Чтение онлайн

Куски картинки никак не складывались в единое целое.

Прибыла кабина лифта, они вошли. Спустились на этаж подземной парковки. И тут его осенило:

«Наркоман, способный подстроиться под фантазии любого мужчины, не сможет быть убийцей.

Значит, она была всего лишь очень успешной проституткой!»

Купер нервно почесал локоть:

– Извини.

Будто почувствовав, что за этим кроется гораздо большее, Шеннон не ответила.

Они сели в его автомобиль, который забрали со стоянки после похода в госпиталь. Два крутых пролета наверх привели к массивным воротам. Створка откатилась в сторону, и они влились в поток машин, следующих по Лейк-Шор-драйв.

– Ее вины здесь нет, – заговорила Шеннон, пристально глядя перед собой. – Она такой была не всегда.

– Так она девочка по вызову?

На лице Шеннон переменчивым светом играли огни большого проспекта.

– Да, – наконец подтвердила она.

– А я-то думал… Думал, она убийца.

– Саманта? – удивилась Шеннон. – Конечно же нет. Разумеется, у нее были влиятельные клиенты, и уверена, если бы Джон попросил, она бы стала убийцей. Она бы сделала для него все что угодно. Но он никогда не просил.

– Так почему ж она стала девочкой по вызову? – Пристально вглядевшись в зеркало заднего вида, Купер сменил полосу движения. – Очевидно, что у нее первый уровень. Чтец, подобный ей, мог бы…

– Что? Работать на ДАР?

Купер вспомнил Саманту, какой увидел ее впервые. Крошечный шаг вперед – и едва заметное изменение позы. В ней чувствовалась сила. Хотя, конечно, то было частью игры. Но что эта игра оставляла ей, реальной женщине?

– Извини. – Лежащие на коленях ладони Шеннон терла одна о другую. – Может, в том, что ты увидел ее такой, есть и моя вина. Ты прав, у нее первый уровень. И она чувствует эмоции. Чувствует их всегда. Ее дар – читать других и сопереживать им. Действительно сопереживать, всей душой, представлять мир таким, каким его видят другие. Ей бы актрисой стать. Она проходила обучение в академии, но ее там особо не обрабатывали. Во всяком случае, не так, как Джона. И возможно, обучение прошло бы для нее без особых последствий. Прошло бы, но в тринадцать лет…

Купер непроизвольно сжал пальцы на руле:

– Кто это был?

– Ее воспитатель. Знаешь, по какому принципу работают академии? У каждого воспитанника там есть воспитатель. Всегда нормальный. Академия делает так, чтобы мы, анормальные, всегда видели угрозу друг в друге. Воспитатель – единственный, кому можно верить. Разумеется, он настоящий монстр, но ты-то этого не понимаешь, ведь ты еще ребенок. Воспитатели кажутся сопереживающими тебе взрослыми, а поскольку у тебя нет ни мамы, ни папы, ни братьев, ни сестер, ни даже собственного имени… – Шеннон пожала плечами. – Все дети нуждаются в любви взрослых, будь они нормальными или сдвинутыми.

Купера обуял тот же беспомощный гнев, какой он испытал при посещении академии, когда лишь с огромным трудом преодолел желание выбросить проклятого директора из окна.

– К тринадцатилетнему возрасту она выглядела такой же миниатюрной и привлекательной, как сейчас. И ты не забывай – у нее был дар. Она знала, что нужно людям. В особенности мужчинам. – Шеннон глубоко вдохнула. – Он убедил ее, что у них настоящая любовь. Обещал, что вскорости вытащит ее из академии, а пока – между делом – дал то, что помогло бы ей там держаться. Поначалу вайкоден, но он стал лишь первой ступенькой лестницы. Так что ко времени, когда Саманта наконец-то выбралась из академии, она уже вовсю нюхала героин. Бывший воспитатель снял ей квартиру, но уже и претворяться даже перестал, что у них любовь. Представил своим «друзьям» и заявил, что за следующую понюшку ей необходимо их обслуживать. Так она и стала такой, какой ты ее узрел.

