Чтение онлайн

— Ешь! — заорал на этот раз мужчина, тыча острием копья в позвоночник Галла.

Галл поднял курицу и оторвал кусок. Он кивнул Карбо, чтобы тот последовал его примеру. Он выплеснул подслащенную воду, затем посмотрел на четыре фигуры, выбегающие на пол гимнасия. Мечники. На них были белые шаровары и кольчуги; кожа их была смуглой, волосы — черными как смоль, а усы — густыми. Они бросили два деревянных меча Галлу и Карбо. Копьеносцы позади подтолкнули их вперед, заставляя поднять оружие.

Когда они вышли на песчаный двор, лидер трех пуштикбанов из предыдущей схватки крикнул им. Он взвесил свой шипастый молот в руке и ухмыльнулся Галлу.

— Жду не дождусь Праздника, ибо мне еще не доводилось крушить римский череп.

Галл выдержал взгляд мужчины, пока тот и двое его товарищей не скрылись в тени. Крик Карбо и свист воздуха у уха вырвали его из оцепенения. Он развернулся и вскинул деревянный меч, чтобы парировать рубящий удар ближайшего мечника. От удара полетели щепки. В тот же миг все мысли растворились, и он бросился в ответную атаку.

***

Тамур скрыл гримасу, наблюдая за продолжающимся боем. Снова пришла мысль: то, что старый воин в его рядах сказал ему, когда они вели пленных римлян через пустыню. «Я сражался бок о бок с твоим отцом. У Кира была железная воля, и он был благороден. Но что-то изменилось в нем в последние годы. Он озлобился. Он был сам не свой. Некоторые говорили, словно в него вселился демон».

В этот момент Рамак вскочил на ноги, аплодируя хитрому выпаду одного из мечников.

Тамур посмотрел на архимага, затем подумал о новости, которую услышал утром. Были заказаны два новых гунда катафрактариев. Две тысячи всадников, которых наберут на серебро Дома Аспафет. Но он, правитель этих земель, не отдавал такого приказа. Вопрос жёг грудь и требовал ответа.

— Скажи мне еще раз, как было согласовано создание новой кавалерийской дивизии?

Рамак отвернулся от боя и снова сел; его верхняя губа едва заметно дернулась.

— Ты ищешь пятнышко на чистейшем небе, спахбад. Я отдал приказ, чтобы тебе не пришлось этого делать. Я мощу дорогу к твоей судьбе.

Гнев Тамура немного остыл. Архимаг всегда быстро отвечал на его вопросы и развеивал страхи подобным образом.

— Помни, спахбад. Мы на пороге величия, — продолжил Рамак. — Не позволяй сомнениям затуманить твои мысли. Величайшей силой твоего отца была его решимость.

Тамур почувствовал прилив эмоций, в глазах защипало. Все мысли улетучились.

— Я вижу в тебе многое от него, — улыбнулся Рамак.

Изодора прикрыла глаза от солнца ладонью и прищурилась, глядя вперед. Море дюн заканчивалось здесь. Равнины и оазис ждали сразу за последним песчаным гребнем. Она цокнула языком, и двенадцать всадников, ехавших с ней, ускорили шаг. Их патруль был быстрым и спокойным, и теперь ее мысли были о купании в прохладном тенистом пруду среди пальм. Один всадник поскакал вперед, затем внезапно замедлился на вершине песчаного гребня. Она нахмурилась, когда он поднял руку, заметив кружащих в воздухе впереди темных птиц-падальщиков.

Она сжала бока своей кобылы, и животное поскакало рысью к другому всаднику. От того, что открылось перед ней, желудок сжался. Золотистые пыльные равнины были покрыты пятнами бурой крови, засохшей до корки и источающей смрад. Этот жуткий ковер усеивали изувеченные тела, перемежающиеся с помятыми доспехами. Сотни и сотни. Искореженные куски мяса и отрубленные конечности, белая кость, торчащая сквозь изжеванную плоть. Рои мошкары и комаров гудели над этой бойней.

Она спустилась на равнину, плотно сжав губы. Пустые глазницы одного римского трупа пялились на нее — остальная часть тела была почти полностью лишена плоти. Шлем был пробит в виске.

