Чтение онлайн

— Трибун, — он нахмурился, тут же надевая хрупкую маску безразличия. — Пора?

Галл украдкой посмотрел на него и встал. Глубина ямы позволяла стоять лишь согнув шею. Приподнятая решетка открывала вид на окрестности: яма находилась в центре рыночной площади у подножия акрополя. Его глаза были на уровне лодыжек многочисленных прохожих. Персидские мужчины и женщины мрачно взирали на него сверху вниз, брезгливо морща носы. Они оттаскивали любопытных детей и шипели или одними губами произносили проклятия римским пленникам. Но копьеносцев поблизости не было, и, похоже, никто не приближался.

— Нет, время еще есть.

За последние недели рыночная площадь вокруг них преобразилась. На северных склонах акрополя установили дугу деревянных трибун, и сейчас потные рабочие трудились над последними секциями. Он взглянул вверх, мимо сидений, на два строения, увенчивающих плато акрополя. Храм Огня с синим куполом и дворец с высокими сводами напоминали стервятников, сидящих на скале и высматривающих добычу. Затем он заметил две фигуры, спускающиеся с плато. Один — мощный широкоплечий воин, другой — его полная противоположность: сгорбленный, подслеповатый, с бледной лысиной и болезненно натянутыми чертами лица. Тамур и его хозяин, Рамак. Псы, отправившие его людей в шахты и отказавшие ему в чести разделить их судьбу.

«У нас на тебя другие планы, римлянин», — рявкнул Тамур, прежде чем их с Карбо швырнули в эту раскаленную яму. Карбо громогласно протестовал, требуя отправить его обратно в шахты, а затем рыдал, когда его мольбы остались без ответа. Казалось, еще один слой в загадке прошлой жизни центуриона.

Их ввели в Бишапур привязанными позади коня Тамура, словно пленных вражеских царей. Собравшиеся толпы славили спахбада как героя. Галл был уверен, что они с Карбо умрут в тот же день — казненные на глазах у толпы, без сомнения. И если бы это зависело только от Тамура, так бы и случилось. Но их привели на эту рыночную площадь, где ждала толпа, а на возвышении стояла одинокая фигура Рамака. Одного взгляда в глаза этого человека хватило, чтобы Галл понял: их смерть не будет быстрой.

«Ахура Мазда, Священный Огонь горит ярко сегодня, ибо ты благословляешь нас этим знамением», — сказал архимаг, раскинув руки и обращаясь к небесам. Персидский стражник шипел перевод с парси на ухо Галлу. «Эти солдаты Рима пришли из своего темного царства, чтобы бросить вызов твоей благородной истине. Но вместо этого конец встретит их ложь». Затем Рамак обвел взглядом собравшихся людей. «Джашан Шахревар наступит менее чем через две луны. В этот день Праздника Железа эти римляне примут свой последний бой. И когда они падут на колени, я открою вам волю Ахуры Мазды для народа Персиды и Дома Аспафет».

Затем под громоподобное ликование тысяч зрителей их с Карбо швырнули в эту яму. Последующие дни шли по простому распорядку. Они просыпались от адской жары, а затем в середине утра их отводили в гимнасий. Готовиться к тому, что грядет. Галл осмотрел сеть свежих синяков и порезов на коже, затем взглянул на солнце, гадая, сколько еще осталось до того, как за ними придут сегодня.

Послышался приближающийся стук сапог, и тени двух мидийских копьеносцев заслонили солнечный свет, отвечая на его вопрос.

— Пора вам снова пустить кровь, — ухмыльнулся один копьеносец, пока другой отпирал решетку.

***

Толпа недоверчиво роптала, то тут, то там раздавались резкие проклятия, пока Галла и Карбо под конвоем вели вокруг подножия акрополя к гимнасию. Они остановились в тени группы пальм перед бледно-розовыми стенами и деревянными воротами комплекса, слыша звон мечей изнутри и зная, что их ждет. Затем ворота со скрипом отворились.

