Чтение онлайн

«Твоя сестренка была передана в руки доверенных людей. Ты сможешь найти их в маленькой деревушке, если пойдешь от поместья на юг. В самой первой по дороге после руин. Не ошибешься. Семья носит фамилию Рейнард — старые ремесленники.»

Взгляд мужчины заскользил по комнате мальчика, цепляясь за засохшие цветы в вазе. Он так и не решился убрать их.

«Обещаю с наступлением весны подарить тебе новые цветы.» — писать становилось все труднее. — «После того ритуала род Гемоку стал больше не нужен, и мы боимся, что скоро нас отправят следом за нашими порабощенными товарищами. Так нам и надо. Никто не должен был так поступать с тобой. Лучше бы мы тогда погибли вместе, мой маленький друг.»

Он больше не смог писать дальше. В глазах двоилось — то ли от количества спиртного, то ли от слез, что подступили к глазам. Стол Нортона был завален грязными пергаментами, пропитанными смрадом алкоголя. Ему бы и самому не помешало помыться. Праздников больше не было, погреб валился от выпивки, и Лоренс активно помогал опустошать его. Чувство вины грызло его с тех самых пор, как Нортон покинул мир живых.

Дни и ночи слились в один бесконечный цикл. Он засыпал прямо на столе ученика, но каждый раз его преследовали кошмары. Тот самый сон, который он видел вновь и вновь, возвращал его в злополучный день. День, когда его мальчика забрали. Он оборачивался, тянул свои тонкие, изможденные ручонки, кричал, но Лоренс стоял, не двигаясь. Слышал его крик, но не мог ничего сделать. Когти графа впивались в плечи мужчины, разрывали плоть, но он оставался неподвижным.

Пошатнувшись, мужчина отодвинул кресло-качалку, которое приволок сюда. За окном уже садились Селена и Мира, а он все еще загрязнял своим присутствием эту сокровенную комнату. Чувство вины вновь ударило его изнутри, заставляя бежать, прятаться от собственных мыслей. Потеряв равновесие, он больно стукнулся рогами о стену, но не остановился, продолжая двигаться. На негнущихся ногах Лоренс попетлял к своим покоям, надеясь, что эта ночь наконец закончится.

Перед ним простирался зимний лес, утопающий в метели. Холодный ветер и снег, накрыли землю белым покрывалом, встречая гостя. Нортон осмотрелся, узнав окружающий пейзаж — это был тот самый лес, где он когда-то выезжал с дядей Веласко на охоту. Все казалось одновременно знакомым и чуждым.

Кутаясь сильнее в шарф, юноша пробирался сквозь снежные сугробы. Каждый шаг давался с трудом. Холодный ветер обрушивался на него, проникая до самых костей, а метель, завывая, скрывала его путь. Вот здесь всегда росла дикая ромашка, здесь был муравейник, а в том дупле за поворотом жила белка. Чуть дальше, в летнюю пору, простиралось поле цветов, которое близнецы обожали всей душой.

Но что это? Когда он, наконец, добрался до полянки, ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что именно было не так. Взгляд Норта привлек внезапно возникший булыжник среди поля. Он не помнил, чтобы здесь когда-либо стоял камень, и, почувствовав странное беспокойство, он начал поспешно стряхивать снег с поверхности.

Только когда он все очистил, перед ним предстала плита с вырезанным именем — его именем. Он замер. Это было странное и слегка жуткое мгновение — осознание того, что он вернулся и нашел свое собственное мертвое тело. Могила была обустроена со всей должной почестью — его сестра и учитель явно потрудились над тем, чтобы устроить достойное прощание. Удивительно, что Энгель позволил сделать это.

Нортон тихо прошептал, полный глубокой печали:

— Прощай, прошлый я…

Собравшись с мыслями, Гемоку младший повернулся к поместью. Холодный зимний ветер, словно пытаясь удержать его, бил по лицу. С каждым шагом, следы его пути скрывались под снежным покровом, словно смывая все прежние страхи и сомнения.

