Чтение онлайн

Валера опять зашелся в приступе кашля, и я попросил Витю разогреть для него на улице банку каши с тушенкой. Откашлявшись в очередной раз, он продолжил:

– В противовес радостным воспоминаниям, были и грустные. В основном, пришло понимание того, что из-за вечной погони за своими желаниями иметь более мощный компьютер, ремонт дома получше, машину посвежее и престижнее и так далее, я уделял мало времени и внимания действительно важному в этой жизни. Редко звонил родителям, пока они были живы, не говоря уже о поездках к ним в гости. Проходил мимо жены, когда она крутилась у плиты, готовя еду просто интересуясь, что там вкусного, когда мог бы обнять сзади и поцеловать в шею. Иногда отказывался играть с ребёнком, ссылаясь на усталость и прикрывая ей обычную лень. Даже о кошке подумал – когда сидел за компьютером, она приходила и ложилась на колени, мурча, чтобы её гладили, а я прокручивал страницы в интернете, читая всякую всячину и мало её гладил. Кха-кха-кхаха!

Пока Валеру терзал очередной приступ кашля, мне пришла в голову мысль, и я спросил его:

– Ты, как я понимаю, давно работаешь на «скорой» и весь город исколесил не раз?

– Да больше, наверное, только таксисты по адресам мотаются.

– Подскажи тогда, если помнишь, где видел стоянки инкассаторских бронемашин?

– С этим я вам легко помогу, одна из подстанций скорой помощи, располагается на улице Станкевича. Знаешь, где такая улица?

– Да, знаю, это там, где большое здание прокуратуры?

– Именно. А прям по соседству с ней стоит Банк Россия, у дороги их парковка, на которой обычно от трех до пяти бронеавтомобилей стоят. Да не дроволёты на базе ГАЗели, которые рассыпаться будут, а иномарки свежие.

– Спасибо, ты нам сейчас очень помог.

– По сравнению с вашей помощью мне, это пустяки.

Задняя дверь УАЗа открылась, и Витя протянул Валере горячую банку с кашей, обернутую тряпкой, чтобы не обжигаться. Тот жадно её схватил, с шумом вдохнул носом аромат гречневой каши и тушенки и громко сглотнул слюну. Говорю ему:

– Аккуратно, не обожгись. Я помню, что людям, которые долго голодали, нельзя есть сразу много, единственное, не знаю, сколько это много, а сколько нормально. Но советую разделить эту банку на два раза.

Пока отогретый и голодный Валера, аккуратно работая ложкой, ел горячую кашу, мы с Витей вышли на улицу покурить. К нам подошли Артем, с Кузьмичом, судя по блеску их глаз, они неплохо погрелись, использую для этого содержимое фляг Кузьмича. Тем не менее, Кузьмич сразу стал давить на жалость:

– Ну, сколько нам тут ещё стоять на улице и мерзнуть, пока вы с комфортом в теплой машине сидите на пятых точках?

– Ага, мёрзнет он, от твоего перегара сейчас весна начнётся с таянием снега и ручьями в радиусе десяти метров. А вообще, не урчи, мы человеку жизнь спасли, и он нам, в свою очередь, тоже сильно помог.

– Чем? Рассказал, где найти пиратский клад с волшебным снадобьем, которое расколдует всех зомби? – съехидничал Кузьмич и отпил пару глотков из фляжки, крякнул и пробормотал:

– Хорошо пошла…

Вот негодяй, совсем расслабился, надо его взбодрить. Курю и жду, когда он начнет делать еще глоток своего пойла, делаю испуганное лицо и, глядя ему за спину, говорю:

– Ох, походу нам всем настал пипец.

Кузьмич от неожиданности начал давиться и кашлять, резко разворачивается кругом в попытке обнаружить внезапную угрозу. Не находя ничего, смотрит на меня с подозрением и говорит:

– Очень смешно! И где пипец? На горизонте всё чисто.

– Да не на горизонте, а у тебя на спине такое, что, походу, мы все умрем скоро.

Кузьмич испытующе смотрит на меня недоверчивым взглядом, потом не выдерживает и начинает пытаться, вывернув шею, заглянуть себе за спину. Получается забавное кружение на месте, как будто собака гоняется за своим хвостом. Так и крутясь на месте, не унимается:

– Скажи, что ты там увидел, или это опять шутка дурацкая?