Внутренний двор был наполовину в тени, наполовину залит палящим солнцем. Двое слабых на вид темнокожих мужчин стояли спина к спине, обнаженные, вооруженные лишь копьями. Их кружили трое воинов, облаченных в бронзовые чешуйчатые доспехи и богато украшенные шлемы, усыпанные драгоценными камнями, с широкими позолоченными крыльями. «Пуштикбаны в старинных доспехах», — понял Галл. Они, казалось, отказались от масок, которые обычно носили воины их рода, лишь для того, чтобы бросать злобные взгляды на своих жертв. Двое ловко взмахивали изогнутыми саблями, а предводитель нес молот с шипом на одном конце.

Галл оглядел пол гимнасия, заметив отрубленное ухо и брызги засохшей крови. И было кое-что новое: каменный блок, покрытый спекшейся коркой. Галл перевел взгляд с шипастого молота на разбитый, окровавленный камень. Выбоины в камне по форме в точности повторяли шип.

— А, похоже, мы рано, — прошипел мидийский копьеносец позади Галла. — Ну что ж, можешь расслабиться и посмотреть на судьбу этих двух преступников.

Один из двух преступников бросил копье, упал на колени и протянул руки, моля о пощаде. Галл проследил за взглядом мужчины и увидел две фигуры, наблюдающие за схваткой из кресел в тени. Кровь застыла в его жилах. Тамур, казалось, не знал, как ответить на мольбу о милосердии. Слово, сказанное ему на ухо Рамаком, заставило его отмахнуться от мольбы преступника.

Ближайший из пуштикбанов неспешно подошел к преступнику. Умоляющий протянул руки, словно тянулся к воину за помощью. Пуштикбан медленно потянулся в ответ, затем его ладонь метнулась, как змея, и схватила оба запястья просителя, словно кандалы. Затем пуштикбан описал дугу шамширом, разрубив предплечья бедняги. Несчастный отшатнулся, разинув рот в безмолвной агонии, и забился в конвульсиях. Жизненная сила хлестала из обрубков, пока он ползал на четвереньках, пытаясь выпрямиться. Галл увидел, как Рамак подался вперед, его золотистые глаза сверкали при виде этого зрелища. В конце концов искалеченный преступник замедлился и застонал, как истерзанное животное; силы покидали его. Пуштикбан подошел, занес зазубренное лезвие над шеей человека, а затем снес ему голову с плеч.

Другой преступник наблюдал за всем этим в застывшей панике. Его ноги сильно дрожали, он прижимал копье к груди, костяшки пальцев побелели. Воины-пуштикбаны окружили мужчину.

— Сражайся, — сказал один, — или будешь страдать больше, чем твой друг. Намного больше.

Мужчина дерганно кивнул и, дрожа, заставил себя наставить копье. При виде этого лица пуштикбанов расплылись в широких ухмылках. Как волки, двое из них набросились на мужчину, обрушивая копья вниз. Мужчина использовал копье как посох, парируя удары. Но через мгновение древко разлетелось в щепки, и он оказался на коленях, умоляя, как и его друг мгновениями ранее.

— Я сражался, я сделал, как вы просили!

Не обращая внимания на его слова, главный пуштикбан с шипастым молотом схватил преступника за клок волос и потащил к окровавленному каменному блоку. Пуштикбан прижал голову мужчины к камню боком, прицелился молотом в висок, замахнулся и с ревом опустил его со всей силы. Раздался резкий хруст, сопровождаемый влажным шлепком мозгов несчастного, брызнувших из противоположного виска и оросивших грязный камень. Тело тут же обмякло. Рамак вскочил на ноги в восторге. Тамур смотрел сквозь схватку, нахмурив брови и поджав губы, словно мысли его были где-то далеко.

Галл безучастно взирал на это зрелище. Рабы поблизости бросились очищать пол гимнасия, а другая пара поспешила вынести Галлу и Карбо по подносу с едой. Гора орехов и фиников, горшочек меда, хлеб и куриная ножка, а также чашка подслащенной медом воды, чтобы запить. Галл смотрел на вкусную еду так, словно она кишела личинками.

— Ешь, — буркнул копьеносец позади них. — До завтра больше ничего не получишь.

— Есть? Как призовая свинья? Чтобы ваши праздничные кровавые игры стали хорошим зрелищем? — сплюнул Галл через плечо.