Чтение онлайн

Однако сейчас «Гоблин» имел только две пушки — на плечах. Руки его были свободны, если это можно было так назвать.

Я обратил внимание, что «кисти» представшего передо мной меха выглядят необычно. Они напоминали руку, сжатую в кулак. Причем пальцы были усилены, от чего создавалось впечатление, что пальцев не пять, а куда больше.

Плюс я обратил внимание, что на «костяшках» имеются какие-то странные устройства.

Гадать об их предназначении долго мне не пришлось — вражеская машина буквально набросилась на меня, и тогда стало понятно, что на нем за модификации и зачем они нужны.

Первым делом вражеский мех принялся дубасить моего «Лорда», будто бывалый боксер грушу.

Руки его двигались с такой скоростью, что я диву давался, как воитель, управляющий «Гоблином», еще не запарился, не потерял равновесие. Наверняка такую «серию» нужно тщательно и долго отрабатывать.

Ну а что касается эффективности этих ударов, то, должен признать, была она приличной — мой мех сотрясался от каждого «прилета». Система фиксировала повреждения брони и процент прочности, который стремительно падал. Ну ничего себе! Если бы «Гоблин» был вооружен штатно — хрен бы он так быстро расковырял «Лорда», а тут…

Я спохватился и попытался отбиться от врага, но…просто пристрелить его, как получилось с прошлым противником, не выходило — этот был слишком близко, и я даже руку своего меха не мог согнуть до нужного положения.

Тогда я попытался его оттолкнуть от себя. И тут случилось то, что повергло меня в еще большее удивление: я почти скинул с себя «Гоблина», но его воитель, осознав, что вот-вот жертва вывернется, совершил новый маневр. «Пальцы», собранные в кулаки, вдруг распрямились и я не ошибся — на каждой руке было даже не десять, а дюжина пальцев, и все они были длинными, крючковатыми, словно…

В этот момент «Гоблин» включил прыжковые двигатели и вновь набросился на меня.

Его лапища вцепились в плечи «Лорда», а коленями он уперся в грудь моего меха. В «коленях», как оказалось, были спрятаны плазменные резаки, которые включились, принялись бурить броню.

На мостике тут же вспыхнули красные аварийные лампы, температура скакнула вверх.

Целостность лицевой бронепластины менее 80%.

Ах ты урод!

Я был возмущен таким приемом. Никогда подобного не видел и не встречал, и совершенно растерялся. Достать, сбросить с себя вражеского меха не выходило.

И тут меня осенило!

Я развернул меха и заставил его шагать вперед, с разгона впечатался в ближайший контейнер.

Но я уверен, что «Гоблин» уже был серьезно поврежден, да только и не думал отступать, держался за «Лорда», как пиявка.

— Мой лорд! Повернитесь!

Голос Серого оборвал мои судорожные размышления насчет того, что делать.

Я совершенно не имел плана, как освободиться, одним-единственным решением, которое я видел, было продолжать биться о контейнеры, надеясь, что так я смогу повредить противника, отцепить его от себя.

Что там задумал Серый — спрашивать было некогда. Прочность лицевой брони, защищающей кабину, упала уже до 50%. Еще немного, и он добурится до мостика. И тогда все, конец…

Температура, к слову, поднялась еще выше. Я специально не стал глядеть на экран, чтобы не накручивать себя, но и без того понятно — еще немного, и мне уже не до противника станет. Пот лился рекой, воздух будто обжигал легкие при каждом вдохе, глаза пекло, даже панель управления была словно раскаленная плита и каждое прикосновение отдавалось болью.

Так, стоп! Если сосредоточусь на себе, на собственных ощущениях — это конец. Как там нас учили? Когда ты в мехе — мех — твое все. Выживет он — выживешь ты. Только если мех мертв — спасай свою жизнь и катапультируйся. Но мой «Лорд» жив, и если я не буду тупить, как тупил последние несколько секунд, то и останется жив.

В голове пульсировала одна мысль — повернуть «Лорда» к Серому. Я уже плохо соображал, зачем это нужно и что это даст. Температура на мостике явно дошла до предела, и единственное, что я мог — это любым доступным способом удерживать себя в сознании и не позволять бортовому компьютеру меха выбросить меня прочь.

Ну уж нет, я выдержу!

Нужно повернуть «Лорда», и тогда станет легче… Нужно повернуть…

Я не знал, что происходит. Когда мой мех развернулся, Серый влепил в «Гоблина», вцепившегося в меня, пару залпов. На такой дистанции они оказались страшно разрушительными — превратили вражеского меха в решето. Его резаки, с помощью которых он пытался прорезаться ко мне на мостик, мгновенно выключились. Система жизнеобеспечения, словно почуяв, что теперь все зависит только от нее, врубилась на полную, принявшись понижать температуру.

К этому моменту можно сказать, что я был без сознания. Я поплыл, толком не соображал, что происходит. Однако едва только температура опустилась ниже сорока, бортовой компьютер отменил катапультирование, а очнувшаяся аптечка моего защитного костюма наконец-то влепила мне дозу стимулятора, которая мгновенно привела меня в чувство.

Я дернулся, огляделся, с опаской вдохнул воздух. Нет, уже не жжется, все хорошо. Хотя лицо и губы страшно печет, руки болят…

Я взглянул на них. Ну еще бы — все в волдырях.

А где «Гоблин»?

Я спохватился и начал искать противника, но того уже, естественно, не было.

Мне потребовалось около минуты, чтобы включиться в реальность, осознать, что произошло.

— Благодарю, — включив отдельный канал с Серым, сказал я, — кажется, ты мне сегодня жизнь спас.

— Так ведь работа такая, — отозвался Серый, — сегодня я вам, завтра вы мне. Да и кем бы я был, если бы работодателю не помог?

Он рассмеялся, заставив улыбнуться и меня…

* * *

Я тихо чертыхнулся.

— Они высадились из корабля и атакуют нас, милорд…

Этого я совершенно не ожидал.

Мех-кулак, который был должен присоединиться к нам и мы вместе пошли бы добивать остальные удирающие корабли, оказался отрезан и отчаянно сражался с налетчиками, которые, как я понял, наседали.

Ну еще бы — они осознали, что никуда отсюда не улетят и теперь бились с обреченным отчаяньем, то ли желая просто дорого продать свои жизни, забрав как можно больше моих воителей, то ли все же надеясь справиться с противником и продолжить дебош на станции.