– Господи! – Купер словно увидел Саманту совсем другими глазами: не искушенную женщину, а девочку-подростка, которую предали все и вся. – Она… ее воспитатель…

– После того как Джон выпустился из академии, он стал о ней заботиться. – Шеннон повернулась к Куперу, и он увидел ее улыбку. – Забавно, но наставник вскорости исчез, и никто его с тех пор не видел.

«Хоть руки у тебя и по локоть в крови, террорист Джон, что-то в тебе есть хорошее…»

– Сейчас она независима. У нее нет сутенеров. Но за спиной всегда маячит наставник. Ей бы стать великой актрисой, или воспитателем, или врачевателем, но видеть ее в этой роли мир нормальных не желает. Не для того ее тренировали. И что бы она ни делала, как бы себя ни вела, она для них – сдвинутая.

Шеннон замолчала. История повисла между ними сигаретным дымом. Куперу хотелось бы возразить, сказать, что не все вокруг таково, каким ей видится, и не все нормальные вписываются в ее картину мира. Но мир был таким, каким он и был в действительности. Единственным и весьма далеким от совершенства.

– Тем не менее, – продолжала Шеннон, – даже после нашего сегодняшнего неудачного расставания Саманта останется верна своему обещанию: пока мы не доберемся до Обетованной, люди с моей стороны нас не тронут.

– Будем надеяться. Но прежде чем отправимся дальше, нужно сделать кое-что еще.

– Знаешь, а поначалу я подумала, что речь идет о штурмовой винтовке или о какой-нибудь высокотехнологичной шпионской игрушке.

– Ты разочарована?

– Как раз напротив. – Шеннон взяла очередной кусок пиццы. – Я уже тогда была голодной.

Заведение, где они находились, было скорее баром, чем рестораном, – подвальчик с кирпичными стенами и неоновыми огнями. Пиццу здесь подавали что надо: тонкое тесто, а на нем лишь пепперони да острый перец. Зато и народу здесь было прилично, а на здоровущем трехмерном экране показывали матч с участием «Медведей».

«Медведи» забили, и посетители взревели все разом. В Чикаго любили свою домашнюю команду. Шеннон тоже издала победный вопль.

– Да ты, как я погляжу, футбольный фанат!

– Вовсе нет. Я фанат Барри Эдамса.

– Вот уж удивила. – Купер улыбнулся. – Впервые с тех пор, как я тебя увидел. Вернее, нет, во второй раз. Впервые я был удивлен, когда мы запеленговали твой мобильник и оказалось, что через наш периметр прошла поразительно красивая девушка.

Указательным пальцем Шеннон стерла соус с нижней губы:

– Я не была уверена, что получится, поскольку не знала, заведен ли у вас на меня файл.

– Не было никакого файла. Не было абсолютно ничего.

– Держу пари, что сейчас у твоих коллег на меня целый том.

Купер рассмеялся:

– Полагаю, что толстенный. Скорее всего, в списке наиболее разыскиваемых на первом месте стоит Джон Смит, затем я, а сразу за мной – ты.

Мысль была непривычной, но еще более непривычным оказалось то, что он действительно считался врагом государства.

В голове словно зазвучал голос Роджера Диксона:

«Скажи еще раз. Считаешь ли ты Купера хорошим парнем?»

Впрочем, размышления подобного рода были сейчас не к месту, и Купер с легкостью их отбросил.

– А как ты творишь свои фокусы?

– Ты говоришь о моем даре?

– Именно.

Шеннон не принадлежала к тем женщинам, для которых при любых жизненных обстоятельствах необходимы нож и вилка; она просто взяла рукой кусок пиццы и откусила. Задумчиво глядя в пространство, прожевала и только тогда наконец заговорила: