Чтение онлайн

«Как уместно», — подумал он. Этот человек и его дромедарии сыграют свою роль за персидскую монету.

«Да, — промурлыкала фигура, поигрывая потрескавшимся кожаным кошелем и поглаживая рыжевато-золотое изображение льва, — пустыня хранит кости многих отважных путников. В грядущие дни она заберет еще несколько сотен».

Шла середина третьего дня пути после того, как они покинули имперские земли, и все признаки жизни исчезли. Исчезли безвозвратно. Ни пения птиц, ни стрекота цикад, ни пятнышка зелени. Куда ни глянь, мерцающий горизонт предлагал лишь бесконечные выжженно-золотые равнины Сирийской пустыни и непрерывную лазурь неба. Теперь слышался только хруст сапог по иссушенной пыли, сухие вздохи из пересохших ртов да редкое сердитое ворчание верблюжьего каравана. Бурдюки, наполненные до краев в Пальмире, теперь были пусты или же в них плескалась густая, солоноватая жижа. Даже верблюды, казалось, были почти сломлены свирепой жарой.

Лодыжки Паво стерлись до мяса еще в первый день после выхода из Пальмиры, и теперь были обмотаны льняной подкладкой. И все же пыль умудрялась проникать внутрь сапог и доспехов, прилипая к потному телу под ними и царапая плоть. А голова в интерцизе ощущалась как хлеб, пекущийся в печи.

Впереди Галл беседовал с Карбо и Ябетом. Карбо, казалось, настаивал на одном маршруте, тыча пальцем в точку на карте, в то время как Ябет протестовал и указывал на другую. Паво видел, как сузились глаза Галла, глядя на каждого из них. Трибун мало кому доверял, а эти двое были чужаками. Наконец он сделал свой выбор, отдав отрывистую команду. Аквилифер поднял легионное знамя, и колонна взяла немного южнее.

— Как думаешь, вода или укрытие? — спросил Зосима приглушенным тоном.

Паво поморщился, когда ворот кольчуги снова коснулся шеи, обжигая кожу.

— Надеюсь, и то, и другое.

Они маршировали до позднего вечера. Паво провел языком по губам, сухим, как дохлая жаба. Он похлопал по своему бурдюку, зная, что там осталось всего два глотка. Если выпить сейчас, то... он посмотрел на безликий горизонт перед ними. Нет, не безликий.

— Постойте, — прохрипел он. — Мы же за пределами имперской территории, так?

Сура и Зосима кивнули в ответ.

— Тогда что это? — он указал вперед.

Сура и Зосима проследили за его вытянутым пальцем. Впереди, в жарком мареве, плоскую линию горизонта нарушал мерцающий известняковый бугор. По рядам пробежал заинтересованный ропот. Когда они подошли ближе, он обрел форму строения, какого-то малого форта. Он был небольшим, едва ли сто футов в длину и ширину.

— Это имперский! — воскликнул Феликс.

Паво и все остальные в колонне прикрыли глаза от солнца, жадно высматривая на зубцах хоть какой-нибудь гарнизон.

Зосима усмехнулся, хлопнув в ладоши и потирая свои руки-лопаты.

— Вода, тень... всё сразу!

Но Паво не разделял энтузиазма своего центуриона. Он видел, как глаза трибуна Галла метались от форта к карте; на лбу залегла глубокая складка. Люди в квадрибургиях и в Пальмире ни словом не обмолвились о дальних лагерях.

В этот момент марево спало, и реальность сооружения предстала перед ними во всей резкости. Стены были пустынны и осыпались, части зубцов обрушились в груды щебня у основания. Над аркой ворот змеилась толстая темная трещина, а иссохшие, разбитые остатки створок висели приоткрытыми на погнутых петлях. На крыше сторожки сохранились остатки какого-то знамени — сухой шест с рваной, выбеленной солнцем тряпкой, безвольно свисающей вниз. Общий вздох разочарования пронесся по колонне. Это место было давно заброшено.

Карбо заговорил первым. Он махнул рукой в сторону укрепления.

— Когда-то это служило своего рода перевалочным пунктом для снабжения и укрытия войск, направляющихся из Сирии к берегам Евфрата, и для раннего предупреждения о персидских атаках. Здесь размещалась, может быть, турма эквитов и несколько ауксилариев, так что внутри все еще могут быть припасы.

Это вызвало мало энтузиазма у колонны.

— Ага, сухари пятидесятилетней выдержки? М-м-м, — прошептал Сура Паво, саркастически потирая живот.

Они вошли в форт в тишине. Внутри царило такое же запустение, как и снаружи. Полуразрушенная деревянная конюшня в углу была почти погребена под наносами пыли. Шелушащееся седло, расщепленное древко копья и помятое корыто валялись неподалеку, давно выброшенные за ненадобностью. Рядом с конюшней стояла небольшая известняковая цистерна. По одной ее стороне бежала трещина. Феликс шагнул вперед, обнажил спату и ударил рукоятью по цистерне. Звук отозвался лишь частичным эхом. Примипил метнул взгляд на колонну. Взгляд надежды. Он просунул лезвие спаты в трещину сбоку и пошатал клинок, тревожа разлом. Каменная кладка едва шелохнулась, если вообще сдвинулась, но этого движения хватило, чтобы высвободить часть содержимого цистерны.

Пыль.

Она сыпалась на землю и вздымалась клубами, накрывая Феликса и наблюдающие ряды. Казалось, всё, что мог предложить этот форт, — это тень, понял Паво, чувствуя, как пыль липнет к языку. Прохладное место, где можно поразмыслить о своей жажде.

И тут позади раздалось лихорадочное шарканье. Как один, колонна развернулась к южному краю укрепления; руки легли на рукояти спат, пальцы крепче сжали копья. Небольшое здание казармы тянулось вдоль стены. Крыши почти не было, колоннада портика разрушена, а на вершинах немногих устоявших колонн виднелись пустые птичьи гнезда. У строения было два входа, по одному с каждого торца. Изнутри казармы снова донеслось шарканье.

Никто не проронил ни слова. Все лишь крепче стиснули копья.

Галл кивнул Зосиме и Паво. Паво стянул щит со спины ближайшего верблюда. Напарники вышли из строя и стали красться к ближайшему дверному проему. Тем временем Карбо кивнул Баптисте и одному из его легионеров, указывая на дальний вход.

Приближаясь, Паво обнажил спату, глядя поверх кромки щита. Зосима пригнулся рядом, частично прикрытый щитом Паво, и держал копье так, чтобы острие смотрело на уровне живота. Внутри он мог различить лишь черноту, отбрасываемую остатками крыши, и его глаза напрягались, пытаясь привыкнуть к мраку после часов непрерывного слепящего солнца. Сердце колотилось о ребра, когда он проскальзывал в дверной проем. Он знал, как быстро долгий утомительный марш может превратиться в хаос битвы. Он не раз попадал в готские засады во Фракии — и они всегда начинались именно так. Крик и блеск железа — обычно это всё предупреждение, которое давали атакующие. Но готы остались далеко в прошлом. Здесь на свободе разгуливала Персия и ее союзники. Он обменялся утвердительным взглядом с Зосимой, и пара рванулась внутрь.

Никого.

Зрение обострилось, и он увидел скелеты легионерских коек и черное пятно очага. В соседней комнате снова раздалось шарканье. Они с Зосимой вновь обменялись безмолвным сигналом. Они подкрались к следующему проему, затем прыгнули внутрь, готовые разить спатой и копьем. В то же мгновение с дальнего конца на них выскочили две силуэтные фигуры. Паника охватила и его, и Зосиму. Он вскинул спату, а большой фракиец сделал выпад копьем. Двое перед ними точно так же бросились вперед. Но в последний момент они замерли, клинки остановились в дюймах от плоти, когда во мраке открылись лица.

Баптиста и его человек тяжело дышали; оскаленные лица мрачно напоминали о той ночи в таверне в Антиохии. Лезвие спаты Баптисты зависло у горла Паво, взгляд был злобным. Затем их плечи опустились. Все убрали оружие и выпрямились. Четверо оглядели комнату и быстро нашли источник шума.

Пара стервятников, копошившихся на полу, внезапно поняла, что они не одни. В вихре крыльев и перьев они поспешно взлетели, открыв то, что привлекло их внимание. У стены лежал скелет, на котором сохранились остатки легионерской туники. Кожаный пояс с мечом и ножнами все еще был повязан вокруг талии, абсурдно огромный для нынешнего состояния владельца. Череп ухмылялся четверым в ответ.