Чтение онлайн

“Ты о чём вообще говоришь? Я не трачу столько денег!”

“Ну, значит кто-то это делает за тебя!”

Оказалось, что Мелинда договорилась с компанией по прокату лимузинов, при ней круглосуточно был телохранитель, и двадцать четыре часа в сутки в её распоряжении был лимузин. Она, должно быть, решила, что я убить её собрался или что-то вроде. Не знаю, как она это сделала, потому что она не обладала правом подписи по счетам с моей карты, но я получил эти гигантские счета и серьёзную проблемку: я должен был заплатить. Так вот всё и закончилось.

Английские суды знать ничего не желали, так как Мелинда отказывалась прилетать из Америки. Мне говорили: “Может, если вам удастся возвратить её сюда...”

Заполучить развод отняло много времени. Её сторона затрудняла дело, как только могла, пытаясь получить как можно больше денег. Приезжали адвокаты из Америки и проверяли все мои счета. Как ни абсурдно это звучит, но моей обязанностью было принимать всех этих людей, когда они появлялись, а они желали останавливаться в таких местах, как, скажем, грёбанный Ritz в Лондоне. Счета, которые выставляли эти кадры, были невероятными. И это тянулось и тянулось, так как они были уверены, что я скрываю кучу денег. Они, наверное, думали: у него там миллионы в заначке. Они так сами делают. Это был кошмар. И это ужасно отражалось на нашей дочери Тони к тому же.

Ситуация была поистине странная. Я фактически не общался с матерью Милинды, но она оказалась милой женщиной и была не согласна с тем, что происходит.

Мне не было позволено видеться с дочерью, так как по какой-то причине именно я стал козлом отпущения во всей этой истории. Только спустя много времени мне дали добро на встречи с ней, но только в Далласе или Лос-Анджелесе. Я никуда не мог её взять. Эта дверь была закрыта плотно.

Годы спустя мне позвонили из службы защиты детей из Америки, сказали, что Тони забрали из дома. Соседи жаловались, и люди из социальной службы по работе с детьми наведались туда и обнаружили, что она на самом деле влачит жалкое существование. Я мучался вопросом: что же мне делать? Я хотел забрать её к себе! Но мне не разрешили взять Тони. Я снова пошёл по судам, чтобы заполучить её.

Это разбивало мне сердце, но прошли годы, прежде чем Тони разрешили приехать домой.

В декабре 1980-го мы поехали в Tittenhurst Park в Аскоте для того, чтобы записать песню к фильму “Heavy Metal”. Этот дом когда-то принадлежал Джону Леннону. Ринго Старр выкупил его и сдавал людям вроде нас, там можно было сочинять, репетировать и записываться. Мы попали сюда непосредственно после убийства Леннона, поэтому ощущения были по-настоящему странные. Мы провели там неделю, и у нас было полно времени, чтобы облазить это место. Мы заглядывали в шкафчик для посуды: “Ну, что тут у нас? Ага, ещё золотые диски!”

В спальне на выключателе света с одной стороны кровати было написано “Джон”, а с другой - “Йоко”. Это довольно необычно, можете себе просто представить, как они начинают: “Сегодня я с какой стороны?”

Комната, в которой мы репетировали была белой, та, которую вы увидите во всех фильмах про Джона и Йоко. У них была небольшая студия в задней части дома, и мы просто воспользовались их оборудованием. Мы расположили Винни в холле, а мой усилок был в студии. Также мы задействовали и инженеров Леннона, так что наслушались всяких историй. Несколько дней всё шло отлично. Атмосфера вышла на славу и мы почувствовали какую-то хорошую ауру там.

“Heavy Metal - это мультфильм. Нас попросили написать песню для саундтрека, но картина была ещё не закончена, так что они выслали нам только какие-то черновые скетчи и раскадровку. По этому сложно было писать что-то, так как понятия не имеешь о том, как распределяется по времени сцена. Нам просто назвали длину музыкального отрывка, которая им была нужна, и, я полагаю, анимацию они рисовали уже больше основываясь на том, что мы придумали. Мы сделали интро, сопровождающее сцену, где люди вскоре превратятся в монстров. Наложили эффекты, булькающие звуки, бас и Бог знает что ещё, а затем перешли к номеру “Mob Rules”. Мы записали его там же и отослали людям, занимавшимся мультфильмом, а они вставили это в саундтрек. Мы намеревались использовать эту запись в нашем новом альбоме, но наш продюсер Мартин Бёрч сказал: “Ооо, нетушки, по звуку несоответствие получится”, поэтому в конце концов мы перезаписывали песню дважды, так как в первый раз наша великая схема дала сбой.

