Чтение онлайн

– Проклятье. – Под его хваткой застонал стол. – Не стоило этого делать.

– О, конечно стоило. Вполне возможно, что это самый крутой момент всей моей жизни. Хочешь поставить меня на колени или победить в любом споре? Вот беспроигрышный прием.

Его губы изогнулись в натянутой улыбке. О, узнал собственные слова, сказанные в прошлом году. Мои пальцы ног коснулись помоста.

– Ты дал мне то, о чем я фантазировала…

– Пожалуйста, не надо. – Это он процедил сквозь зубы. И от его «пожалуйста» я приросла к месту. – Я болтаюсь на волоске, поэтому умоляю. Пожалуйста. Не надо.

Ксейден склонил голову, и по помосту скользнули тени, придвигая мне мою одежду.

Что я чувствовала? Замешательство… да не то слово. Но я все же встала и быстро оделась, подняла сапоги.

– Не хочешь рассказать, почему ты так любишь себя мучить?

Его медленный выдох был полон страдания… ну, почти полон.

– Потому что я хочу, чтобы ты видела: я более чем готов даже безответно почитать твое тело. Ты – не временная подстилка.

Так это из-за Кэт?

– Я и так знаю.

Вот и все послевкусие от самого долгого оргазма в мире. Я снова злилась.

– Но ведь не знаешь. – Ксейден разжал мертвую хватку на столе и показал на трон. – Садись.

– Повторим на бис?

Уголок его губ пополз вверх.

– Чтобы я помог тебе с сапогами. Ты маловата для кресла.

– Сама знаю, – пробормотала я, возвращаясь на трон и болтая ногами. – И мне не нравится… безответно.

Ксейден поднял мою левую ногу, надевая сапог.

– Мне не нравится, когда ты злишься, думая, что вокруг тебя не вертится весь мой мир, но вот, пожалуйста. И пока ты не начала спорить – сегодня я тебя еще трахну. Уж поверь. Я пытаюсь донести мысль, а не принять обет мазохизма.

Он поставил мою ногу себе на бедро и завязал шнурки.

От этого вида у меня что-то расслабилось в груди. Никто бы не поверил, что страшный и грозный Ксейден Риорсон может кому-то завязывать шнурки.

– Я думал, ты ее убьешь, – сказал он тихо. Ну да. Опять Кэт.

– Почти убила. – Повинуясь его жесту, я опустила обутую ногу и подняла вторую. – Ты бы это не простил?

Он закончил со шнурками и медленно опустил руки.

– Я прощу все, что ты сделаешь. – Отступив, он снова оперся на стол. – И мне не особенно важно, будет ли жить Кэт, но и смерти ее я не порадуюсь. Она необходимый, хоть и непредсказуемый союзник, а Сирена стала бы смертельным врагом. Но меня волнует, что ты сама бы пожалела о ее убийстве.

И ведь гнев затопил меня с головой, я утонула в нем настолько, что убила бы, если бы не появился он.

– Как ты вообще мог любить такую?

– Я и не любил. – Он пожал плечами. – Ты первая и единственная, кого я любил.

– Ты просто обручился с ней на… – я замолчала. – Я даже не знаю, сколько вы были обручены.

Я чувствовала себя… дурой.

– Я бы сказал, если бы ты спросила. В том-то и беда, Вайолет, – ты не спрашиваешь.

– Ты же тоже не спрашиваешь меня о бывших. – Я скрестила ноги.

– Потому что и знать о них не хочу – и, подозреваю, по этой же причине ты не спрашиваешь о том, что тебя правда волнует. Но давай об этом забудем, как обычно. Пока что вроде работало.

Ксейден не пожалел сарказма.

Я отвернулась, потому что, проклятье, он был прав. Мне казалось, что избегать потенциально катастрофических вопросов – например, почему он не рассказывал мне о сделке с матерью, – разумно, если была возможность потерять его навсегда из-за неправильного ответа.

Ксейден шагнул ближе:

– Мы с Кэт были не обручены, а помолвлены – и да, для меня это большая разница.

– И кто теперь спорит из-за семантики? Тем более из-за женщины, которая только что исковеркала все мои чувства и превратила меня в бездну ярости.

И я почувствовала, как эта бездна… она возвращается.

– До этого мы еще дойдем. Пункт о помолвке в договоре об альянсе вошел в силу, когда Кэт исполнилось двадцать. – Стол скрипнул, когда он сел на него. – Мы попробовали быть вместе… и пробыли три четверти года, но оказались несовместимы – а еще стало известно, что Текарус все равно не собирался расставаться со светочем. Он хотел, чтобы мы пользовались им у него. Я разорвал помолвку, чем, насколько ты знаешь, вызвал некоторые проблемы.

«Несовместимы?»

В этот раз я не могла винить в коварном уколе ревности Кэт. Горящее ощущение где-то внизу живота принадлежало целиком мне.

– О вашей половой жизни она говорила не так.

– Необязательно кого-то любить, чтобы трахаться. – Он пожал плечами. У меня отпала челюсть, учитывая, чем мы сейчас занимались. Он склонил голову, наблюдая за мной.

– Насколько помню, в первый раз и ты меня не очень-то любила…

– Не продолжай! – Я ткнула пальцем в его сторону.

– Впрочем, я тогда тебя уже любил.

Я расслабилась. Вот поэтому и я безнадежно влюблена в него. Потому что никто не видит его таким. Только я.

– Даже нечестно, если так подумать. – Ксейден побарабанил пальцами по столу. – И я слишком тебя хотел, чтобы переживать о взаимности, хоть и сам не давал для нее поводов. Блядь, да я тогда хотел, чтобы ты бежала от меня как можно дальше.

– Я помню. – Наши взгляды встретились, и мои пальцы впились в ладонь от желания прикоснуться к нему. Вместо этого я потянулась к проводнику.

– Хорошо. Может, вспомнишь об этом в следующий раз, когда Кэт начнет рыться у тебя в голове.

– Рыться? Да она вызвала у меня ревность! – Слово было таким горьким на вкус.

– Ничего она у тебя не вызывала.

Феликс же не расстроится, если я кину проводник в Ксейдена?

– Неужто? Ты же ее слышал. Как бы ты себя чувствовал, если бы мой бывший любовник позвал тебя на мат, а потом стал рассказывать о моем вкусе?

Он напрягся.

– И как я сидела на нем сверху? – Я понизила голос, словно пропитывая сексом каждое слово. – Что он был моим первым и он же будет последним?

У него заходили желваки, и у ножек стола заклубились тени.

– Она далеко не моя первая.

– Не в том суть. Хочешь, чтобы я задавала вопросы? Тогда не избегай их.

– Ладно. Ни один из твоих бывших не был всадником – если только я не знаю о какой-то истории с Аэтосом, – а значит, на мат меня никто не вызовет. Предположу пехоту, но, опять же, я знать не хочу, так что и не спрашиваю.