— Копье клибанария, — торжественно произнесла она, когда ее спутники сгрудились рядом.

Многие другие трупы лежали с персидскими стрелами, застрявшими в железных доспехах и костях под ними. Она щелкнула пальцами.

— Проверьте оазис; убедитесь, что он не отравлен, прежде чем пить. Если вода чистая, наполним бурдюки и уходим в спешке.

Всадники рядом кивнули в знак согласия и поскакали рысью к группе пальм.

Изодора направила кобылу шагом вокруг места резни. Она смотрела на римские трупы и слышала шипящий, первобытный голос внутри, рычащий от восторга при этом зрелище. Это вызвало у нее еще большее отвращение. «Это были отцы, братья, сыновья», — укорила она себя. Затем ее взгляд упал на перевернутый шлем. Рядом лежало брошенное копье. Под ним была зажата полоска красного шелка.

Паво.

«Ты не заслужил смерти, римлянин. У некоторых из твоего рода черные сердца, но есть и такие, как ты», — она подумала о тех легионерах, которые спасли ее народ в ночь пожаров.

В этот момент всадник прискакал обратно от оазиса.

— Вода чистая. Но есть кое-что еще. Мы нашли следы. Это дело рук саваран, как ты и подозревала, — он указал на место бойни. — И они взяли пленных, увели их в сторону сатрапии Персида.

Она посмотрела на юго-восток. Значит, некоторые римляне все же добрались до цели, пусть и в цепях. Она слышала об архимаге с черным сердцем, который взнуздал спахбада той южной сатрапии, и жалела римлян, которых приведут к нему. Если юный легионер, Паво, был среди закованных в цепи, то благородный поиск свитка будет последним, о чем он станет думать. Или, может быть, и нет, подумала она с невеселой улыбкой, вспоминая дерзость легионера.

Она спешилась, затем присела, чтобы утолить жажду в оазисе, глядя на свое отражение, пока расходилась рябь. Ее лицо округлилось по сравнению с тем, каким было раньше. В последние недели она и ее люди хорошо питались. Она коснулась рукой потертого кошелька, который дал ей похожий на волка трибун Паво. Монет оставалось вдоволь, чтобы купить еще мяса и скота у торговых караванов пустыни. Мысли роились в голове, тревожа ее, но она покачала головой и встала.

Она и ее всадники приготовились снова тронуться в путь, обратно в долину Маратокупренов. Но прежде чем она отдала приказ выступать, странный ветерок заплясал над пылью с юго-востока. Она обернулась и посмотрела на мерцающий горизонт. Скоро из этого марева придет война. Затем она повернула голову на северо-запад, думая о далекой Антиохии, об императоре Валенте, человеке, который когда-то приказал уничтожить ее народ. В этот миг нахлынули воспоминания о разговоре с Паво.

«Бывали времена, когда мне приходилось делать тяжелейший выбор, чтобы защитить тех немногих, кого я люблю».

Следующие мысли поразили ее саму.

***

Паво проснулся на каменном выступе и мгновенно ощутил боль в мышцах. Смена в соляном забое была жестокой, как всегда, и ему казалось, что он спал всего несколько ударов сердца. Он забился в приступе кашля, прикрывая рот рукой, затем содрогнулся при виде мелких красных брызг на ладони. Это привело его в ужас, когда случилось впервые шесть дней назад, но вскоре он понял, что Халед был прав: от легочной болезни шахт не убежать.

По крайней мере, у них был источник, подумал он. Последние несколько дней они могли полностью утолять жажду его свежей и прохладной водой. Горзам, похоже, не знал о роднике, но на всякий случай Паво взял за правило дрожать и изображать благодарность за ежедневный паек затхлой воды, стараясь не вызвать подозрений.

Он начал свою разминку; Халед проснулся и присоединился к нему. Перс тоже воспрял духом после обнаружения тайного родника.

— Может, сегодня наткнемся на золото?

— Или, — предложил Паво, доставая изодранный бурдюк из-под кучи соляной пыли, — приведем мой план в исполнение?