На что я с самым серьезным видом, делая таинственное лицо, говорю:

– Ага!

– Ага?! – делая удивлённое лицо и замедляя свой темп вращения, переспрашивает Кузьмич, и я вскрикиваю.

– Ага, нога!

И, подловив момент, когда он окажется спиной ко мне, даю ему хороший пинок по пятой точке. От чего Кузьмич, теряя равновесие, летит носом в снег. Начиная подниматься с земли, сыпет на меня проклятиями:

– Ах ты щегол, совсем берега попутал, да я таких, как ты, на завтрак ем! Ща я тебе пятак сверну, и посмотрим, насколько это будет смешно!

Кузьмич поднялся и, сверкая глазами от переполняющего его праведного гнева, начинает угрожающе, закатывать рукава. Все смеются, меня тоже тянет рассмеяться и стоит больших усилий внешне оставаться серьёзным. Говорю спокойным голосом:

– Да потому что ты совсем расслабился, хрен моржовый. Тебе сказали, стой и смотри, что бы нас тут не положили всех рядом остывать. Может, ты забыл, что по городу ходят зомби и еще более опасные люди. Так вот напоминаю, наша жизнь сейчас в глазах большинства людей стоит ровно один патрон, а мертвецы вообще её ни во что не ценят. Пока я узнаю у спасённого нами человека информацию, которая нам может пригодиться, ты не можешь пятнадцать минут постоять спокойно, внимательно осматривая округу в целях нашей, в том числе и твоей, безопасности. Я вроде не гружу строгой армейской дисциплиной и не заставляю ходить строем. Просьбы просты и логичны, даже пить не запрещаю, хотя тебя вообще следует к кузнецу свозить и закодировать. А ты только и делаешь, что прикладываешься к своей фляге и крякаешь, как голодная утка. Кря-кря-кря! – застыдил и передразнил я его. Кузьмич перестал закатывать рукава, понимая, что я прав, но из-за вредности всё равно начал огрызаться.

– И чем помог тебе твой спасенный человек, кроме поедания наших консервов?

– Например, указал место, где стоят бронеавтомобили, так нужные нам. Эта информация стоит несчастной банки каши с тушенкой, на твой взгляд?

Окончательно поняв, что я прав, старый хитрован сразу «включает заднюю» и начинает оправдываться:

– Да я чё, я ничё. Просто, скучно стоять, вот, и спросил, долго ли еще, а ты сразу свои приколы дурацкие байкерские шутить начинаешь и подсрачники раздавать.

– Иногда полезно для профилактики получить, дольше проживешь и товарищей не подставишь. Потом еще спасибо скажешь, что благодаря мне смог выпить много тонн всевозможного алкоголя и покоптить воздух. А вообще, ща поможем человеку, и поедем на указанный им адрес, так что не плакай, еще чуть-чуть, и ты тоже в тепле будешь.

Закуриваем, пускаем его флягу по кругу, делая по глотку виски в знак примирения. В УАЗе открывается дверь, Валера выбирается на улицу и идет к нам. Кузьмич и ему тоже предлагает пару глотков виски. Не отказывается.

Отхлебнув из фляги, он говорит:

– Спасибо вам, мужики, спасли и согрели, накормили. Дальше я, наверное, сам, вы и так много сделали, и мне даже стыдно, что ничем не могу взамен отблагодарить.

На что я ему отвечаю:

– О благодарности даже не парься. Твоя информация о броневиках для нас сейчас лучше золота и бриллиантов. Мы в любом случае тебя бы спасли, не ради выгоды или информации, а ради себя. В любой ситуации важно оставаться человеком и, если есть возможность оказать помощь, то использовать её. Жизнь штука переменчивая, уже через час тебе самому может быть нужна помощь, и есть вероятность, что сделанное добро вернётся. Опять же, если не помогать людям, или, того хуже, убивать их за пачку патрон или банку тушенки, да не важно, за что, тогда чем мы будем лучше бродящих тварей, готовых убивать любого встречного человека, и зачем вообще нужна дальнейшая жизнь?