Чтение онлайн

Жанна никогда не появлялась за королевским обеденным столом. Паж Луи должен был приносить еду для нее в комнатку в небольшой гостинице, где она жила. Во дворец она приходила только к заутрене или же когда ее туда приглашали. На следующий день, когда Карл сел на своего коня, собираясь ехать на охоту, она предстала перед ним, а затем опустилась на колени. Он заметил, что глаза у нее покраснели.

– Почему ты плачешь, Жанна? Ты устала после трудных недель, тебе необходимо отдохнуть.

– Господин, я не смогу отдыхать, пока Вы не будете коронованы в Реймсе.

Несмотря на то, что Жанна сказала это тихо, с нежным и любезным выражением лица, в ее словах прозвучал такой упрек, что Карл не мог его вынести.

– Дева Жанна, я не в состоянии больше спокойно смотреть на твои хлопоты обо мне.

Издали послышалось, как Тремуй позвал своего слугу; Карл дружелюбно кивнул и пришпорил коня.

Стоял июнь, цвели цветы, колосилась пшеница. Алансон уехал к жене, Жанна сидела в своей комнатке и размышляла. Хорошо, что оба ее брата приехали к ней из родной деревни, а то она была бы совершенно одинока. Родители готовы простить ей уход из дома - сообщили Жан и Пьер, - они молятся Богу, чтобы Жанна оставалась храброй девушкой, чтобы столь великая благосклонность короля защищала ее от высокомерия придворных. Скоро ли придет конец войне? Жанна немного поплакала, когда обнимала братьев, а они заявили, что останутся с ней, если нужно будет еще воевать с "годонами". Они хотели вернуться домой только с сестрой.

"Родился ли ягненок у моей черной овцы? Кормите ли вы голубей на крыше? Кто теперь помогает маме шить? А как живут Миньетта и Оветта?" - спрашивала она, то и дело смеясь. Братья же удивлялись тому, что, несмотря на все великолепие двора, она не позабыла ни малейшей подробности их убогой жизни в Домреми.

Как только наступил вечер, Жанна отправилась во дворец. Возможно, ей хотя бы раз удастся поговорить с дофином без господ, дающих ему дурные советы. На ней была кольчуга, а поверх - красно-зеленый плащ, подарок города Орлеана. Из городских церквей доносился вечерний звон, во дворцовой капелле звучал орган, Жанна зашла в капеллу. Там, как только она опустилась на колени на узенькую скамеечку, исчез земной мир, отверзся мир небесный, она смотрела, она слушала- пока чья-то рука не коснулась ее рукава. Перед ней стоял Жиль де Рэ, молчаливо указывая на дверь. Она перекрестилась, затем последовала за ним, паж Луи сопровождал ее, держась на расстоянии, предписанном дворцовым этикетом.

– Вернулся ли дофин?

– Пока еще нет. Но мы можем вместе подождать его.

Жиль привел ее в небольшой сад между крепостными

стенами, где цвели пионы и ниспадал "золотой дождь"

– Что скажете Вы об органной музыке, Дева Жанна? Не находите ли Вы, что этот мальчик поет, как ангел?

– Какой мальчик?

– Тот, который только что пел во дворцовой капелле. Она робко опустила глаза:

– Я слушала недолго.

Крылья его носа слегка задрожали. Рядом стояла каменная скамейка, вокруг которой разросся розмарин.

– Давайте присядем. Запах розмарина подходит Вам, он такой же терпкий, как Вы, и целебный.

Царственной рукой, незаметно для Жанны, Жиль подал знак пажу, чтобы тот не слушал разговора; его иссиня-черные волосы пахли розовым маслом, купленным за чистое золото у торговца, который приехал с Востока.

– Скажите, Жанна, в раю тоже существуют запахи? И они, должно быть, бесконечно более небесные, чем наши на земле?

Она кивнула, не говоря ни слова.

Он провел рукой по своему короткому плащу, стянутому дорогим поясом.

– Разве ангелы поют не так, как наши мальчики?

– Нет, господин де Рэ, по-иному.

– Не желаете ли Вы мне сказать - как? Не могли бы Вы сделать так, чтобы и я их слышал?

– Если Господь пожелает, Он сделает так, чтобы и Вы их слышали. Это зависит только от Его благодати, но не от моей воли.

– Но ведь есть люди, которые владеют искусством приготовления снадобий, открывающих глаза и уши. Они могут также делать золото и привораживать сердца.

– Об этом я ничего не знаю. Не думаю, что так бывает. И какое отношение это имеет к ангелам?

– К ангелам - нет, но имеет к чему-то иному, Жанна. Так Вы все же хотите, чтобы дофин отправился в Реймс?

– Конечно, и чем раньше, тем лучше.

