Чтение онлайн

А что же государства? Самым ценным ресурсом любого народа, любой нации, любого суперэтноса, любой страны являются, я думаю, управленческие кадры — однако не бездарные в массе индивиды, называющие себя управленцами лишь в силу занимаемых ими должностей. А люди, с младых ногтей квалифицированно отобранные по способностям, специально подготовленные, и на деле таковыми являющиеся. Но где таких взять, если их готовят, как не надо? Не только в России с её управленческим ресурсом кадровое дело обстоит просто безобразно. Людей с истинно государственным уровнем мышления родятся единицы на десятки миллиардов, по одному на несколько земных поколений. Ничего не остаётся, как гордиться теми, кто есть, кого попало и назначать, хоть актёров, готовых сыграть всё, что прикажут. Личностей вселенского масштаба ещё в миллион раз меньше.

Недавно я прочёл роман одного европейца под названием, которое меня зацепило и долго не отпускало — «Безупречность», но я не о романе, хотя он, безусловно, эстетичен и талантлив. На задней обложке небольшой книги фото — измождённый европеец обличьем из средневековья с сигаретой в поднятой к губам руке. Это он написал роман. Мы забыли об этом важнейшем понятии, мы алчно сменяли безупречность на ничтожную выгоду. И я крепко задумался, что же это такое — безупречность?

Выстроилась цепочка и свернулась в прочное, как у Бориса, кольцо: продуманность это минимальное из необходимых условий безупречности; безупречность — минимальное из условий разумности. Это не статичное, не застывшее навек понятие. В безупречности кроется мощный заряд внутреннего динамизма, требующий осознанных действий. Чтобы вам стало близко и понятно: если бы Россия и Япония были безупречны в своей разумности, они давно дружили бы, вот в чём бесконечные выгоды для обеих стран.

Мы только начинаем учиться понимать и представлять интересы новейшего, нарождающегося при нас, человечества, которое будет воспринимать мир не только шире, но и глубже, и яснее, и объёмнее, чем нынешние народы, религии, церкви и правительства. Чем все ныне живущие люди, вынужденно съедающие и то, что должно бы достаться их детям. Иначе человечеству не выжить, путь спасения от близящейся катастрофы только один — осознаваемый, и каждым. То есть, безупречный для всех.

— И каким чудесным образом нам обнаружить этот спасительный путь? — спросила я.

— Мы не замечаем того, о чём не только не знаем, но и не предполагаем. И находим искомое по известным признакам, как была вычислена и потом открыта планета Уран.

— Какие признаки желаемого будущего сегодня известны, Павел Михайлович?

— П-п-п-п-п-пы-у-у-у, — Башлыков озадаченно поплямкал-пошлёпал губами, вытянул их трубочкой, тихонько прогудев, выдохнул и только потом, размышляя, стал мне отвечать:

— О-ого!.. Вы настойчивы и схватываете на лету, госпожа Одо. Налицо признаки высокого профессионализма. И научного острого склада ума. Попробую вам ответить так.

Во времена совсем не легендарные, а относительно недавние, отстоящие от нас лет на сто-сто пятьдесят, серьёзные открытия были не слишком часты. Ещё в девятнадцатом веке поддерживался баланс между количеством открытий и численностью научных работников, которые в своих трудовых жизнях (в самых различных областях знания) всегда были на подхвате. Эти научные силы успевали пересмотреть свои научные дисциплины и подвести их к новому рубежу, обусловленному свершившимися прорывными открытиями. Но в ХХ веке столько возникло наук и столько открытий во всех направлениях сразу, что затруднительно, а вскоре и почти невозможно оказалось найти сообщение хоть о чём-либо. Человечество захлестнул информационный бум, затем — информационный взрыв. Стало невозможно не только совершенствовать, но и отслеживать, что в науке живо, а что рухнуло, как пласты тающего снега с ветвей деревьев. Так обозначился естественный предел возможностей усвоения новых знаний. И люди начали совершенствовать свои человеческие и различные технические возможности.

Искали и, казалось, нашли удачный выход в том, что стало практиковаться скорочтение, изучение во сне. Помните ту недавнюю моду? Компьютеры вначале помогли, взяв на себя рутинную долю повседневной работы, а потом стали забирать на себя и наше дорогое время. Информационный поиск и ознакомление с найденным, первичная оценка, они по-прежнему требуют уйму времени. В Интернете можно утонуть и не выплыть. Или от него отказаться, если не отыскать и не соблюдать оптимум времени пребывания в нём. Так обозначился тупик пока преобладающего в мире, вне зависимости, верующий это человек или атеист, материалистического подхода к окружающей действительности, в которой видится и воспринимается людьми только наделённое исключительно физическими свойствами.

