Чтение онлайн

— И ничего больше? — уточнила Нора. — Как его имя?

— Простите, разве я не сказал? Катал. — Рафтери замолчал. — Он был известен как Катал Мор, из-за высокого роста.

— Катал О’Флаэрти. СОЕ Вы не смеете утверждать, что это совпадение, — сказала Нора Кормаку, упиваясь победой. — И дата верная. И месторасположение, и инициалы верные. Значит, наша рыжеволосая девушка — его жена, скорее всего так, и нет сведений о том, что она тоже сослана. Но если его лишь сослали за преступления, почему же ее казнили?

И она тяжело вздохнула.

— Кто-то записывал местные народные песни? — спросил Кормак. — О прославленном разбойнике могли бы сложить одну или две.

— Я не уверен, делалось ли это официально, но, знаете, явления такого рода… — на мгновение Рафтери, нахмурившись, заколебался.

— Да? — Нора навострила уши, ожидая услышать совет.

— Вы не найдете никого лучше моей тети, Мегги Клири ее имя. Живет в маленьком местечке под названием Таллимор с той стороны горы. Но должен предупредить вас, она немного вспыльчива. У нее были и хорошие времена, и плохие, и вот сейчас плохое начало перевешивать хорошее. Но когда она в настроении, никто вам не расскажет больше обо всех семьях в округе. И она знает кучу песен — сотни. Вы таких и не слышали. Если вы поболтаете с ней, уделите внимание, ей это понравится. И виски пришлось бы кстати.

В половине одиннадцатого следующего утра Кормак и Нора уже упорно трудились на раскопках. По небу с запада на восток неслись клубящиеся вереницы серых туч, влажный ветер гнал их с океана за горы. Опершись на мгновение о рукоятку лопаты, Кормак задумался о собственной жизни, о том, что останется от него через триста, восемьсот или тысячу лет: с вещами, закатившимися под половицы или запрятанными так, чтобы никто их не нашел, пока и он сам не забыл об их существовании. Он отождествлял себя со скопидомами минувших веков, которые закапывали и охраняли свои сокровища, а затем — из-за провалов памяти, миграции или смерти — не могли вернуть их себе.

Он взглянул на Нору. Она просеивала землю через крупноячеистое сито в поисках артефактов: черепков посуды, остатков стекла, шлака и позеленевшей от времени бронзы. Что касается археологических находок, то раскопки ранних христианских поселений обычно приносили небогатый «урожай»: кости убитых животных и осколки разбитой посуды. Большинство того, что использовалось в подобных общинах, было сделано из органического материала и давным-давно сгнило. Но все же никогда не знаешь, что найдешь. Хотя остатки строений на поверхности не сохранились, они, без сомнения, находились под землей и могли поведать об особенностях строительной и производственной деятельности. И, конечно же, сохранились наслоения мусора, где каждый пласт содержал ценную информацию. Он живо ощущал значимость и притягательность археологии. К каждому участку раскопок он относился как к потенциальной сокровищнице, каждый шаг в раскопках предпринимал со скрупулезной тщательностью, чтобы ни в коем случае не пропустить ценный артефакт, особо важную деталь. Он трудился не только для настоящего, но и для будущих ученых, которые, возможно, смогут увидеть нечто новое в сделанных им и его коллегами открытиях. Однако они не смогут этого сделать, если современные исследования не будут предельно добросовестными и профессиональными. Образцы почвы, которые он взял сегодня, будут отправлены в лабораторию для изучения микроостатков, остатков насекомых, семян и растительного материала. Они продолжали использовать и традиционные приемы работы, проводя раскопки вручную, просматривая все невооруженным взглядом, хотя за последние несколько лет было разработано множество новейших технологий микроскопического и химического анализа, о которых вооруженный лопаткой Габриал мог только мечтать.

Кормак смотрел, как работает Нора: стоя на коленях в грязи, с закатанными рукавами. На ее темные брови налипла серая пыль. Она была от него уже футах в четырех, сосредоточенно просеивая почву, а затем сваливая ее в растущую кучу. Кормак почувствовал, что ему здесь нравится: тишину нарушали только скрип лопаты, тяжелые шлепки перебрасываемой почвы да отдаленный крик вспугнутой вороны.

— Вы не устаете, когда ничего не находите? — спросила Нора. — Столько вкалывать — и ничего, кроме четырех футов сплошного песка и гравия? Что заставляет вас продвигаться, дюйм за дюймом, вперед?

