Чтение онлайн

совершенства не достигли.

А что было дальше, всем известно: Колька получил двойку.

Предлагаю всех девчонок, которые не выручили товарища из беды, осудить

– неделю не продавать им в буфете пончиков с повидлом".

Ребята стонали от смеха и чуть не падали с парт. Даже Галка смеялась.

Но потом она сказала:

– Ну, хватит на этом.
– И захлопнула тетрадку.

– Еще, еще! - закричали ребята. Они стучали крышками парт и орали:

"Бис, бис!" Знаете, как в театре вызывают понравившегося актера.

Я понял, что должен выйти на сцену. Я встал и величественно подошел к

доске. При моем появлении ребята замолкли. На их лицах блуждали улыбки. Они

ждали, что сейчас я отколю еще какой-нибудь номер.

– Галя права, - сказал я. - Хорошего понемножку. Вторая серия еще не

готова. Спасибо за внимание.

Я поклонился.

Мне захлопали.

В класс вошла техничка тетя Шура.

– Что это - концерт у вас или мероприятие какое?

– Репетиция, тетя Шура, - улыбнулась Галка.

– Вы репетируйте, конечно, но шепотом, - сказала тетя Шура.
– За стеной

директорша урок начала, услышит - она вам устроит концерт.

Так окончилось мое первое выступление. Если говорить честно, я был

доволен. Такого горячего приема я и не ожидал. Правда, исполнительнице моих

произведений не хватало чувства юмора, но - сойдет и так.

А самое главное - теперь никто не скажет, что я не выполнил пионерское

поручение.

Не выполнил?

А аплодисменты?

То-то.

СЕМКА ЖЕРТВУЕТ ШЕВЕЛЮРОЙ

Что ни говорите, что вы мне ни доказывайте, а самое интересное в школе

– это каникулы. С каким нетерпением ждешь воскресенья, а ведь каникулы - это

двенадцать воскресений сразу и подряд.

Сперва, конечно, в каникулы надо выспаться. Дрыхни себе хоть до десяти

часов, никто тебя не растолкает с воплем: "Опять, бездельник, опоздал в

школу!"

Потом в каникулы можно вволю покататься на лыжах и коньках.

А потом заняться и серьезными делами.

Я еще вам не рассказывал, что у меня с Семкой была страсть - марки.

Одно время мы чуть не помешались, говорили только о Конго, о Мадагаскаре, о

Береге Слоновой Кости. За что попало мы выменивали марки. Сперва каждый

собирал свой альбом, и у нас попадались одни и те же марки. Но вскоре мы

объединились, а одинаковые марки решили повыгоднее обменять.

Я уже охладел к коллекции, а Семка все еще вздрагивал, когда видел

новую марку, и спрашивал у хозяина драгоценности: "Что ты хочешь взамен?" Я

не сомневаюсь, что попроси тот у Семки новую рубашку, которую ему вчера

купила мама, он отдал бы не задумываясь.

Наши альбомы хранились дома у Семки, и мой друг часто бегал в центр

города, где был большой книжный магазин. В том магазине постоянно собиралась

толкучка, там обменивались марками.

Однажды Семка прибежал ко мне очень расстроенный:

– У меня какие-то гады отобрали альбом, а там Конго, Монако... Я гнался

за ними, они перемахнули через забор и удрали...

А произошло вот что. Как всегда, Семка толкался в толпе мальчишек, разглядывая чужие альбомы и по называл свой.

К нему подошел длинный бледный парень и вежливо улыбнулся:

– Мне очень нравятся твои марки, мальчик. Пойдем ко мне домой. Я покажу

тебе свои, у меня неплохая коллекция. Я живу рядом, во дворе.

Простодушный Семка поплелся за парнем. А кто бы не пошел? Собственно, чего бояться?

Когда они миновали ворота, какие-то мальчишки дали Семке подножку, он

растянулся, а альбом упал в снег. Похитители схватили альбом и помчались к

забору. Бледный парень удирал вместе с ними.

Пока Семка вскочил, пока перелез через забор, похитителей и след

простыл.

– И это в самом центре города! - восклицал я, расхаживая по комнате.
–

Среди бела дня! Куда только смотрят дружинники!

Семка сидел в моем кресле-кровати подавленный. Я понял, что мои слова

отлетают от него, как мяч от стены.

Тогда я сказал:

– Надо действовать.

И мы ежедневно стали появляться в книжном магазине. Для отвода глаз мы

брали альбом с самыми обыкновенными марками - их можно купить в любом

киоске.

К нам подходили, внимательно рассматривали альбом, махали руками: "А, ерунда", - и отходили. Нам это было на руку. Не привлекая внимания, мы в

четыре глаза (два моих и два Семкиных) наблюдали за всеми, кто входил в обе

двери магазина.

Три дня не принесли нам успеха. Надо было менять тактику.

– Вот что, - сказал я Семке, когда мы собрались в четвертый раз на

"охоту".
– Тебе придется изменить внешность.

Семка вздрогнул, когда я схватил его за нос.

– Вообще неплохо бы укоротить нос, но это нереально, - подумал я вслух

и отпустил Семкин нос.

Семка облегченно вздохнул и ласково погладил нос.

Я еще раз оглядел Семку. Мой друг, не мигая, смотрел на меня: что еще я

предложу ему укоротить?

– Придется отказаться от кудрей, - грустно сказал я.

Кудри были гордостью Семки. Еще летом, когда он узнал, что в 6-м классе

можно будет щеголять в прическах, Семка стал любовно отращивать свои волосы.

Когда он появился 1 сентября, все ахнули, особенно девчонки. Шевелюра

преобразила Семку. Теперь он был похож на всех великих музыкантов прошлого

сразу.

И вот я смотрю Семке в печальные глаза и говорю:

– Надо, Сема, понимаешь?

Семка шмыгает носом.

– Иначе мы не добудем марки, - настаиваю я.