Зелья и предубеждения
Шрифт:
— Я не хотел, чтобы она напала на тебя, — сказал я.
Уголки ее губ поползли вверх.
— Уж не знаю. Выглядело это весьма подозрительно. Я думаю, вы на меня зуб точите, мистер Даркстоун.
Ее игривый тон отозвался во мне дрожью азарта.
— И с чего бы мне точить на тебя зуб?
— Потому что я тебя бешу.
— Возможно, это и правда, — ответил я, не отрывая взгляда от ее глаз. Мой голос упал до шепота. — Но я знаю куда более приятные способы снять это напряжение, чем ссора.
Она приоткрыла рот, но тут же резко встала.
— Доброй ночи, Дрейвен, — она остановилась у моего стула, наклонилась и прошептала: — Спасибо за ужин.
Ее щека почти коснулась моей, и по телу змеями поползло желание.
Я смотрел ей вслед, пока она выходила из трактира, не отводя глаз ни на секунду. Пиздец, я влип по самые уши.
Глава 34
?
Элспет
Рука ныла от бесконечного оттирания окна. Эта грязь просто не поддавалась. Я перепробовала все чистящие зелья, что варила мама, пробовала старое доброе мыло с водой, вкладывала всю свою силу — бесполезно.
Почти весь коттедж мы уже привели в порядок, кроме окон, сквозь которые по-прежнему едва ли можно было что-то разглядеть.
Я подняла взгляд на дом:
— Ты это нарочно? Не даешь нам отмыть стекла в наказание за что-то? Мы вообще-то пытаемся тебя подлатать.
В ответ окно распахнулось, и в лицо мне ударил порыв ледяного воздуха. Я сердито уставилась на раму:
— Ну и ладно. Я сдаюсь.
Я вышла из дома и углубилась в лес. Вокруг стрекотали насекомые и щебетали птицы, мягко шелестела листва. Я глубоко вдохнула аромат сосны и кедра, который тут же напомнил мне о Дрейвене. Именно так от него пахло вчера в трактире, когда я наклонилась, чтобы попрощаться. Кажется, я специально придвинулась поближе ради этого запаха — верный признак того, что я окончательно теряю рассудок.
Я потерла предплечья, вспоминая его слова:
Но я знаю куда более приятные способы снять это напряжение, чем ссора.
Всю прошлую ночь я ворочалась с боку на бок; пульсация между ног стала такой нестерпимой, что в конце концов пришлось унять ее рукой. И все это время я думала о Дрейвене — о том, каково это, почувствовать его в себе. Всего, целиком. Та ночь на диване была лишь искрой, но ее хватило, чтобы разжечь голод, который никак не желал утихать.
И это становилось проблемой, учитывая рассказ Хелены. Я задумчиво закусила ноготь. Можно было бы спросить Дрейвена напрямую, но это означало бы предать Хелену и, возможно, подставить ее.
Дрейвен явно был связан с Верховной Ведьмой — как минимум через родителей. И это была еще одна причина держаться от него подальше. Верховная Ведьма — единственный человек, способный окончательно погубить мою семью, так что нам нужно быть от нее как можно дальше.
Я застонала, закрыв лицо руками. Это просто катастрофа.
— Что ты тут делаешь на таком холоде? — из-за деревьев показалась Огги. — Дом тебя выставил? Со мной он так и поступил на днях. Просто открыл дверь и выпихнул на мороз.
Я смерила ее взглядом:
— Это потому, что ты пнула дверь и назвала ее куском хлама.
— Она не открывалась! — буркнула Огги.
Я внимательно посмотрела на сестру:
— Где ты была?
Она вздернула нос:
— Гуляла. Заводила друзей. Налаживала связи.
Она прошла мимо, а я лишь посмотрела ей вслед. Огги зашла в дом, с грохотом захлопнув за собой дверь. Не то чтобы я ей не доверяла, но она не всегда принимала верные решения. Оставалось надеяться, что, чем бы она ни занималась, она соблюдает осторожность.
За домом послышался шорох. Обойдя коттедж, я увидела Аделаиду и маму — они возились в огороде, стоя на коленях, с перепачканными землей руками и щеками.
— Что сажаем сегодня? — спросила я.
Аделаида подняла голову; щеки ее раскраснелись, глаза сияли. Хотелось бы мне, чтобы сестра всегда была такой счастливой и живой.
— Посадили шпинат. У меня появилась идея супа с острыми колбасками, шпинатом и лапшой.
У меня слюнки потекли от одной мысли об этом. Аделаида годами не была так воодушевлена. Когда мы разбивали лагерь в наших переездах, она всегда отвечала за еду, но готовила что-то простое, без изысков с травами и специями.
— И мамины чары творят чудеса, — она указала на огород, густо заросший томатами, перцами и цветами. — Защищают посадки от холода и вредителей.
Аделаида выкопала ямку и бросила туда семечко.
— Мама работает над новым зельем для ускорения роста, а у меня есть идеи для холодных супов, когда наступит лето.
— Думаю, нам даже не придется открывать аптеку заново, — вставила мама. — Лавка с супами процветает, а заказы на вынос только растут. Вчера старик Велдар заявился к нам и требовал еще того томатного супа с базиликом.
Я живо представила, как он топает к нашему дому, размахивая тростью и требуя еды.
— Полагаю, это комплимент, — сказала я, но тут же нахмурилась, осознав мамины слова. — Рано или поздно нам все равно понадобится повозка.
Мама поджала губы:
— Ну да, ее мы заберем, но, по-моему, идея с супами — это хит.
— То есть ты хочешь продавать их в дороге? — я пыталась понять, как это будет работать. — Но возникнут проблемы с ингредиентами, огорода-то под рукой не будет. Придется все закупать на рынках, а сейчас у нас такая хорошая прибыль именно потому, что почти все свое…
Мама и Аделаида перестали копать и уставились на меня с недоумением.
— Мы не будем продавать суп в пути, — раздраженно отрезала мама. — Мы останемся здесь, в этом доме, и будем торговать на рынке.
В горле встал ком, по коже проступил пот. Сердце заколотилось, грудь сдавило.
— Элспет? — Аделаида потянулась ко мне.
Я покачала головой, скрестив руки на груди и стараясь дышать ровнее.
— План был не такой, — выдавила я прерывисто. — Этого никогда не было в планах. Это временно.
— Но так не должно быть, — возразила Аделаида. — Мы здесь счастливы, и никто нас не подозревает.
Пока.
— А ты сказала об этом Элму? — спросила я, не разжимая рук.
Аделаида сглотнула.
— Я очень надеюсь, что, когда ты решишься ему признаться, он проявит милосердие, доброту и поддержку, — медленно проговорила я. — Но, по-моему, ты до сих пор молчишь именно потому, что понимаешь — это риск.
Аделаида нахмурилась:
— Риск есть всегда, Элспет. Неважно, проклята ты или нет. В этом и заключается любовь.