Чтение онлайн

Паво давился кашлем и рвотными позывами, на мгновение ослепнув. Проморгавшись сквозь резь в глазах, он наконец увидел Башу, который, согнувшись, помогал Халеду встать. Конец туннеля был по колено завален соляными осколками и пылью. Рядом с ним Горзам пытался подняться, таращась на Паво.

— Ты мог дать мне сдохнуть?

На мгновение Паво подумал подать руку, чтобы помочь ему встать, но Горзам быстро поднялся сам, издав рык. Он окинул Паво, Халеда и Башу стальным взглядом, затем коротко кивнул Паво.

— За это я избавлю тебя от кнута сегодня, римлянин. Но завтра, — он ухмыльнулся, — будешь страдать как обычно. — Наконец он небрежно указал пальцем на погребенные под солью корзины. — Смотрите, чтобы квота была выполнена, — буркнул он, затем развернулся, пригнулся и направился обратно через туннель в главную пещеру.

— Возможно, ты только что спас наши шкуры, римлянин, — сказал Башу, провожая взглядом Горзама. — Если бы стражник сдох здесь в нашем присутствии, нас бы точно казнили.

Паво смотрел вслед Горзаму, брезгливо морща верхнюю губу.

— Возможно, это была бы справедливая цена, учитывая, о каком стражнике речь?

Халед подковылял к ним.

— Забудь о нем. У тебя получилось? — спросил он; его глаза сверкали, когда он развязывал повязку на лице.

Паво на мгновение нахмурился, потом вспомнил — бурдюк!

— Еще не знаю, — прошептал он, суетливо вытаскивая его из набедренной повязки. Он был пуст, в этом он был уверен. Он поднял его так, чтобы тусклый свет, отражающийся от соляного забоя, заиграл на поверхности кожи. Под слабой гравировкой добавились новые буквы.

XI... Клавдия.

Сердце его воспарило.

Тут он увидел что-то на полу, почти засыпанное соляной пылью. То, что обронил Горзам. Маленький пеньковый кошель, набитый семенами мака. Мысли заметались туда-сюда. Затем они остановились на том, что случилось во время перехода через пустыню. В этот момент он понял, что они должны сделать.

***

В пятой камере Зосима взвалил корзину с солью на спину и побрел от края темной, неглубокой пещеры к главной шахте. Вокруг скрежетали и визжали блоки, звенели кирки. Облака соляной пыли клубились перед лицом и оседали на его жестких волосах и бороде. Он остановился, когда дыхание перехватило, затем последовал очередной приступ сипящего, лающего кашля. Казалось, грудь горит огнем — сегодня сильнее, чем в любой другой день в этой проклятой дыре.

Впереди он увидел Феликса; невысокий примипил сгорбился и дрожал, взваливая корзину на плечи. Маленький грек споткнулся, упав на одно колено. Зосима инстинктивно бросился к нему, но стражник успел первым, и Зосима застыл в нерешительности. Стражник допил из бурдюка, вытер губы, рыгнул и покачал головой, глядя на Феликса, сидящего на корточках и тяжело дышащего.

— Слабый римлянин, — произнес он на ломаном греческом, а затем с размаху ударил сапогом Феликсу в живот.

Феликс вскрикнул и скрючился от удара; корзина с солью опрокинулась на пол пещеры.

— Ну вот, смотри, что ты наделал! — сказал стражник с радостной улыбкой.

Зосима поморщился. Сердце требовало броситься вперед, размозжить лицо стражника кулаками, но разум остановил его. Он увидел рядом другую фигуру, наблюдавшую за этим. Кводрат был, без сомнения, отражением его самого: громадная фигура, иссохшая после пяти недель жалких пайков, лицо покрыто белой пылью, глаза обведены черными кругами. Борода теперь дополняла усы большого галла, такая же свалявшаяся и всклокоченная, как и волосы.

Когда стражник отошел, чтобы обругать другую группу рабов, Зосима и Кводрат помогли Феликсу встать. Кводрат сгреб рассыпанную соль обратно в корзину.

— Но там теперь пыль и грязь, — сказал Феликс, метая взгляды по сторонам, проверяя, не видит ли кто.

— Хорошо, пусть персидские ублюдки сломают об нее свои чертовы зубы, — прошипел Кводрат.

Феликс тяжело дышал, затем зашелся в приступе кашля. Маленький примипил, казалось, покраснел, силясь вздохнуть. Когда Феликс снова обрел равновесие, взгляд Зосимы приковало к тыльной стороне ладони маленького грека: по коже текла багровая капля, и еще немного было на губах.

— Господин! — ахнул Зосима.

— Это был лишь вопрос времени, — пожал плечами Феликс. — Для меня, для тебя, для всех нас. Ты слышал, что говорят другие рабы: когда кровь станет черной, все кончено.

— Значит, нам нужно найти выход отсюда или умереть в попытке, — мрачно произнес Зосима.

— Это безнадежно, — покачал головой Феликс. — Я все время в камере думал об этом. Главная шахта — единственный выход, но она слишком хорошо охраняется. Если бы нас было больше, возможно.

Кводрат прохрипел что-то, с трудом сдержав собственный приступ кашля.

— Ну, может, это заставит тебя передумать?

Большой галл посмотрел по сторонам, затем достал наполовину полный бурдюк из корзины, которую нес.

Глаза Зосимы полезли на лоб. Феликс сдавленно ахнул.

— Где во имя Аида ты взял...

Слова Зосимы затихли, когда Кводрат стряхнул соляную пыль с бурдюка, открывая выцарапанную надпись «XI Клавдия», и ткнул большим пальцем вверх.

— Похоже, у нас есть товарищ в камере наверху. Паво.

— Да? — Мысли Зосимы закружились.

— Да, они с Сурой передают сообщения вверх и вниз со вчерашнего дня. Они планируют, как использовать подъемник для побега, — он постучал пальцем по мелким каракулям и рисункам у основания бурдюка.

Зосима нахмурился.

— Но ты слышал, что случается с теми, кто пытается сбежать таким путем.

— Да, — кивнул Кводрат в сторону главной шахты и одинокой фигуры Суры, наблюдающего за корзинами, как обычно. — И Сура считает, что они проверяют тщательнее, чем когда-либо — протыкают копьями каждую корзину, так он слышал; и при малейшей странности они останавливают блок, и все стражники наверху сбегаются, жаждая обагрить клинки кровью.

Феликс нахмурился.

— Сура всегда был немного чокнутым ублюдком, но это уже ни в какие ворота. И это называется планом?

— А вот здесь начинается самое интересное, господин. Видите ли, возможно, стражники слишком уж усердно следят за подъемником. — Лицо Кводрата расплылось в широкой ухмылке. Это зрелище после столь долгого пребывания в этом месте вызвало ответные ухмылки у Зосимы и Феликса. — Но прежде чем я расскажу подробности, — он протянул бурдюк, — выпейте это.

Халед посмотрел вверх сквозь главную шахту; крошечный диск дневного света отразился в его глазах.