Чтение онлайн

— Они будут любимы каждым из нас, — тихо добавил Дрей, — и никому не придёт в голову делить или сравнивать.

— Мы не будем заставлять тебя рожать. У нас это в целом не принято, — твёрдо сказал Келлар. — Женщина сама решает будет ли она рожать и сколько детей хочет.

Моё сердце оттаяло. Медленно, но ощутимо. Я выдохнула, чувствуя, как плечи расслабляются, а напряжение спадает, как капли воды по коже.

Риан подвинулся ближе и опустился на корточки передо мной, заглядывая в глаза.

— Любой ранкарец будет счастлив, если его жена согласится стать матерью, — проговорил он с той мягкой теплотой, которую я теперь так легко распознавала за его озорством. — И мы тоже. Но, Виола, если ты не готова… нам важно это знать. Просто скажи, и всё.

Я кивнула, не зная, как ответить словами на всю эту заботу.

— На станции тебе могут сделать укол, — продолжил он. — Контрацептив. Один укол — и год ты не забеременеешь. Цикла тоже не будет. Это просто и удобно.

— Но только на станции, — добавил Саэт. — Мы не имеем права делать это сами. Это регулируется Советом.

— Так что у тебя есть время подумать, — заключил Вэлк. — Мы не торопим.

Я посмотрела на них — пятерых, разных, но таких одинаково моих. И почувствовала, как где-то внутри, там, где раньше была только пустота, теперь пульсирует свет.

Следующие дни превратились в тихую, почти семейную повседневность. Мы не говорили об Альянсе, станции, опасностях. Мы просто… были вместе.

Я много времени проводила с каждым из них. Где-то между совместными завтраками, небольшими кухонными спорами и прогулками по кораблю незаметно для себя я стала чувствовать: я на своём месте. Они не торопили. Никто не пытался забрать больше, чем я была готова отдать. После той ночи с Саэтом и Дреем всё словно вошло в новое русло — нежное, осторожное, терпеливое.

Мы обнимались. Часто и тепло. С каждым по-своему. Дрей прижимал меня крепко, всегда защищающе, словно хотел спрятать от всего мира. Вэлк поглаживал по спине медленно и спокойно — сдержанно, но так, что мурашки шли по коже. Саэт касался редко, но взглядом обжигал сильнее любых прикосновений. А Риан — тот и вовсе не знал меры: подхватывал, кружил, смеялся, будто мы не летим в неизвестность, а просто живём. Без тревог. Без будущего. В настоящем.

С Келларом было сложнее. Он держался особняком, всё ещё скрываясь за суровой маской. Но я видела — как он смотрит, как сдерживает себя. И однажды ночью, не выдержав, я пошла к нему. Постучала, не дожидаясь разрешения, вошла. Он хмуро взглянул, вздохнул, будто отчаянно спорил сам с собой — и всё же откинул одеяло.

— Тебе нужна помощь?

— Хочу побыть с тобой.

— Поздно. Я уже лег спать. — На время он замолчал, а потом призывающе отодвинул одеяло. — Иди сюда, неугомонная.

Меня не надо было приглашать дважды. Я быстро юркнула к нему в кровать. Он притянул меня, и больше не отпускал до самого утра.

Мы не говорили. Просто лежали. Его сильные руки, тяжёлый хвост, — и это ощущение, что ты в полной безопасности. Что тебя оберегают. Что ты дома.

Они сказали: пока я не решу, готова ли к детям, близости не будет. И пусть я и была против такой категоричной аскезы, но решила не спорить. Все же надо дать время моей коже полностью избавиться от всех следов наших утех.

Они дали мне время освоиться на судне. И я благодарно принимала его, в ответ отдавая заботу: готовила сладости, стирала, наводила уют, придумывала, как облегчить им жизнь. Они смеялись, дразнили, иногда качали головами, будто не понимали, что с ними происходит. Но каждый вечер всё чаще оставались рядом со мной.

А потом… раздался сигнал.

— До станции обмена остаётся три часа. Подготовка к снижению начнётся через сорок минут. Всем быть на местах.

Я замерла, сжимая в ладонях край пледа.

Три часа.

Всего три.

И неизвестность — снова передо мной.

— Всё будет хорошо, Ви, — прошептал Риан, когда корабль начал плавно снижаться. Он сидел рядом, прижимая меня к себе, но я чувствовала: руки у него напряжены, а дыхание сбилось. Он сам переживал не меньше моего.

Я кивнула, изо всех сил стараясь улыбнуться, но внутри всё сжалось. До поверхности станции оставались считаные минуты.

Когда судно с мягким глухим звуком коснулось посадочной платформы, внутри наступила звенящая тишина. Я встала, машинально разглаживая складки на одежде, и подошла к смотровому иллюминатору.

Станция обмена выглядела… странно. Безликая и строгая, словно собралась из серо-синих блоков. Сеть переходов, платформ, уровней, подъемников. Люди — или существа — сновали туда-сюда. Никто не суетился, всё двигалось с пугающей организованностью. Ни рекламы, ни цветов. Ни намёка на эмоции. Только функциональность. И контроль.

У выхода уже стояла группа. Трое. В тёмных костюмах Альянса с серебристыми эмблемами на груди. Ни эмоций, ни слов — только выправка, взгляды в упор и терминалы в руках.

Хвосты у всех моих мужчин начали дёргаться, почти синхронно, как у раздражённых котов. Я уже знала: это значит, что они готовы в любой момент сорваться с места. Защищать. Спорить. Бороться.

Келлар шагнул вперёд, загородив меня собой:

— Она не пойдёт с вами одна.

— Мы представители Альянса, — холодно сказал один из сопровождающих. Голос у него был металлический, словно синтезированный. — Согласно регламенту, вы обязаны передать женщину, не имеющую идентификации. Процедура обязательна.

— По законам нашей планеты, эта женщина уже является нашей женой.

— Система не фиксирует брачных отношений с незарегистрированными особями. Документы от команды не приняты системой, — отрезал другой. — Без идентификатора они недействительны. Она пройдёт регистрацию, собеседование и медпроверку. После — будет принято решение о её статусе.

— Один из нас пойдет с ней, — голос Келлара стал ниже и опаснее.

— Нет.

Я сделала шаг вперёд, положив ладонь на его плечо.

— Всё хорошо. Я пойду.

— Виола, — попытался возразить Дрей, но я покачала головой.

— Я не хочу, чтобы у вас были проблемы. Пожалуйста.

Сопровождающие только кивнули и отступили на шаг, пропуская меня вперёд.

Я обернулась. Все пятеро стояли, молча, слишком напряжённые, слишком неподвижные, чтобы это было нормально. Их взгляды прожигали, и я ощущала их тепло даже сквозь страх.

Я улыбнулась. Насильно, через боль в груди.

— Скоро вернусь. Это же просто формальность.

И шагнула за линию света.