Подойдя ближе к поместью, Норт вдруг обнаружил небольшой предмет в кармане плаща. Убравшись в укромное место, защищенное от метели, он нащупал предмет и, вытянув его, обнаружил кинжал из священной стали. Похоже, это был чей-то подарок. На деревянной рукояти кинжала была привязана лента с запиской: «С Днем явления! Эльзара». Парень тихо фыркнул от смеха. Это было вполне в духе этой краснокожей демоницы, но Норт был благодарен ей. Теперь он знал, как именно воплотит свою месть.

Нортон отлип от стены, за которой прятался от метели, и, пригнувшись, быстро пробежал к черному входу. Дверь оказалась запертой. Он сосредоточился, позволив Мгле просочиться в замочную скважину и проникнуть внутрь, исследуя механизмы замка. Через некоторое время он почувствовал, как тьма принимает нужную форму, заполняя пространство вокруг. Повернув черный ключ, Норт попытался открыть дверь, но ржавый замок не поддавался. Его руки стали красными от холода, каждый шевелящийся палец причинял боль. Его раздражение росло с каждой неудачной попыткой. Тяжело вздохнув, он, наконец, собрался с силами, бросился вперед и с размаха ударил ногой по двери. Раздался треск, и старая древесина разлетелась в щепки.

«У этого тела все больше плюсов», — мысленно усмехнулся Нортон.

Внутри его встретили пустые коридоры, поглощенные мертвой тишиной, словно поместье само стало частью мракобесной тени. Нортон застыл на месте, вслушиваясь в звуки, которые исходили только от его собственных шагов и тихого звона в ушах. Здесь не было никого. Поместье выглядело еще хуже, чем когда он жил тут.

Ноги несли его в главный зал, где когда-то, в не так уж далеком прошлом, проходили пиры, вино лилось рекой, а гости танцевали под звуки музыки. Здесь, среди этой роскоши и веселья, он, совсем маленький, бегал между столами, пытаясь избежать очередной отцовской оплеухи. Легкая улыбка скользнула по его лицу, и его пальцы невольно провели по сырым стенам, собрав с них слой влажной пыли и плесени, словно те могли нашептать ему свою историю. Еще миг — и в воображении всплывает образ, как по коридору пробегает Мари, весело смеясь, а следом за ней летит Винсент, их кузен, перекидываясь шутками. А Норт просто стоял в своей комнате и наблюдал за ними из-за приоткрытой двери, сгорая от зависти.

Коридоры поместья были мрачными и пустыми, как если бы оно погрузилось под землю. Полы, выложенные тяжелыми каменными плитами, местами потрескались, их углы острозвучно постукивали под каждым шагом. В отсутствие шныряющих туда-сюда слуг все вокруг казалось застывшим, наполненным тревожным безмолвием. Сквозь запыленные окна едва пробивался свет, его слабые лучи отбрасывали длинные, едва различимые тени на стены и пол. Витражи, некогда яркие, теперь были выбиты, оставляя зияющие пустоты, через которые в помещение проникал холодный воздух.

Каждый шаг Норта разносился эхом. Он вспоминал, как раньше слышал гулкие шаги своего разгневанного отца, доносящиеся из-за закрытых дверей. Теперь его собственные шаги привели его к месту, где все началось, в сердце поместья, где прошлое и настоящее снова встретятся.

Юноша вошел в свою старую комнату. В нос сразу ударил запах спиртного. Его взгляд сразу же остановился на идеально чистых стенах и аккуратно застеленной постели. Комната выглядела так, будто ее только что убрали. Пол блестел, а на стенах не было и пылинки. В углу комнаты стоял стол, на котором были горы разбросанных бутылок. Нортон слегка поморщился. Взгляд пламенных глаз проскользил к прикроватной тумбочке. На ней аккуратно размещалась ваза с сухими цветами, собранные когда-то на любимой поляне близнецов.

Воспоминания ясно вспыхнули перед глазами, яркие и болезненные. Внутри, словно из глубины, раздавались давно забытые фейерверки эмоций, от которых Норт был уверен, что избавился на уроках у дьявола. Полная сосредоточенность и холодность разума — вот что требовала Мгла, но сейчас он не мог дать ей ни того, ни другого. Нортон вновь видел себя в этой комнате, лежащим на холодной постели, ощущая каждый удар и каждое слово, пронизывающее его. Здесь, в этих стенах, он пережил самые темные часы своей жизни, когда единственным утешением были мысли о смерти или побеге.