Чтение онлайн

– Что тут, вообще, происходит?

– Да вот, гебята с Гостова пгиехали, контакты в Вогонеже налаживать, и зашли отдохнуть. Только имели неостогожность, когда кугили на улице с Кузьмичом спог завести, кто больше выпьет.

Хуже маленьких детей, ни на минуту нельзя оставить одних, черт с этой пьяницей.

– А Берсерк куда пропал?

– К нему подошла вся такая соска, назвала Бегсегком и начала им восхищаться, а потом потащила с собой, обещая пгиват и исполнение любых желаний бесплатно.

– Ууууу, скука зеленая… – протяжно взвыл я и пошел к охраннику заведения, стоящему у выхода. Подойдя, поздоровался и спросил:

– Земляк, не подскажешь, где мне найти нашего бойца – Берсерка?

– Он с Алиной в привате, посторонним туда нельзя, на то он и приват.

Да я бы и не против, пусть приватят, но Алёшенька мальчик не простой и мне надо убедиться, что у него все хорошо, поэтому без зазрения совести иду на враньё и выдаю:

– Тут такое дело, у меня его таблетки, и если он их не примет вовремя, то у него «колпак свистанёт» и может всё тут разнести и всех передушить, как цыплят. Слышал, как он на ринге выступал?

Охранник взблеснул лицом и ответил:

– Не только слышал, но и сам лично видел полет Краба с ринга!

– Ну вот, видишь, его и зовут Берсерком потому что силен и не чувствует боли, если «клина» словит, веди меня быстрее к нему, пока не стало поздно.

Испуганный охранник быстрым шагом подходит к комнатке без двери, проход в которую скрыт плотной занавеской и орёт:

– Алинка, тут такое дело, к Берсерку срочно должен попасть человек!

Мелодичный женский голос отвечает, что проблем нет, и я могу, смело заходить. Благодарю охранника за спасение жизней всех в этом заведении и, отодвинув занавеску, шагаю внутрь. И застываю с отвисшей от удивления челюстью.

Алина оказалась довольно симпатичной девочкой, похожей на подростка лет шестнадцати. Даже одетая во что-то похожее на школьную форму. Короткая юбочка в красно-черную клетку и белая рубашку, завязанная в узел на груди, делающая голым стройный животик. Длинные золотистые волосы были аккуратно расчесаны и казались тонкими золотыми нитями. Большие голубые глаза напоминали отражения безоблачного неба в чистейшем лесном озере. Она сидела на диване, лежавший на боку, Алёшенька подогнул свои ноги к груди и положил ей свою голову на колени. Она нежно поглаживала голову великана, зарывшись своими пальцами в его соломенных волосах, и рассказывала ему что-то вроде сказки.

«– Что это? – спросил Кузя

– Спички! – ответил Лунтик. – Но их брать нельзя. Баба Капа строго-настрого запретила мне даже к ним прикасаться.

– Ну, ты их и не трогай! Я их возьму, – заупрямился Кузя.

– Может, не стоит… – робко пытался возразить Лунтик.

Но Кузя его, кажется, и не слышал. Кузя и Лунтик часто видели, как Баба Капа кладёт в печку дрова и зажигает спичку. И в печке тут же вспыхивало что-то очень яркое, тёплое, завораживающее.»

Я постоял, послушал с открытым ртом и тихо вышел назад в зал. Заставить стриптизёршу рассказывать сказку про Лунтика – это даже не извращение, это – вообще за гранью Добра и Зла, но теперь я хоть знаю, где он, и спокоен за него. Надеюсь, она, рассказывая ему сказку, не закашляется.

Возвращаюсь за столик и понимаю, что этот очень длинный день всё никак не перестаёт меня удивлять. Артём общался с парнишкой из Ростова, сидящим рядом. Артём картавил, его собеседник заикался – и смешно, и грешно. Казалось бы, Кузьмич сейчас должен был умереть от восторга, слушая их и вставляя свои колкости, но он был занят.

Судя по этикетке, они с мужиком, который размером был чуть меньше, чем наш Берсерк, пили водку. Уже не первую бутылку. По очереди, меняя руку, наливали две стопки и залпом глотали их, занюхивая кулаком пару минут, пристально смотрели друг на друга красными глазами и повторяли ритуал заново. Когда четвертая бутылка была почти допита, оппонент Кузьмича наполнял стопки, и рука его предательски дрогнула, разлив водку на скатерть. Кузьмич зарычал, начал подниматься из-за стола и говорить уже заплетающимся языком:

– Как посмел ты разлить божественный нектар мимо тары? Водка – это эталон чистоты и вершина совершенства в этой вселенной. Я тебя сейчас ушатаю, как бог черепаху.

