Чтение онлайн

– Ну конечно понимаю.

– А ты, Джейк,- сказал я,- не запирай сегодня на ночь дверь. Я к тебе постучусь.

Я увидел, как сдувается его монгольфьер.

– Разумеется, - сказал он.

– Ура-а!
– Рики вскочила из-за стола, поцеловала меня в щеку и выбежала из комнаты.
– Браво!

"Кровавую Мэри" пили в молчании.

В этой тишине я сказал себе: "Будь начеку". Я положил еще кусок омлета и сел, ожидая, что Джон вновь перейдет в наступление.

– Насчет твоих денег, - промолвил наконец Джон.

– Нет у меня никаких денег.

– Ну, тех, которые ты получишь, малыш, в мае от этих милых людей в Нью-Йорке.

– А, ты об этом, - сказал я, нарезая полоски из своего тоста, не обращая внимания на взгляды.

– Ты слушаешь? Джейк, ты не согласен? Мы идем завтра в Феникс-парк, выбираем лучшую лошадь в восьми заездах и ты ставишь всю сумму на одну лошадь. Или пан, или пропал! Ну как тебе?

– Не-а, - сказал я наконец.

– Это что за ответ? Это даже вопреки принятым правилам грамматики.

– "Не-а"? А по мне, так нормально. Не-а.

– Черт бы тебя побрал!
– вскричал Джон.
– С кем я связался? С трусишкой? С дрестуном? С мокрицей?

– Все в точку, - признался я.
– Чем и горжусь.

– Моби Дик плюнул бы тебе в рожу.

– Вполне возможно.

– Мелвилла стошнило бы от тебя.

– Не сомневаюсь.

– Хемингуэй не сел бы рядом с тобой в двухместном нужнике из-за несоответствия мужского опыта.

– Это я не стал бы делить с ним свой нужник.

– Ты полюбуйся на него, Джейк.

– Любуюсь.

– Он отказывается!

– Обделался.

– Именно, - сказал я и встал.

К тому времени у меня разболелся живот. Я достал телеграмму из кармана. Это был чистый лист бумаги. Без единого слова. Всего за один этот жуткий час им удалось выжечь, вытравить, стереть и уничтожить слова, новость, радость.

Мне понадобится уединиться в тихой комнате в Дублине с чистым клочком бумаги, поднести к нему зажженные спички, чтобы проступили слова: "Тебе присудили премию. Ты что-то значишь. Ты в порядке" - или что там еще было написано сегодня утром в девять часов. Что бы там ни было, теперь я не мог этого прочесть.

Я мог бы бросить бумажку на пол, но увидел, как Джон дожидается, когда ему доставят это удовольствие. Я скомкал телеграмму и запихнул в карман.

– К твоему сведению, - сказал я, - я все обдумал. Взвесил. И на ближайших скачках в Примроз-парке я поставлю все свои шальные деньги... на... Оскара Уайльда!!!

Потом я взял "кровавую Мэри" и, медленно прогуливаясь - не резкой походкой, а именно прогуливаясь, - прошел мимо Джона и Джейка и поднял стакан.

Вышел за дверь.

Рики нашла меня на заднем каменном крыльце "Кортаун-хауса" спустя десять минут. С кончика моего носа капали слезы.

– Черт, какой же ты восхитительный сукин сын.

– Хотел бы я это ощущать, - пробормотал я.

Я протянул ей скомканную телеграмму:

– Текст еще не появился?

– Что?

– Слова. Премия. Извещение.

Он посмотрела на листок при тусклом свете:

– Да, - а потом тихо, увидев мое лицо, сказала: - Да!

Слова вернулись, потому что ома прочитала их мне.

И я поверил.

Я телеграфировал в Нью-Йорк, что прибуду туда 24 мая получать премию из рук Джона Херси, Роберта Шервуда, Нормана Казинса, Лилиан Хелман и прочих. Больше про телеграмму я не заикался.

Как, впрочем, и Джон с Джейком.

ГЛАВА 25

Во сне я услышал дикий стук в дверь моего номера. Я встал, пошатываясь, и нетвердыми шагами пошел открывать. Широко распахнув дверь, я обнаружил за ней ухмыляющегося Джона собственной персоной, одетого в черный водолазный костюм, с трубкой и маской в руках, ярко-желтым кислородным баллоном и пневматическим подводным ружьем.

Давай, малыш!
– закричал он.- Я научу тебя нырять с аквалангом!

– В три часа ночи?
– заорал я.

– Давай, давай, не трусь!
– вопил он.

И я как последний идиот поплелся за ним.

Чтобы пойти ко дну.

И проснуться от кошмара, утопая в поту.

ГЛАВА 26

Финн тряс меня за локоть.

– Сынок, - ласково сказал он, - тебе пора уходить.

– Что?
– спросил я.

– Все это время ты просидел в философической кабинке. Тебя доконала последняя доза спиртного. Меня заела бы совесть, если б я тебя разбудил. Так что я оставил тебя скрежетать зубами и мучиться во сне.

– Скрежетать? Мучиться?
– Я высвободился из тесных объятий отдельной кабинки.

– Как ты себя чувствуешь?
– взволнованно поинтересовался Финн.

– Безумно.

– Это потому, что ты проснулся, или потому, что сон неправдоподобный?

– И то и другое.

– Однажды я колошматил жену и проснулся. При том, что я за всю свою жизнь ни одну женщину пальцем не тронул, пробуждение было ужасающим. Иногда не мешает поквитаться...

– А твоя жена кричала в этом сне?

– Она приняла наказание безмолвно, из-за чего все мои усилия пошли прахом. К тому же я не мог глаз поднять днем, потому что она в моем кошмарном сне жаловалась Богу.

– Который час?

– Поздно. Звонил твой босс, интересовался если не твоей душой, то хотя бы телом. Я сказал, что тебя нет, что в некотором роде соответствовало истине, особенно после того, как увидел тебя не столько обезумевшим, сколько опечаленным, когда ты вошел. Это печаль лишила тебя рассудка?

– Да.

– Могу ли я предложить тебе что-то кроме выпивки?

– Что, к примеру, Финн?

– Большую ложь, замешенную на малюсенькой правде. Еще одно столкновение с гением: великий старик в автомобиле и я, начинающий петух. Давным-давно.

Финн замолчал.

Я оживился:

– И о чем же пойдет речь?

– Обо всем по порядку...

– Расскажи ему все как было, Финн.

– Ты и вправду хочешь знать?
– Финн смерил меня взглядом, и стал шарить в своей памяти.

– Хочу. Мне нужно встряхнуться. Финн, а то голова забита попрошайками и слякотью!