Чтение онлайн

Осталось немного. Осталось совсем чуть-чуть.

Медленно вдохнув, Збышек снял с крючка кольцо с ключами. Тихо звякнул серебряный брелок — коронованная буква Н, вписанная в лавровый венок. В середине семидесятых концерн изменил эмблему, заменив обычный круг на венок, а надпись «Хорьх» — на зубчатую корону. Не то чтобы стало лучше. Богаче — да, но не лучше. Была в старой эмблеме своя неповторимая прелесть. Скромное очарование минимализма.

Господи, о чем он вообще думает? Зачем? Почему?

Мотнув головой, Збышек сжал в пальцах холодный металл и снова вышел на улицу. Отец стоял у машины — строгий и аккуратный, как параграф в учебнике. Увидев Збышека, он вопросительно склонил голову.

— Ну что? Попробую угадать… Ты не сумел найти ключи. Только что были здесь — но вдруг пропали…

— Не угадал. Вот они, — Збышек подбросил брелок, и серебряный металл льдинкой свернул в воздухе. — Лесь, будь так добр, отопри ворота.

Пока Лесь, пыхтя и ругаясь сквозь зубы, растаскивал покосившиеся створки, Збышек зашел в гараж. Среди пыльного хлама, ржавых железяк и обломков неведомых инструментов лаково-алый «Хорьх 3280» казался пришельцем с другой планеты. Збышек обошел автомобиль, нежно погладил капот, провел рукой по крылу. Восемь цилиндров, двести пятьдесят лошадей, гидроусилитель и подъемные фары… Самый охрененный подарок на день рождения, который только можно придумать. Збышек, увидев эту тачку под своим окном, чуть не обоссался от счастья.

А когда приехал на «Хорьхе» в школу — чуть не обоссались одноклассники.

Хорошее времечко было…

Открыв дверцу, Збышек сел за руль и глубоко вдохнул привычный уже запах — кожа, бензин и пластик. Ключ щелкнул в замке, и мотор отозвался тихим вкрадчивым рокотом. По машине прокатилась вибрация — сейчас едва ощутимая, но обещающая многое, очень многое.

На пустой автостраде Збышек выжимал из тачки две сотни. Пару раз даже двести тридцать выдал, хотя это был сомнительный опыт. Не то чтобы «Хорьх» не тянул… Скорее, не тянул сам Збышек. Опыта не хватало.

И не хватит. Не будет больше никакого опыта. Потянув рычаг передач, Збышек попятился задом и выехал за ворота.

Запах кожи. Упругая мягкость кресла. Медовое, тягучее мурчание двигателя, отдающееся сладкой дрожью в пальцах.

Да в задницу.

Распахнув дверь, Збышек шагнул на жаркую, залитую солнцем улицу.

— Вот твоя машина. Забирай.

— Заберу, — отец опустился на освободившееся место, зачем-то покачал рычаг передач, заглянул в бардачок. — Надеюсь, машина исправна? Никаких сюрпризов в дороге не будет?

— Разве что на гвоздь напорешься, — небрежно двинул плечом Збышек. — Что-то еще? Может, карманные деньги вернуть?

— Оставь себе. Но с этого момента не рассчитывай на мою помощь.

— Да я и не рассчитываю, — искренне удивился предположению Збышек. — Я, может, и не гений — но не совсем же дурак.

— Спорное утверждение, — отец окинул его холодным взглядом — словно рыбиной по роже мазнул, и захлопнул наконец дверь. Проснувшись, заурчал двигатель, и красный автомобиль, мигнув габаритами, тронулся с места. За ним вырулил на середину улицы черный, и куцая колонна степенно двинулась прочь.

Несмотря на прохладу, на летней веранде было людно. Девчонки толпились у витрины со сладостями, парни зависали у барной стойки, а от кассы тянулась такая длинная очередь, что ее хвост стекал по ступеням и терялся во тьме. Раскрасневшиеся, взмокшие от пота официантки метались между столиками, с ненавистью выкрикивая: «Ваш кофе, пан!», «Клубничное мороженое, панночка», но их голоса терялись в грохоте музыки.

Откуда-то из пестрой клубящейся толпы вынырнул взъерошенный Вачек Пулавский. Пиджак у него был расстегнут, галстук болтался на уровне ширинки, а здоровенные роговые очки съехали набок.

— Нейман! Привет, Нейман! — Пулавский улыбнулся так радостно, что Лесь сразу понял — этому придурку что-то нужно. — Ты же один здесь, Нейман? Не возражаешь, если я возьму?

Пулавский потянулся к стулу, но Лесь мгновенным движением закинул на сидение ноги.

— Возражаю.

— Да ты чего, Нейман? Тебе же не надо… А нас пятеро, два места не хватает.

— Официантку позовите. Пускай табуреточки выдаст. В подсобке целая стопка пылится, я видел, — Лесь на всякий случай подтянул к себе второй стул.

— Ну вот чего ты говнишься, Нейман? У всех праздник, все радуются… — неубедительно заныл Пулавский.

— Вот такой вот я нерадостный мудак. Все, все, проходи мимо. Тут не подают, — взмахнул свободной рукой Лесь. Пулавский обиженно скривился, еще немного постоял рядом, видимо, ожидая, что Лесь сжалится над сиротинушкой. Но какого, собственно, хрена? Лесь пришел в кафешку на полчаса раньше — специально чтобы занять столик. Если Пулавский такой идиот, что в ночь на пятое мая не обеспокоился свободными местами — это его проблемы.

— Ну Лесь, ну ты чего… — снова затянул было Пулавский — и осекся. — О, Збышек. Привет.

Лесь оглянулся. Збышек уже приближался, и толпа расступалась перед ним, как море перед Моисеем.

— Привет, Пулавский, — Збышек, мгновенно оценив ситуацию, плюхнулся на свободный стул, едва не придавив Лесю пальцы. — Ты что-то хотел?

— Я? Нет… Уже ничего, — разочарованно вздохнув, Пулавский отступил, растворившись в сумраке, как печальное привидение.

— Вот так-то, — Збышек потянулся к стакану Леся, отхлебнул и разочарованно скривился. — Лимонад? Серьезно?

— Это же ты у нас совершеннолетний, — развел руками Лесь. До восемнадцати ему оставалось два месяца, и тянулись эти два месяца, как вонь за овечьим стадом.

— Намек понял!

Збышек, широко улыбнувшись, поднялся и широким шагом направился к барной стойке.

— Мачек! Эй, Мачек! — радостно заорал он. Долговязый и тощий Мачек Хасс, центровой «Беложецких рыцарей», с трудом развернулся, плечами раздвигая соседей.

— О, капитан! Лови трехочковый! — он вскинул руку, и Збышек, потянувшись над головами, хлопнул ладонью в ладонь.

— Мачек, будь другом! Возьми два «Ягера»! Нет, погоди. Два «Ягера» и «Арабеллу», — прокричал поверх очереди Збышек. Мачек кивнул, снова повернулся к стойке и начал что-то втолковывать взмыленному, затюканному бармену. Тот вяло кивал, сдергивая с полки разнокалиберные пестрые бутылки.

— Вот, держи! — Мачек, вытянувшись, передал Збышеку его заказ. — Мы вон там сидим! Около колонок! Подходи!

— Обязательно! Только позже! — проорал, перекрикивая музыку, Збышек и начал пятиться, ловко огибая танцующие пары. Лесь поднялся было, чтобы помочь, но вспомнил о таящемся во тьме Пулавском и снова опустил задницу на стул.