Чтение онлайн

— Но я стараюсь, пан учитель! — воскликнул Збышек с такой пылающей искренностью, что сам на мгновение в это поверил. — Я стараюсь! Просто сейчас так много всего навалилось… Начало года, соревнования, на литературе задали «Несломленных» прочитать — а вы видели этих «Несломленных»? Там целых три тома — а прочитать нужно за три недели!

— Ужасно. Я очень тебе сочувствую, — Урицкий посмотрел на Збышека без малейшего сочувствия. Даже, пожалуй, со злорадством. — Пани Строньска требует со своих учеников все, что должна требовать по программе… Пожалуй, я поступлю так же. За сегодняшний урок ты получаешь два…

— Но пан учитель! — захлебнулся возмущением Збышек. — Мы ведь только начали заниматься! Вторая учебная неделя!

— А ты уже бездельничаешь. Я задал тебе три вопроса — и не услышал ни одного ответа. Извини, дорогой, но это определенно двойка.

Урицкий открыл журнал и медленно, с наслаждением напротив фамилии «Богуцкий» вписал синего «лебедя». Збышек наблюдал за этим кошмаром широко распахнутыми глазами.

Отец узнает. Обязательно узнает. А потом… Господи, страшно представить, что будет потом.

— Да, двойка… — Урицкий, склонив голову набок, залюбовался творением рук своих. Чуть ли не облизал эту гребаную двойку. — Но ты можешь исправить оценку. Приложи усилия, продемонстрируй, что ты действительно встал на путь исправления — и я поставлю четверку. Может, даже пятерку. Сейчас начало года, ты легко перекроешь неуд.

Ага. Перекроешь его, как же. Теперь, чтобы на четверку выйти, придется пятерки стаями ловить. И как прикажете это делать?!

— Не переживай, — словно прочитал его мысли Урицкий. — Шанс я тебе предоставлю. Для начала… сделаешь индивидуальный проект. По комплексной тематике. Вот, держи, — пошарив под столом, он вытащил оттуда старенький пыльный радиоприемник. — Починишь его.

— Я? — выпучил глаза Збышек, но тут же опомнился и закивал. — Да, починю. Конечно. Давайте, — и протянул руку.

Боже! Ну конечно же, он починит! Возьмет эту чертову рухлядь, отнесет в ближайшую мастерскую — и заберет через час в идеальном рабочем состоянии!

Видимо, все это явственно промелькнуло у Збышека на лице, потому что Урицкий тут же отдернул приемник.

— Нет-нет. Не торопись, — покачал он головой. — Чинить радио будешь здесь. В школе. Я дам тебе доступ в лабораторный класс. Разберешь, починишь и подробно запишешь, что именно и почему ты сделал. Я зачту это как групповой проект. Такие оценки идут с индексом одна целая, пять десятых. Если справишься на пятерку — это будет очень весомая пятерка!

— Но вы же сами сказали, что это групповой проект! А я один! Совсем один! — возопил Збышек с тоской моряка, очнувшегося после крушения и обнаружившего себя на необитаемом острове.

— Вот! Это важный вопрос. Молодец, что обратил внимание, — снисходительно кивнул Урицкий. — Как я уже сказал, ты совершенно не общаешься с учениками. А это неправильно. Нельзя ограничивать свою социальную жизнь таким узким кругом лиц. К тому же лиц, не обремененных интеллектом, — Урицкий хихикнул так, словно это была шутка.

А может, и была.

— Мы команда, — насупился Збышек. — Мы обязаны держаться вместе. В этом же весь смысл!

— Нет, мой дорогой. Смысл в том, чтобы ты стал умнее, рассудительнее и научился ладить с людьми. С разными людьми. Через два года вы покинете эти стены, — драматически закатил глаза Урицкий. — Твоя команда исчезнет. Упорхнет! Пф-ф-ф! — он изобразил пальцами разлетающихся птиц. — Вокруг останутся самые обычные люди, которые вовсе не обязаны понимать тебя и поддерживать. Но тебе все равно придется взаимодействовать с ними. Договариваться, искать компромиссы, устанавливать деловые и дружеские связи…

— Я понимаю это! Мне же не пять лет, — не выдержал Збышек и тут же прикусил язык. Но Урицкий, увлеченный собственной лекцией, не обратил внимания на его вспышку.