Мартин спросил: “Вы хоть знаете, сколько это стоит - записать альбом? Почему бы вам не купить свою студию? Тогда мы могли бы просидеть там два месяця, три или сколько бы не потребовалось, и не волновались бы о том, во сколько это обойдётся.”

Это была клёвая идея. Мы послали Мартина в Эл.Эй посмотреть студию, которую он нашёл, понять, подходит ли она. Он сказал: “Она хороша. Нужен лишь новый пульт.”

Мы купили её и чёртов микшерный пульт, который стоил четверть миллиона, установили его, поставили плёночные аппараты и отправились туда записываться.

Получилась херня.

Мы никак не могли отстроить звук гитары. Мы пробовали в студии. Пробовали в холле. Пробовали везде, но ничего не выходило. Мы приобрели студию, но в ней ничего не получалось! Мы записали новую версию “Mob Rules”, но забили на неё. В итоге мы подались в “Record Plant”, где снова должны были платить, так что запись обошлась нам вдвое дороже. Никто поверить не мог: “Слышал, вы студию прикупили. А чего записываетесь в “Record Plant”?”

“Ээ...ну...”

Закончилось всё продажей пульта. Мы послали команду забрать его, но кто-то подумал, что это было ограбление и позвонил копам. Пока ребята делали своё дело, снаружи притаилась группа захвата, готовая повязать их. Всё прояснилось и утряслось. А затем мы продали студию. Не знаю, что с ней сделали, но сейчас она как-то работает.

Мы написали остаток песен для “Mob Rules”, будучи в Лос-Анджелесе. Где-то в Долине мы нашли помещение для репетиций, где опробовали разные вещи и идеи, записывали это на плёнку и брали с собой домой. Я снял дом на озере Толука. После репетиций с группой мы с Джеффом возвращались туда, принимали немного кокса и работали над какими-то идеями. Мы накладывали новый ритм, изменяли что-то, добавляли, пробовали несколько новых идей, а на следующий день все снова собирались вместе в репетиционной и пробовали опять. Джефф не был единственным моим визитёром на озере Толука. Однажды вечером приходил Гленн Хьюз (Glenn Hughes) с гитаристом Патом Троллом (Pat Thrall). Естественно, у меня был кокс. Гленн начал: “Эээ...У тебя не найдётся немного...нет?”

Я ответил: “Да, чуть-чуть есть.”

Я отправился в спальню, взял немного у себя в заначке, вернулся и сообщил: “Вот что у меня есть.”

“О, клёво!”

И весь порошок в мгновение исчез.

Гленн опять: “У меня нет больше, а у тебя? У тебя есть?”

Пат Тролл был в шоке, так как он никогда не видел Гленна в таком состоянии. Они проторчали у меня до четырёх или пяти утра, пока я не сказал: “Гленн, мне в постельку надо, утром я должен быть в студии.”

“О, ещё разок, только разок!”

Я сказал Пату: “Ты должен забрать его домой.”

А он мне: “Извини. Я не знаю, как с ним управляться. Что мне делать?”

“Просто сажай его в машину и вези домой!”

Я не хотел поступать так с Гленном, но в конце концов мне пришлось выставить его из дома: “Вон!”

Они бы до конца света просидели, если бы я не сделал этого. У них был совместный проект, Hughes/Thrall. Недолго. Всё удивляюсь, почему бы это.

В любом случае тот дом был ужаснейшим местом. На озере Толука стояла жара, и когда я поселился в этом месте, в доме не было кондиционера. Я уже не понимал, за что мне такую цену вломили. Там было как в сауне. Соседи наверное думали, что я с приветом, так как я обложил все окна фольгой, чтобы тепло отражалось. Это было чудовищно. Я не мог дождаться, когда съеду.