– Но он этого не хочет, и ни один из его советников также не желает этого. Епископ Режинальд надеется на то, что он даже достигнет согласия с англичанами, а мой дядя Тремуй считает, что ни мир, ни коронация не имеют никакого значения. Видите ли, Жанна, Вы можете хорошо разбираться в том, как обстоят дела в раю, но Вы ничего не знаете о том, что происходит при нашем дворе. Тремуй ненавидит дофина, когда-то он был влюблен в его мать Изабо, как раз в то время она объявила собственного сына внебрачным ребенком. Тремуй велел утопить своего предшественника по должности, а после этого женился на его супруге, так как у нее на юге было богатейшее наследство. Его наемники снабжали провиантом англичан, когда те осаждали наш Орлеан... дыхание Жиля все учащалось, его темно-красный рот горел. Он получал странное удовольствие, бросая жестокие слова в невинную душу Жанны. Девушка смотрела прямо перед собой, она не опускала затуманившихся глаз.
– Тремуй дает Карлу деньги взаймы, без Тремуя Карл пошел бы по миру. Поэтому он слушается Тремуя, а Тремуй надеялся, когда Вы появились при дворе, что Вы выставите Карла в смешном свете перед всеми. После Орлеана он Вас ненавидит. Вы срываете его планы, Жанна, в Ваших силах видеть ангелов, я Вам верю. Но Тремуй - дьявол, а Вы этого не понимаете. Король находится в руках дьявола.

– Вы заблуждаетесь. Дофин в руках Божьих, - она произнесла это еле слышным шепотом, но в ее словах было столько пыла, что Жиль потерял дар речи.

Он хотел ей еще многое сообщить - что Тремуй виновен в гибели старого бургундского герцога, и это привело к переходу его сына на сторону англичан; что настала пора устранить Тремуя... Его длинные нежные пальцы, на одном из которых сиял огромный рубин, прикоснулись к руке девушки. Жанна встала и позвала пажа.

– Мне кажется, вдали трубят охотничьи рога, - сказала она. Жиль вытер платком влажный лоб.

– Возможно, что часть свиты возвращается домой. Король переселился в свой охотничий замок Лош, я забыл предупредить Вас об этом. В Туре королю не хватает свежего воздуха, врач рекомендовал ему отдохнуть.

Теперь они стояли во дворе Турского дворца, Луи держал поводья, а Жиль низко поклонился.

– Дева Жанна, подумайте о том, что я Вам сказал. Завтра после заутрени я снова приглашу органиста играть.

На следующий день ни свет ни заря Жанна вместе со своим конюшим д'Олоном, обоими братьями и пажом Луи отправилась по направлению к городским воротам. К заутрене она пришла не во дворцовую церковь, а в кафедральный собор.

Темным июньским вечером кто-то постучал в дверь дома каноника Алена в Пуатье. Мадлен, пожилая, страдающая астмой женщина, какой и полагается быть кухарке приходского священника, боялась открывать дверь в такое позднее время, она выглянула из окна. Месяц был молодой, и ей не удалось разглядеть мужчину, который поклонился и сказал, что он должен поговорить с отцом Аденом. Дома ли достопочтенный господин?

Мадлен ответила, что сейчас посмотрит, энергично захлопнула ставни и взбежала по лестнице так быстро, как только могла.

– Иисус, Мария и Иосиф, - прошептала она, с трудом переводя дыхание, господин, бледный как луна, а волосы - черные как смоль.

Повинуясь своей привычке, кухарка хотела на всякий случай перекреститься, но каноник уже поднял глаза, и она как ни в чем не бывало схватилась за краешек фартуку чтобы стереть пот с лица, а Вы, господин каноник, вероятно, знаете, что Ла Гир понимает тонкости своего ремесла, ведь он всю жизнь был солдатом, и на двадцать пять лет старше меня. Но Жанна стала поддразнивать всех нас: "Вы боитесь?" "Нет, - ответил Алансон.
– Но штурмовать город слишком рано". Нежным голосом девушка возразила ему: "Нет, именно сейчас пора. Действуйте, и Господь будет с Вами". Алансон все еще не решался. Хотя мы и не друзья, но на этот раз я хорошо его понял. Вся армия была доверена ему, одна-единственная неудача показала бы, что правы те советники короля, которые сомневаются. Жаржо обнесен крепкими стенами, и там много хороших орудий. Но права оказалась Жанна. Мы приставили лестницы к стенам, и она очутилась в самом центре схватки. Я с ужасом увидел, как вниз полетел огромный камень, попавший прямо в ее шлем. Она упала с лестницы навзничь и некоторое время лежала на земле, но, прежде чем мы успели подбежать, она снова вскочила на ноги, и голос ее звучал столь же звонко, как прежде: "Вперед, друзья! Господь проклял англичан, через час город будет наш, мужайтесь!"