Чтение онлайн

Тот обиженно фыркнул, но подчинился — забрался внутрь и заворчал, явно всем своим видом показывая, что его спокойствие снова нарушили.

Келлар же опустил локти на колени и уставился в пол, будто надеясь найти там правильный ответ.

Он долго молчал, глядя в пол. Я уже хотела спросить, не зря ли начала этот разговор, как он заговорил, хрипло и медленно:

— Когда-то… была одна женщина. Это было давно. Я тогда только подался в наёмники, служил на другом судне. Я был юн. Глупый, злой на весь мир, но… всё ещё с верой в то, что могу быть кому-то нужен.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Она появилась внезапно. Гостья с одного торгового корабля. Красивая, умная, уверенная. И смотрела на меня… — он провёл рукой по лицу, словно стирая ту давнюю маску. — Будто виделась во мне что-то… Будто я был ей интересен.

Он помолчал, подбирая слова. Я не перебивала, лишь слушала.

— Конечно, между нами ничего не было. Она не была моей. А, ты уже знаешь наши правила. Но… она говорила, что не против. Что, может быть, останется. Что я не такой, как остальные. А потом, когда я уже почти поверил, что всё это не сон — оказалось, что ей просто нужно было получить проход на закрытую станцию.

Он сжал кулак, и я почувствовала, как напряжены его плечи.

— Она получила доступ через мой код, оформила разрешение на вход для своих подельников и через день исчезла. Перед этим… она рассмеялась мне в лицо. Сказала, что если даже женщины моей расы брезгуют таким, как я, то с чего я вообще решил, что она — инопланетянка — посмотрит на урода. Я был так потрясен этим всем, что даже не додумался проверить станцию на целостность. Я едва не лишился работы тогда.

Он замолчал. Воздух в каюте стал тяжёлым, как перед бурей.

— С тех пор я… зарёкся. Даже смотреть в эту сторону. Женщины — это не для нас. Не для таких, как я. Я смирился. Стал лучше. Стал сильнее. Принял, что есть только долг, команда… и этого достаточно. Должно быть достаточно.

Он сжал кулаки, пока костяшки не побелели, и тяжело выдохнул.

— А потом появилась ты.

Я сглотнула.

— Думаешь, я тоже хочу тебя использовать?

Он посмотрел на меня и покачал головой.

— Нет. Очевидно, что ты… сумасшедшая, — в голосе мелькнуло что-то мягкое. — Но искренняя.

Я хохотнула, чуть дрожащим от чувств голосом, а потом медленно придвинулась ближе, осторожно обняла его и положила голову ему на грудь. Он был горячим, напряжённым, как тетива. Несколько секунд он сидел, словно не знал, что делать, а потом — медленно, но крепко обнял меня в ответ. Его дыхание было сбивчивым. Я чувствовала, как в нём борется страх… и надежда.

— Эта история… — прошептала я, не поднимая головы с его груди, — неприятная. Жестокая. Но я не она. Я не хочу тебя использовать, не хочу ничего от тебя брать, чтобы потом исчезнуть. Я уже здесь. Уже с вами. И я уже твоя женщина, Келлар. Прошу… не отталкивай меня.

Келлар замолчал, и на секунду я подумала, что он всё же передумает. Но затем он выдохнул, тяжело, будто каждое слово давалось с болью:

— Виола… — голос его был хриплым, будто сорванным изнутри. — Наш брак… он не подтверждён. Ни Альянсом, ни системой. Сейчас ты лишь женщина, которую мы назвали своей по законам одной небольшой планеты. По их законам — ты всё ещё чужая. И если нам не удастся зарегистрировать тебя… тебя заберут. Если ничего не выйдет… придётся вернуть тебя на твою планету.

Его слова будто вбили в грудь клин. Боль разлилась внутри, тёмная, предательская. Сердце сжалось, и я резко выпрямилась, глядя ему в лицо, а в глазах предательски собрались слёзы.

— Нет… — сорвалось у меня. — Я не хочу…

— Почему ты… — Он нахмурился, увидев, как дрожит мой подбородок. — Почему ты так не хочешь домой? Виола, тебя похитили с Земли. Там твой мир. Разве нет?

Я покачала головой, прижав ладони к его груди.

— Там нет дома, Келлар. Никогда и не было. На той планете я была одна. Ненужная, потерянная. А здесь… с вами… впервые в жизни чувствую, что я где-то, где должна быть. Что я кому-то важна.

Он смотрел на меня, как на безрассудную девчонку. И всё же в его взгляде, полном скептицизма, мелькнула тень нежности.

— Я не понимаю, почему мы тебе так нужны, — произнёс он хрипло. — Мы, Виола, не самые лучшие представители вида. Такие, какие есть, мы должны тебя пугать, а не вызывать желание. Мы бракованные. На нас клеймо неудачников. Если система не признает наш брак — у тебя появится еще один шанс. Ты сможешь забыть о нас и начать все заново.

Я прижалась к нему сильнее, вложив в это движение всё тепло, что было во мне.

— Я бракованная не меньше вашего. Может, именно потому и нужны. Может, судьба не ошиблась. Поодиночке мы все несчастны. Но вместе… может, у нас всё получится. Я не хочу делать вид, что ничего не было. Мне не нужен шанс, чтобы передумать.

Келлар выдохнул, качнул головой, будто не верил ни единому слову, но не отстранился. Его руки легли на мою талию, осторожно, почти трепетно.

— Ты сумасшедшая, если действительно так считаешь, — пробормотал он.

— Если надо быть сумасшедшей, чтобы быть с вами, то я согласна, — прошептала я, поднимая к нему взгляд.

Он молча смотрел на меня, а потом сам наклонился. Его губы коснулись моих — мягко, аккуратно, будто боялся спугнуть. Я благодарно прильнула ближе, обвивая его шею руками, и он наконец ответил — неуверенно, но с затаённой нежностью.

Я ответила сразу. Без сомнений, без страха. Нежно, мягко, с тем теплом, что зрело во мне с самой первой нашей встречи. Прижалась к нему крепче, как будто хотела слиться с ним воедино, стать частью его и никогда не отпускать. Его губы дрогнули, стали горячее, поцелуй стал глубже, увереннее. Его рука сжала мою талию, словно только так он мог поверить, что я действительно рядом. А хвост — тяжёлый и живой — обвился вокруг наших ног, как невидимая клятва: я здесь, я с тобой, ты моя.

Он целовал меня бережно, но с какой-то острой тоской, словно боялся, что это всё — сон, который исчезнет, стоит ему моргнуть.

Когда он отстранился, я заглянула в его глаза — и там было всё. Настоящее. Неподдельное. Страх — не потерять, нет. А позволить себе поверить. Осторожная нежность, как у человека, слишком долго жившего с болью. Желание, глубокое и сдержанное. И… то чувство, от которого у меня сжалось сердце. Обожание. Не громкое, не уверенное — робкое, едва проявленное. Но от этого только сильнее.