Чтение онлайн

Свою избранницу он раздевал медленно, наслаждаясь каждым неторопливым касанием, мягкостью ее платья, тем влекущим шорохом, с которым ткань скользила по телу Ньол, собираясь складками под его пальцами, видом постепенно оголяющейся кожи. С трепетом он взвесил в ладонях обнаженную грудь — аккуратную, острую, с торчащими сосками. С неменьшим благоговением опустился на колени, чтобы приникнуть губами к животу и ощутить, как он поджался от этой ласки.

Пальцы Ньол зарылись в его волосы, влажные после ванны, когда он принялся целовать манящий треугольник женской плоти и ее бедра с внутренней стороны.

— Что ты… Что ты делаешь? — задохнулась она, когда Дракх осмелел и языком провел вдоль сокровенной расселины. — Что ты…

Ее грудь вздымалась, наполняясь воздухом. Руки в его волосах сжимались в кулаки и болезненно тянули за длинные пряди.

— О боги, — стонала Ньол, покачиваясь на носках, пока Дракх стоял перед ней на коленях и держал ее за ягодицы. — Нет, не надо… Да, пожалуйста. Ох… Неужели так можно?

Она отвела руку назад и зашарила в воздухе в поисках опоры.

— Где спальня? — прохрипел Дракх, подняв голову и взглянув на любимую снизу вверх.

С видом, совершенно растерянным, Ньол махнула ладонью куда-то в сторону лестницы, ведущей во мрак. Казалось, она не может вспомнить, как из слов складывать предложения.

Дракх сгреб ее в объятия, мягкую, податливую, голую, и одним махом преодолел десяток ступеней. На втором этаже он распахнул первую попавшуюся дверь и угадал: его глазам открылась широкая кровать с одной-единственной подушкой на правой половине. Лунный свет косым лучом рассекал комнату, падая от окна.

С нетерпением он опустил Ньол на постель и раздвинул ей ноги, раскрыв ее для своих пальцев и языка. Под его ласками она дернулась, но его ладони не позволили ей свести бедра. Тогда любимая притихла. Сначала она лежала неподвижно, абсолютно беззвучно, словно не решалась отдаться удовольствию, но вскоре с ее губ начали срываться неуверенные, робкие стоны.

Стоны раздавались все громче. Пальцы любимой вернулись на его макушку, бедра качнулись навстречу жадному рту. Дракх старался изо всех сил, желая увидеть, как избранница потеряет над собой контроль. Ему хотелось довести ее до полного исступления, до слез, чтобы потом, насытившись, она посмотрела на него сияющими, благодарными глазами.

Впервые ему было приятно то, что он делает. Впервые он сам упивался происходящим. Запахом женщины, нежностью ее плоти, терпким вкусом желания.

Вдруг пальцы сжались в его волосах особенно сильно, и он услышал умоляющее: «Дракх… Дракх…»

Ньол двигала бедрами, выстанывая его имя, и Дракх почувствовал себя самым счастливым мужчиной в мире.

Не отрываясь от своего занятия, он поднял глаза и увидел, как Ньол неуклюже вытащила из-под головы подушку и прижала к своему лицу. Двумя пальцами, окутанными влажным жаром, он почувствовал судороги ее оргазма.

* * *

Ньол лежала на кровати с ошеломленным видом и блестящими глазами смотрела в потолок. Дракх поднялся с колен, вытер ладонью губы и сел рядом. Избранница не шелохнулась, не повернула к нему голову, не скосила на него взгляд. Она выглядела так, будто ушла глубоко в себя в попытке осмыслить то, что между ними случилось. Ему даже захотелось спросить, в порядке ли она.

Обычно после близости с женщиной Дракх чувствовал себя опустошенным и торопился в ванную, где долго намывал руки и полоскал рот. Затем он искал повод сбежать от навязанной любовницы домой или с фальшивой улыбкой аккуратно выпроваживал ее из своей квартиры — смотря, на чьей территории они трахались. Мысленно Дракх называл это неприятное действие «акт» или «задание». «Приступить к акту», «завершить акт», «выполнить задание». Оставшись наконец в одиночестве, он остервенело чистил зубы и принимал душ. Брал самую жесткую щетку и соскребал с кожи призрак чужих прикосновений.

