Чтение онлайн

***

Сон не шел к Паво. Каждое мимолетное мгновение дремоты разрывалось первыми вспышками того кошмара об Отце, погребенном под песками. Когда Сура разразился скрежещущим храпом, Паво сдался, соскользнул с койки и направился к выходу из палатки.

Снаружи воздух пустыни был приятно прохладным — некоторые часовые на стенах даже накинули плащи на плечи, вглядываясь в темноту. Несколько человек брели к отхожим местам — яме, вырытой в углу форта, — и обратно. Но на стенах были две фигуры, которые, казалось, не двигались с самого заката. Галл и Карбо, на соседних углах.

Паво посмотрел на каждого из них по очереди, затем поднялся по каменным ступеням к своему трибуну.

— Там все тихо, а, господин? — неуверенно спросил он, приближаясь.

— Именно, и мне это не нравится, — сухо ответил Галл, не отрывая взгляда от востока.

— Я могу сменить вас на посту, господин, если хотите? У меня все равно мало шансов уснуть.

— Я не на посту, — пробормотал Галл. — А мы со сном и в лучшие времена редко ладим.

Паво улыбнулся, но лишь потому, что знал: трибун его не видит. Он хотел было поднять свой почти пустой бурдюк, чтобы предложить Галлу воды, но заколебался и опустил его; этот человек ел и пил так же редко, как и спал.

Кроме как о военных делах, Галл мало с кем разговаривал, и немногие знали, как с ним говорить. Тишина становилась хрупкой, и внезапно Паво почувствовал, что вторгается в уединение Галла.

— Спокойной ночи, господин, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

— Я знаю, что не дает тебе спать, парень. Я слышал, как ты говорил с Карбо в Антиохии — в таверне, — сказал Галл, заставив Паво замереть на месте. — Я понимаю, что мысли о том, что случилось с твоим отцом, должно быть, затмевают все остальное. Но этот свиток, который мы ищем, он значит всё для империи. Ты понимаешь, что может случиться, если мы не сможем его найти?

Паво обернулся, сглотнув. Он почувствовал очертания фалеры у себя на груди.

— Господин, вы можете на меня положиться. Я бы ни за что не подверг жизни людей опасности.

— Неужели? — Галл резко обернулся, вскинув бровь. — Разве ты не сделал бы всё, что угодно — лишь бы избавиться от кошмаров, что мучают тебя?

Паво почувствовал себя пригвожденным тяжелым взглядом трибуна.

Затем, к счастью, Галл вздохнул, и плечи его расслабились. Он сел на край стены, лицом к Паво, и протянул руку.

— И да, я сделаю глоток воды, если у тебя есть чем поделиться. Нам нужно найти еще, и скоро, но, проклятье, как же я хочу пить.

Паво осторожно подошел и сел рядом, вытащил пробку из бурдюка, сделал скромный глоток и передал его командиру. Галл отпил, взгляд его стал отсутствующим, словно унося его куда-то в прошлое. Между ними повисло молчание.

— То, что ты сказал Карбо тогда в таверне... о том, чтобы ухватиться за самую призрачную надежду, — он замешкался, вставляя пробку обратно в бурдюк и подбирая слова. — Скажу тебе: я бы поступил так же. — Он вздохнул и посмотрел на звезды. — Воистину, даже просто иметь шанс — уже утешение.

Паво нахмурился. Мало кто знал что-либо о прошлом Галла. Даже те в XI Клавдия, кому он доверял как братьям — Феликс, Зосима и Кводрат, — мало знали о человеке внутри железного панциря. Но был один, кто кое-что знал. Мысли Паво вернулись к пропитанной кровью равнине Ад-Салицес, всего несколько месяцев назад, когда он держал умирающего опциона Авита на руках. Последние слова Авита застряли в мыслях Паво, и он так и не набрался смелости передать их человеку, которого они касались.

— Авит тебе рассказал, верно? — внезапно произнес Галл.

Застигнутый врасплох, Паво не нашел что ответить.

— Ну же, парень. Ты редко лезешь за словом в карман, — сказал Галл.

Мысли Паво кружились. Сомнение кололо губы, пока он собирался с духом.

— Господин, он сказал мне, что был спекулатором, убийцей, человеком, посланным в легион, чтобы... — его голос упал до шепота, глаза забегали по сторонам, — ...чтобы убить вас.

Галл кивнул, плотно сжав губы.

— И, клянусь Митрой, он оказался одним из моих лучших людей.

Оба молчали, думая о погибшем товарище. Этот человек отверг жизнь убийцы и сражался как лев в рядах «Клавдия». Его последние слова никогда не были понятны Паво.

— Почему его послали за вами, господин? — осторожно спросил он.

— Он был убийцей, парень. Так же, как ты когда-то был рабом. Так же, как я когда-то был... — слова замерли, и он снова уставился на восток, покачивая головой. — У каждого есть прошлое, Паво. Мы все делаем выбор. Каждый день. Ты молод, и твои самые главные решения еще впереди. — Он сунул бурдюк обратно в руку Паво. — В то время как некоторым из нас приходится жить с прошлым, с тем черным выбором, который мы сделали и который нельзя отменить.

Впервые Паво увидел, как глаза Галла заблестели. Но почти сразу же это исчезло. Лицо Галла собралось в складки, он тряхнул головой, и стальной блеск вернулся во взгляд.

— Не забивай себе голову моей сентиментальной болтовней, — сказал он, вставая и протягивая Паво руку. — Думай только о своем легионе и о том, что ждет впереди. Постарайся поспать, если сможешь. Завтра нас ждет еще один день тяжелого перехода.

Паво схватился за руку Галла и поднялся на ноги.

— Слушаюсь, господин.

Они расстались, и Паво спустился обратно в форт, поглядывая на свою палатку. Затем он снова заметил центуриона Карбо, все так же одиноко стоящего на другом углу крепостной стены. Паво подумал, что изможденному центуриону, возможно, тоже трудно уснуть. Он прикинул, не время ли подойти к нему и поговорить побольше. Быть может, он мог бы рассказать ему о кошмаре про Отца. «Да, сон подождет», — подумал Паво, поднимаясь по ближайшим ступеням. Босой, он почти не шумел при подъеме. Затем он услышал свистящий шепот. Карбо все еще бормотал что-то себе под нос. Одно и то же, снова и снова. Холодный палец осознания провел черту вдоль его позвоночника. Центурион говорил на парси — языке персов, языке тех, кто когда-то держал его в плену. Паво попятился, сбитый с толку, и пробрался обратно к своей палатке.

Тьма давно укутала землю, и все, кроме часовых и еще нескольких человек, спали. Галл вглядывался в ночь с высоты крепостной стены, но вздрогнул, услышав стон снаружи. Он посмотрел вниз, на маленький лагерь, который разбили у самых стен всадники-дромедарии. Погонщики сидели кольцом вокруг костра, варили похлебку и лопотали на своем языке. Верблюды зевали и храпели, лежа вокруг них словно живая защитная стена. Внутри форта места было мало, да и дромедарии предпочитали свои порядки. К тому же проклятые твари воняли, как сам Аид, подумал он, поморщившись, когда ночной воздух донес их запах. Но эти животные жизненно необходимы, заключил он: без них, несущих щиты, доспехи и палатки, груз стал бы невыносимым для людей, и они выпили бы всю имеющуюся воду вдвое быстрее.