Странно, она как будто подслушала его мысли.

— Надежда, полагаю, мечта, которая вдруг да сбудется. Ваша работа, вероятно, тоже обыденна — тысячи банальных случаев, пока вы не наткнетесь на действительно интересную аномалию. Но разве этот поденный труд не делает моменты озарений еще более запоминающимися?

— Вы правы, безусловно, — сказала Нора, — но напомните мне еще раз, что мы ищем.

— Артефакты какого угодно периода, конечно, но также остатки каких-либо структур, вкрапления золы или древесного угля, которые помогут датировать пласты раскопа. Мусорные ямы, шлаковые кучи, прочие специфические следы человеческой деятельности. У общин, подобных этой, были не только духовные, но и вполне мирские потребности. Давайте попробуем разобраться, что могло происходить здесь когда-то и в каком порядке. — Продолжая говорить, он извлек кусочек бумаги и написал на нем цифру, а затем наколол бумажку на трехдюймовый гвоздь, торчащий из насыпи. — Я допускаю, это кажется безнадежным — пытаться раскрыть тайны целой культуры, наблюдая какие-то мелкие фрагменты, словно бы сквозь замочную скважину. Но если сложить небольшие открытия, сделанные по всей стране, то возникнет цельная картина. И кто утверждает, будто мы ничего не нашли? — Он жестом указал на глинистую насыпь перед собой. — Смотрите, как меняется цвет почвы. И видите тонкий черный слой в промежутке? Это древесный уголь, свидетельство человеческого жилья. Еще немного, и мы установим, что за дерево они жгли. Вам придется учиться смотреть.

Он отложил лопату и сел рядом с Норой.

— Посмотрите вон туда, — сказал он, показывая на виднеющийся за дорогой пейзаж. — И скажите, что вы видите.

Нора подняла голову и взглянула на сенокосные поля и пастбища.

— Скот, траву. Много желтых цветов. Ничего особенного.

— Посмотрите еще раз, — сказал Кормак. — Прямо туда.

— Я вижу холм. Это что, какой-то обман зрения?

Кормак ничего не ответил, молча глядя на нее.

Очертания круглого холма, который казался естественной частью ландшафта, были не совсем обычными. Он понял, что она уже заметила чрезмерную округлость и чрезмерную правильность холма, причем один край был срезан, словно вход в шахту. Он внимательно наблюдал, как ее рот приоткрылся, и она вновь к нему повернулась:

— Что это?

— Ну, может, остатки военных укреплений или могильного кургана.

Ему было приятно, что она так заинтересована.

— Прямо мурашки по коже, — сказала она.

— Клянусь, я не хотел, чтобы вы волновались.

Некоторое время они работали в молчании.

— Вы знаете, Рафтери обещал через пару дней устроить нам встречу с его тетей, — сказала Нора. — А пока мы можем еще кое-что сделать.

— Что вы предлагаете?

— Ну, мы могли бы съездить в центр по наследствам, который вы упоминали, посмотреть, какого рода записи там хранятся. Мы могли подкупить Робби печеньем, чтобы он разузнал все, что сможет, о Катале Море О’Флаэрти.

Она замолчала, но он чувствовал — было что-то еще.

— И…

— Ну, что я действительно хотела бы — так это заглянуть внутрь башни. Вы умеете взламывать замки?

— Подождите. Я не собираюсь никуда врываться.

— Ну, а как мы еще можем туда пробраться? — спросила Нора, вываливая просеянную почву из сита и стуча им, чтобы вытряхнуть остатки щебня и глины. — Таблички «Добро пожаловать» там точно не висит. Я полагаю, вы ожидаете приглашения.

— Если вы настаиваете, у меня нет иного выбора, кроме как уступить, и то лишь для того, чтобы уберечь вас от неприятностей.

— Я вполне справлюсь и одна, — сказала Нора. — Возможно, так и придется сделать, раз вы столь щепетильны.

Кормак прижал палец к губам, чтобы она замолчала, и Нора прислушалась. Она ничего не услышала, кроме резкого крика коростеля.

— Здесь кто-то есть, — сообщил Кормак очень тихо. — Там, в монастырской аркаде. Продолжайте работать. Может, кто-нибудь сейчас к нам и выйдет.

Они опять принялись за работу, время от времени украдкой поглядывая на монастырскую стену.