Чтение онлайн

Да и корзина, наверное, на размышления наводила. Продукты, лежавшие там, просто вопили: «Нас будут долго и тщательно готовить! Мы не какой-то там быстрый перекус, мы ужин, завтрак, обед, а потом еще один ужин. Нас купили люди, которые планируют здесь немного пожить!».

Хотя… какая разница?

— Ты говорил не об этом, — улыбнулась Яся. — А о том, что нас за богатых примут. Но поверь — богатые не брали бы высохшие шпикачки со скидкой.

— Это да, — энергично подтвердил Збышек. — Мы закупились, как бродяги. Очень, очень бедные бродяги.

— Ну, не такие уж и бедные, — скептически хмыкнул Лесь. — Были бы по-настоящему бедные, курицу бы не покупали.

— И что же тогда есть? — не понял Збышек. — Белок откуда брать?

— Фасоль свари. Углеводы — картошка, жиры — масло подсолнечное. А витамины — лук накроши помельче, солью посыпь и поперчи.

— Фу.

— Сам ты фу! Нужно картошку в мундирах сварить, почистить, пока горячая, лучком присыпать, а сверху — маслице… И с черным хлебом.

— О. Хлеб! — хлопнув себя по лбу, Збышек исчез в лабиринте прилавков.

Пожилой мужчина в шляпе наконец расплатился и отошел. Очередь чуть подвинулась вперед.

Солнце уже садилось. Розовый и лиловый в небе медленно гасли, и облака наливались тяжелым пепельным сумраком. Поднялся ветер, морозный и влажный, словно на дворе был не май, а ноябрь. Яся поежилась и обхватила себя за плечи. Дорожка под ногами поросла травой, мягкая зеленая щетка почти скрыла широкие плиты песчаника. Яся оглянулась. Мальчики, пыхтя и переругиваясь, сражались с воротами, тщетно пытаясь закрыть просевшие покореженные створки. Стоять у машины было скучно, и Яся медленно пошла вперед, аккуратно перешагивая с камня на камень.

Старый заросший сад медленно погружался в сумерки, словно в глубокую воду. Темнота выползала из-под кустов, поднималась из густой травы, стекала с ветвей деревьев. Где-то совсем рядом протяжно и тоскливо вскрикивала птица, но Яся, как ни старалась, не могла ее разглядеть.

Осторожно переступив через лежащую поперек дорожки сухую вишню, хищно растопырившую цепкие ветки, Яся приблизилась к дому. Тяжелый, приземистый, он сгорбился в кустах сирени, словно старик, опирающийся на клюку. Черепица на крыше лежала неровно, кое-где, кажется, вообще отсутствовала, из печной трубы вывалились кирпичи.

Яся поднялась на ветхое скрипучее крыльцо, постояла, привыкая к ощущениям, и достала из кармана ключи. Первый не подошел, второй тоже, а вот третий наконец щелкнул. Дверь неторопливо поползла назад, выпуская наружу густую чернильную тьму. Пахнуло липким холодом, сыростью и затхлой подвальной вонью.

— Фу! — сморщив нос, Яся отступила и почувствовала, как нога уходит в пустоту. Взвизгнув, она взмахнула руками в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-нибудь и полетела назад. Прямо в твердые объятия Збышека.

— Осторожнее. Тут крыльцо узкое, — мягко подтолкнув Ясю широченной ладонью в спину, Збышек вернул ей вертикальное положение. — Ну, что там?

— Воняет, — виновато потупилась Яся. Сейчас, стоя на крохотном крыльце, линяющем бурыми хлопьями краски, она остро почувствовала всю бессмысленность своей затеи. Зачем она это в это ввязалась? И ладно бы сама дурью маялась… Так нет же. Втянула в нелепую авантюру Леся и Збышека.

Что, если дом действительно нежилой?

Что, если здесь нет электричества? И воды? И дров, чтобы растопить печь?

Сейчас мальчики зайдут внутрь — и проклянут день, когда согласились поехать вместе с Ясей. Сейчас они разозлятся, а потом обидятся, и… и…

Лесь, шагнув в холодную волглую темноту, захлопал рукой по стене. Щелкнуло, и под потолком вспыхнула тусклая лампочка. Серая паутина висела на ней причудливой густой бахромой. Лесь, оглядевшись, уважительно присвистнул, буркнул внезапное: «А неплохо», — и стремительно исчез в сумрачных глубинах. Защелкали выключатели, загорелся теплый золотой свет, и Яся медленно двинулась вперед, завороженно разглядывая дом. Свой дом. Свой собственный дом.

Господи! Ее собственный, не мамы, не папы. Ее собственный!

Но боже. Какой же он был ужасный. Краска на полу шелушилась, отслаиваясь сложными многоцветными пластами — от бурого к красному, от красного к рыжему, а потом снова к бурому. Обои где-то вздулись пузырями, где-то вообще отошли и бессильно опали, обнажив испятнанную штукатуркой изнанку. Низкий грязно-серый потолок змеился трещинами и, кажется, готов был упасть на голову.

Зато плита есть. На вид совершенно исправная. И мебель целая. И посуда. Яся прошлась по кухне, опытным взглядом прикидывая, что можно сделать с имеющимся арсеналом. Кастрюли есть, сковородки есть, вон глубокая жаровня, вон чугунки для каши.

— Яська, давай мне ключи. Попробую по сараям пошарить — может, тут дрова имеются. Если нет, нужно хотя бы топор найти. Разделаем ту вишню, на дорожке лежит, — Лесь появился на пороге комнаты так же стремительно, как исчез. — Давай, давай. А ты, Збышек, сумки тащи. Уже темно совсем, нужно шевелиться.

Хлопнула входная дверь, и Яся осталась одна. В пустом доме.

В чужом пустом доме. Нет. В своем пустом доме — но пугало это не меньше. Стараясь не думать о гулкой тишине за спиной, Яся открыла дверцы шкафчика, проинспектировала запасы тарелок и чашек, потом выдвинула ящик, проверила ложки и вилки.

В глиняном горшочке на столе обнаружилась окаменевшая от сырости соль, в стеклянной пол-литровой банке — белый засахаренный мед, в котором застыл мумифицированный трупик мухи.

— Вот, держи продукты.

Збышек возник за спиной совершенно бесшумно, и Яся взвизгнула, с грохотом уронив банку. Стекло треснуло, и осколки брызнули о полу.

— Не подкрадывайся! — вскрикнула Яся, чувствуя, что к глазам подступают дурацкие, совершенно беспричинные слезы. — Не пугай меня!

— Да я и не подкрадываюсь. Ты чего? — разом посерьезнев, Збышек наклонился с высоты своего баскетбольного роста. — Ты что, порезалась? Ударилась? Что случилось?

— Ничего. Просто устала, — мотнула головой Яся. — Не обращай внимания. Где тут веник? Должен же в доме быть веник?

Деловито насупившись, она заметалась по комнате, заглядывая во все углы.

— Да где же этот веник? А ты чего стоишь? Иди за вещами, темно уже! — набросилась Яся на Збышека. В глазах у того мелькнула обида.

— Ладно, как скажешь. Извини.

Попятившись, он вышел за дверь, и Яся снова осталась одна.

И чего она на бедного Збышека накинулась? Ну ходит человек тихо, ну привычка такая — так что теперь?