Сейчас, по привычке, Дракх тоже подумал о том, что неплохо бы посетить купальную комнату. Он помнил, где она, и поднялся на ноги, следуя знакомой схеме, но сделал только два шага к двери, как вдруг с удивлением осознал, что больше не испытывает той острой, болезненной потребности отмываться до скрипа. Его руки не кажутся ему грязными. Во рту не стоит привкус тошноты. Ему не надо скорее хвататься за мыло, потому что он и так чист.

Мысль оказалась настолько непостижимой, что пригвоздила его к полу.

Тем временем Ньол завозилась на постели.

— Это было… — шепнула она смущенно-неуверенным тоном. — Не знала, что так можно.

Дракх посмотрел на нее.

Идти в ванную комнату и мыть руки не хотелось. Хотелось вернуться в постель к любимой. Он не ощущал себя подавленным, как это часто бывало в такие моменты. Его охватил душевный подъем. Восхитительное чувство освобождения.

Забыв о старых привычках, он нырнул в кровать и с наслаждением подмял под себя податливое женское тело. Они с Ньол снова целовались. Мягкие томные поцелуи очень быстро перестали быть таковыми. Все больше в их взаимных ласках сквозили жадность и нетерпение. Руки любимой гуляли по его плечам, спине, задней стороне шеи. В ответ он мял ее бедра и груди, забирал лицо в лодочку ладоней и гладил большими пальцами скулы. А потом, не поднимаясь с Ньол, раздвинул ей ноги, стройные, гладкие и ощутимо сильные — ноги воительницы, а не домашней девушки. Ему нравилось, что под плотной зеленой кожей ощущались тугие мышцы.

Их взгляды встретились. Прежде, чем толкнуться внутрь, Дракх замер, глядя избраннице в глаза. Они смотрели друг на друга, напряженные, готовые переступить черту, но желающие сполна прочувствовать этот особенный момент перед абсолютным единением.

То ли отвечая на молчаливый вопрос любовника, то ли подгоняя его, Ньол кивнула. Дракх словно ждал разрешения и, получив его, качнул бедрами. Его истинная пара выгнулась под ним, вдавив затылок в подушку и закатив глаза. Владеть ею было упоительно.

С Ньол он ощущал себя цельным, чистым, живым. То, как она стонала под ним, то, как колыхались от толчков ее маленькие, но крепкие груди, линии ее выгнутого горла, трепет ресниц, сведенные в муке удовольствия брови, ее теснота и жар, сила и невинность — все это лишало разума. Хотелось двигаться быстрее, вбиваться яростнее, рычать от желания присвоить эту женщину себе, взять и не отпускать.

Обезумев от любви, он то клеймил поцелуями ее шею, то шептал на ухо всякие глупости, а она беспомощно цеплялась за его плечи, как если бы мир вокруг рушился и надо было найти точку опоры. От мощных ударов его бедер Ньол возило по матрасу, вверх-вниз, вверх-вниз. Ее затылок терся о подушку. Изголовье кровати стучало по стене, и этот монотонный, ритмичный звук смешивался с их стонами и воем ветра за окном.

Этой ночью Дракх впервые познал истинную страсть.

Этой ночью Ньол впервые получила удовольствие от близости с мужчиной.

На рассвете я предусмотрительно задернула шторы на всех окнах, чтобы солнечные лучи не проникли в дом и не покусали чувствительную кожу Дракха. Пока мой эльф отсыпался после долгой дороги, я исследовала сохранившиеся на кухне запасы. В шкафчиках осталось немного крупы. На верхней открытой полке я нашла банку хорошего, не грибного, чая и половинку засохшего печенья, твердого, как камень. Последнее сразу отправилось в мусорку.