Обозначился рубеж в отношении перемещения своего физического тела в пространстве. Медлительны суда, автомобили и поезда. Не спасают самолёты-суперсоники. И ужасно вредят миру живому. Наши транспортные средства всё более автоматизируются, но при этом возникают всё новые диалоговые проблемы в непрерывно усложняющемся комплексе «человек-машина». Интеллектуализация машины не исключает человека из комплекса, и пример тому наш аэрокосмолёт МиГ, но человеку всё труднее контролировать правильность работы машины, длительного напряжения он не выдерживает. Тренированность экипажей лишь отодвигает на время предел развития, но неизбежного материалистического тупика впереди не устраняет. Бессмысленно чипизировать человека в обещании поднять ему интеллект и быстродействие, а на самом деле стараясь сделать его управляемым сигналами со стороны, полуроботом. Материальными задумываются нанотехнологии. Значит, их тоже неминуемо ожидает материалистический тупик. Целые направления цивилизации у предела.

Ещё знаменитый физик Гейзенберг считал, что: «Первый глоток из сосуда естествознания порождает атеизм, но на дне сосуда нас ожидает Бог». Требуется революционный скачок. Человек должен стать другим. Человек должен научиться иному отношению не только к себе и природе, но и к информации и знаниям. Требуется освоить получение точного знания интуитивным путем. Как умели это высокоразвитые предыдущие Человеческие Расы. Знания надо получать не из информационного источника, подготовленного другими людьми или интеллектуальными автоматами. Знания человечеству надо получать на интуитивном уровне непосредственно из информационного поля Земли, а потом и Вселенной. Вспомнить, что человек — сложная копия породившей его могущественной Вселенной, а не дарвиновская пародия на обезьяну. Вспомнить, что каждая частица Вселенной способна принимать, хранить, накапливать и усваивать информацию, преобразовывать её и адресовать другим.

Добывание знаний новым, интуитивным путём неизбежно разовьёт в человеке начавшегося третьего тысячелетия новые качества. Приведёт к открытию вначале элементов органов чувств второго порядка: ясновидения, яснослышания, ясночувствования. Такие элементы в некоторых из нас уже есть. Новые качества человека, в своей массе дремлющие, получат импульс к пробуждению и развитию.

Изменениям не обязательно происходить сразу на анатомическом или гистологическом, микротканевом уровне. Даже микроскопические тканевые изменения слишком грубы. И, прежде чем изменения станут накапливаться на субклеточном уровне, они должны произойти на уровнях полевых, энергоинформационных. Предел совершенствования этих уровней ощутится людьми очень и очень не скоро. Долговременным будет развитие.

Это цепочка: Абсолютное Ничто — Сверхсознание — Информация — Энергия — Материя. Нам пора подниматься к тому доступному, что уже подаётся Сверхсознанием.

Не один я так считаю, это давно носится в воздухе. Как поют у нас всевозрастные туристы, вырвавшись на природу: «Развивайся, бабка, развивайся, Любка, развивайся ты, моя сизая голубка!» Вы удовлетворены, госпожа Одо?

— Удовлетворена, благодарю вас. Нечто подобное в отношении развития, предстоящего человечеству, и мне когда-то уже встречалось, правда, не в песенном, а в прозаическом разговорном изложении, однако общим местом пока не стало. Тем более, что вызвало массированные удары консервативных диванных критиков, не желающих и слышать об энергоинформационной эволюции человека. Легче всего не думать и не делать ничего. Критиковать других, кто не болтает, а что-то делает. Когда я разрабатывала теорию памяти, немало интересных идей почерпнула из мыслей именно физика, Дэвида Бома. Почему на стыке психологии и физики не родиться такой дисциплине, как психофизика? Она родилась.

Павел Михайлович, разрешите задать вам ещё пару вопросов, — я вынудила себя чарующе улыбнуться через «не могу», и от обезволивающей усталости, и не только. — Как постоянно заинтересованному в изучении людей специалисту.

— Пожалуйста.

— Всегда ли вы достигали поставленной перед собой цели? Спрашиваю, потому что вы произвели на меня впечатление очень волевого и целеустремлённого учёного и человека, это первый мой вопрос. И второй: есть ли у вас увлечение? Возможно, хобби?

— Нет, целей достигал, разумеется, не всегда. Особенно, в последние лет двадцать пять, когда по причинам, не зависящим от научного коллектива, куда меня приглашали работать, вдруг срывалось, например, железно подтверждённое и на самом-самом (Башлыков потыкал пальцем вверх) уровне утверждённое финансирование темы. Лопался инвестирующий в работы весьма надёжный до самого последнего времени банк, средства которого бесследно исчезли. Теми или иными способами противодействовали конкуренты, как правило, зарубежные, либо закрывались завод, горнорудный карьер, обогатительная фабрика, профильное по электронике предприятие, внезапно включенные властями в планы приватизации и потом распроданные. Или возникала ещё какая-нибудь пакостная каверза.