— Как я сказал, школа — это место, в котором дети учатся ладить друг с другом. Социализация — важнейший компонент, игнорировать его не просто глупо — недопустимо! — он снова воздел поросший черными волосами палец. — Поэтому проект ты будешь выполнять в группе. Сейчас к лабораторному классу подойдут Гурская и Нейман. Ты их знаешь?

Збышек нахмурился. Фамилии были знакомые… Гурская, кажется, новенькая. Невзрачная зубрилка, которая была интересна только пару дней. До тех пор, пока оставалась новенькой. А Нейман… Нейман — придурок из девятого В.

Замечательно. Просто отличная компания. Никто и еще один никто. Именно то, что требуется для успешной социализации.

— Знаю, — наконец-то сообразил, что надо бы ответить, Збышек. Урицкий удовлетворенно кивнул.

— Вот и хорошо. Гурская очень одаренная девочка, общение с ней пойдет тебе на пользу. А Нейман… — Урицкий притих, задумчиво пожевал губами и тряхнул головой. — У Неймана тоже множество положительных качеств. Уверен, что вы поладите. Идем!

— Куда? — растерялся Збышек.

— Что значит — куда? В лабораторный класс, конечно же.

— Что, прямо сейчас?

— Ну да. К чему тянуть. Или… — Урицкий коварно прищурился. — Может, ты уже не хочешь исправлять двойку?

— Нет-нет, что вы. Конечно же, хочу, — обреченно кивнул Збышек и поднял сумку. — Я готов.

Гурская и Нейман ждали у кабинета. Тощий, плохо подстриженный парень сидел на корточках у двери, умостив на коленях потрепанную сумку. При виде учителя он поднялся — и предсказуемо оказался недомерком. А вот девочка была высокая. Для девочки, естественно. Так-то она была где-то с Неймана ростом. Высокая, светловолосая, в нужных местах округлая. Да и с лицом все очень неплохо. Збышек не без удовольствия осмотрел Гурскую с головы до пят и одобрительно хмыкнул. Дурацкий проект с починкой дурацкого радио может оказаться не таким уж дурацким. Нейман этот, конечно… Но на Неймана можно просто не обращать внимания. Как на досадное недоразумение вроде дождя в день рождения. Ну идет и идет — что же, не праздновать, что ли?

— Ядвига, Лех, — приветливо кивнул Урицкий, поворачивая ключ в замке. Высоченные двери распахнулись, и в глаза Збышеку ударил золотой свет из окон. Последней, отчаянной осенней любовью солнце обнимало и школу, и парк, и виднеющееся вдалеке крохотное озерцо.

— Проходите, проходите, — Урицкий, переступив порог, сделал широкий приглашающий жест. — Вот тут, в шкафах, оборудование. Ядвига, ты самая ответственная — поручаю тебе ключи. Можете брать все, что понадобится, но обязательно поставьте на место. Полагаюсь на ваше благоразумие, — Урицкий усмехнулся, обнажив прокуренные неровные зубы. — Когда закончите, запрете кабинет. Ключ занесите в подсобку, к уборщицам. Там специальный щиток…

— С номерами кабинетов. Да, я видела, — усердно закивала Гурская. — А ключи от шкафчиков куда?

Урицкий ненадолго задумался.

— Забери домой. Завтра перед уроками заскочишь в учительскую и отдашь мне.

— Хорошо, пан учитель, — от старательности у Гурской только что пар из ушей не шел. Збышек тоскливо вздохнул. Такие вот зубрилки, даже самые симпатичные, в общении оказывались чудовищно нудными. И чудовищно же трусливыми.

Жаль. Очень жаль.

— Ну, я пошел, — Урицкий оглядел кабинет, зачем-то поправил стопку толстых журналов на столе и пригладил взлохмаченные полосы. — Не балуйтесь. Всего хорошего.