре сюда собрались все 4 отряда, всего около 900 штыков.