Чтение онлайн

Еще порядочная куча обрезков оставалась на прежнем месте.

Он опустил тяжелый железный щит, придавил развороченную кучу - и опять все как ни в чем не бывало. Поехали!

Повозка тронулась, и ее тарахтенье заглушило быстрое шарканье по двору стоптанных туфель старухи Кечеджи.

Разбуженная Пальмой, старуха Кечеджи-ей всегда чуди^ лись воры, пожалев будить дочь, выскользнула за дверь и, трепеща от страха, считая, что каждую минуту ее могут убить, выглядывала из-за кустов. А когда ишак потянул повозку со двора, она опомнилась, заспешила.

– Соседка!-стучала она в окно Лешкиной матери и, сложив козырьком у рта ладони, звала: - Соседка! Выйдите сюда поскорей!

Улица совсем опустела, темно в домах. Лешка шагал за повозкой, Завтра он явится к Лабоданову и небрежно скажет им со Славкой: все в полном порядке. Очевидно, надо будет выпить.

Без этого такие дела не делаются.

Двести рублей-это же независимость от матери и отчима.

Езжай, куда вздумается. У него никогда не было таких денег.

Он накупит Жужелке мороженого всех сортов. Она сказала, что любит крем-брюле. Крем-брюле так крем-брюле.

Да если бы все это нужно было делать не для "дяди Сани", а для Жужелки, он еще не такое бы оторвал.

Свернули на Торговую. Повозка покатила быстрее, и Лешка едва поспевал за ней. Здесь фонари были расставлены чаще.

И по освещенной безлюдной улице, под громкое цоканье ишачьих копыт он спешил за повозкой, как заправский ворюга.

С каждым шагом надвигалось все ближе гигантское дыхание завода, так странно ощутимое ночью.

– Садись, - сказал возчик, натянув вожжи, придерживая ишака.

Лешка сел. Возчик стегнул ишака, и тот потянул живее по спускавшейся вниз улице. Миновали поворот на мост, к заводу - самое опасное место. Дома пошли реже. Вот бывшая школа, каркас без крыши, без полов, - руины, оставшиеся еще с войны. .. Кончалась улица.

Кто-то поднялся со скамейки у забора. Двое. Два темных силуэта под луной на краю тротуара. Вразвалку, руки в карманах, один из них направился по мостовой, преграждая дорогу ишаку.

– Стоп! Стоп! Эй, кому говорят, не слышишь?

Другой заходил за повозку.

– Попрошу на минуту сойти.

Это еще что за номер?

– Гриша!
– опешил Лешка.

Это был он, Гриша Баныкин.

Лешка слез с повозки и голосом неподатливым, не своим, стараясь держаться развязно, сказал:

– Что это я тебя встречаю без конца? Куда ни пойду - ты тут. Только всегда при шляпе, а сейчас без...

Баныкин изумился;

– Это ты?

Он что-то сказал, но Лешка не расслышал и громко спросил:

– Ты откуда тут взялся?

– Что везешь, говорю?-натянуто, отчужденно переспросил Баныкин.

Второй парень подошел и стал с ним рядом, нахально светя в лицо Лешке фонариком.

– Мусор на свалку свожу. А что?

– Это ночью-то?
– подозрительно спросил парень.
– Чего ради?

– Попросили люди.
– Он запыхался, точно бежал.

– Подрабатываешь?
– спросил Баныкин.
– Так, что ли?

Лешка мотнул головой, подтверждая. У него стучало в висках, а в груди металось что-то, точно он не стоял на месте, а бежал изо всех сил. Сейчас все обнаружится. Ему было мучительно стыдно перед Баныкиным.

– Ври, да лучше, - сказал равнодушно парень и потыкал палкой в воз.

Возчик, не разбирая, что происходит, всполошенно объяснял:

– По пятнадцать рублей сговорились. Ничего тут такого незаконного нет. Один конец туда и назад: время-то ведь какоеночь. Люди спят, а я у сна отрываю, чтобы вот его прокормить, врага шелудивого.
– Он тыкал кнутом в бок ишаку.

Баныкин о чем-то посовещался с парнем, отойдя в сторону, и вернулся к Лешке.

– Ты не подумай ничего такого.
– От его тихих и очень внятных слов Лешке стало не по себе.-Мы ничего такого не думаем... А только у нас есть задание. У нас тут комсомольский пост. Ты развяжи веревку.

Лешка сказал упрямо:

– Не буду.

С досадой, присвечивая карманным фонариком, Баныкин отогнул одеяло, насколько позволяла перехватывающая его веревка.

Лешка застыл, не двигаясь с места, и Баныкин стал шарить по возу и, должно быть, тут же напоролся на железо. Он крепко выругался.

– Тут ерунда какая-то навалена.

Подоспел его товарищ, тоже с фонариком.

– Да тут одно железо, - недоумевая, сказал Баныкин.

Парень неуверенно протянул:

– Что-то не так.

Тут бы Лешке сказать: мол, это всего лишь хлам, тоже идет на свалку, они бы и отстали. Его сковывало присутствие возчика. Спроси они у него, и все бы тут же обнаружилось. Но им это не приходило в голову-они были не очень ловки и расторопны. Обо всем этом Лешка сообразил много позже. А в ту минуту он почувствовал себя в ловушке. Он не сомневалсяони все знают и хитрят только. Он молчал, точно все это его больше не касалось.

– Чего ты молчишь? Объясни же, что это еще за железо?

Где взял?
– твердил Баныкин.

Лешка молчал.

Баныкин еще раз взглянул на него, и Лешка почувствовал, как вражда разделила их, будто они совсем чужие, незнакомые люди.

Это было давно, когда он учился еще в седьмом классе. Однажды он выкинул такой номер: не пошел на воспитательский час, а поднялся на верхний этаж, вылез из окна лестничной клетки на карниз, обхватил водосточную трубу и стал по ней спускаться.

Когда поравнялся с окном своего класса, дотянулся ногой до рамы и постучал.

Первой кинулась к окну учительница Ольга Ивановна. Это она придумала тогда название их отряду-"Впередсмотрящий".

Ребята не успели привыкнуть к такому громкому названию, а об отряде уже писали и в городе и в области. В дни дежурств по школе они старательно драили пол, терли окна. Вот и все их скромные доблести, но если б у них и вовсе не было доблестей, их придумали бы-таким притягательным оказалось само название отряда.

Лешка на уроках Ольги Ивановны стрелял бумажными голубями в девчонок или играл с Длинным Славкой в морской бой.

Раньше Лешка недолюбливал Славку, а теперь его привлекала Славкина беззаботность и пижонская манера одеваться. На переменах они, скрываясь в уборной, накуривались до одурения.