С трудом поднявшись, опираясь за стол, Кузьмич делает богатырский замах и, промахнувшись мимо головы соперника теряя равновесие, улетает вслед за своей рукой. Роняя стол и падая на своего собутыльника, опрокидывает его вместе со стулом на пол. Так и остаются лежать, что-то там пьяно бормоча и рыча, друг на друга, при этом не делая никаких движений. Вот это, я понимаю, мастерство бесконтактного боя. Теперь, судя по всему, битва происходит на ментальном уровне. Артём с новым приятелем, успевшие вовремя вскочить на ноги, смеются и спорят.

– Это была воистину битва титанов, мой алкаш победил, с тебя пачка сигагет!

– Нифига пппопподобннонного, они дрались на равныннныных!

Всё, для меня это уже слишком, не хочется ни смеяться, ни плакать. Слишком много событий за день, я устал, у меня эмоциональное выгорание. Договариваюсь об оплате с администратором заведения, счет, с учетом мини-погрома, выходит бодрый. Но полученная Алёшенькой карта привилегий творит чудеса, уменьшая его, и администратор согласен завтра сам договориться с букмекером по поводу получения компенсации из моей доли. Осталось только всех собрать в кучу.

Говорю Артему, чтобы тащил своего пьяного друга к машине. Подхожу и пинаю Витю по ноге:

– Хватит очки полировать девичьими грудями, уже все дужки погнулись, целуйтесь на прощание, и пошли, мы уезжаем!

Подхожу к кабинке привата и кричу, спрашивая у Алины разрешение войти, тут же получаю его и вхожу. Ничего не изменилось, кроме сказки, которую она рассказывала лежавшему с довольной улыбкой Берсерку. Спрашиваю у неё:

– Солнышко, нам надо ехать, мы тебе чего-нибудь должны за… даже не знаю, как это назвать, тысячу и одну ночь?

– Нет что Вы, Ваш друг такой необычный, мне было приятно с ним провести время! Будете еще на рынке, обязательно заходите в гости!

– Спасибо, постараемся заскочить еще к вам при возможности.

Благодарю её и увожу расстроенного Берсерка к остальным. Все уже в сборе, Артём с трудом держит шатающегося Кузьмича. Прошу Алёшеньку помочь ему, тот молча закидывает себе на плечо Кузьмича, не замечая его веса, и наша компашка отправляется на стоянку.

Артём открывает заднюю дверь для погрузки пьяного тела, Алёшенька, приседая, чтобы положить Кузьмича в салон, задевает с громким стуком его головой дверной проём. Кузьмич слабо матерится, лёжа на заднем сиденье. Быстро осматриваю его, вроде жив и череп не проломлен, будет ему уроком, как напиваться до поросячьего визга, если, конечно, вспомнит завтра. Заводим машины, чтобы прогревались, и идем получать своё оружие, сданное в вагончике охраннику на хранение.

Охранник, принимавший его у нас, уже сменился, но проблем это не доставило, нам отдали всё, что мы оставляли. Возвращаемся, я внимательно осматриваю Артёма с Витей. Достаточно трезвые и вменяемые, чтобы сесть за руль. Опять открываю перед Берсерком дверь и, дождавшись, когда он усядется, аккуратно закрываю. Всё, можно ехать домой, колонна медленно трогается и выезжает за ворота. Дорога до дома не приносит сюрпризов, загнав машины во двор, я облегченно вздыхаю – мы дома.

Заносим вещи из машины и пребывающего в сильном алкогольном опьянении Кузьмича в дом. Домочадцы нас встречают радостно, только бабулька, увидев на лице Алёшеньки синяки, сначала охнула, а потом, заботливо кудахтав вокруг великана, как курица-наседка, бегая вокруг него, увела своё чадо в комнату. Не забыла напоследок показать кулак и пообещать вернуться для разбора полетов. Только этого сейчас не хватало, и так сил осталось принять душ, перекусить и доползти до кровати, а тут назревает скандал грандиозный, хотя сама просила сделать из её сына мужчину. Вот и пойми этих женщин.