Чтение онлайн

И тут вдруг важный господин взорвался:

– - Совсем распоясались!
– - он имел в виду клан нью-йоркских таксистов.
– - Вы что: адвокатов не возите, а прокуроров возите? Или наоборот?
– самовластно уселся в кэб и захлопнул дверцу.
– - "Хилтон"!

– - Зря вы. это, мистер, -- примирительно сказал я.
– - Мне просто хотелось попросить вас, если вы юрист, сесть рядом со мной: у меня неприятности и мне надо бы вас кой о чем спросить...

И опять: уже не вчерашний студент, а американец в летах, перед которым я, к тому же, провинился, учинив ему нелепый допрос до того, как пригласил в машину, едва лишь понял, что бестактность таксиста была непреднамеренной, тотчас же выразил готовность выслушивать мои россказни:

– - Vladimir? Ну, что же,у вас стряслось?

– - Взгляните, сэр, что это такое?

– - Гм... Вообще-то я не специалист по уголовным делам... Но эту отговорку я уже слышал и спросил напрямик:

– - Такую повестку могла получить проститутка?

– - Гм, если вы так ставите вопрос, то, в принципе, да...

– - Но ведь это же ни в какие ворота не лезет!
– - взъярился я: какая-то непостижимая для здравого смысла юридическая заковыка всерьез оборачивалась против меня.
– - Как можно:

таксиста, труженика, и проститутку судить по одной и той же статье?!

– - Закон не учитывает род занятий правонарушителя... Тут уж настал мой черед сказать "гм..." Стараясь скрыть овладевающую мною робость, я с натугой выдавил из себя:

– - А решение судьи по такому делу может повлиять на получение гражданства?

Однако участник юридического конгресса уже умаялся отвечать на мои вопросы.

– - Vladimir, я не хочу вас запугивать... Как юрист я могу сказать вам только одно: в уголовный суд ни по какому поводу нельзя идти без адвоката.

– - Да где же я возьму адвоката?! Откуда у меня деньги на адвокатов?

Мой пассажир достал визитную карточку, черкнул что-то на ее обороте и сказал:

– - Это телефон очень хорошего адвоката, моего друга. Позвоните ему; он много с вас не возьмет... 6.

Постепенно из моей речи исчезало обращение "сэр", вместо него я все чаще пользовался нагловато-ухарским "мистер"... Когда, например, не захлопнувшаяся задняя дверца начинала тревожно дребезжать на ухабах, я говорил:

– - Мистер, если вы сейчас, на повороте, вылетите из машины, кто тогда будет платить по счетчику?

Когда, полыхая сигнальными огнями и оглушая улицу сиреной, мой чекер обгоняли полицейские, я говорил:

– - Знаете, мистер, куда они так спешат?

– - Куда?

– - Выпить кофе...

Туристов я угощал достопримечательностями Нью-Йорка, а поскольку для роли гида знал город недостаточно, то бессовестно пускал в ход фальшивки.

– - В этом доме жили Рокфеллер и Никсон, -- вполне добросовестно сообщал я клиентам, проезжая мимо здания 810 по Пятой авеню, но остановиться потом было трудно...

– - А в этой церкви венчались Элизабет Тейлор и Ричард Бартон.

Дамы ахали, впросак я не попал ни разу, а самым большим успехом пользовался мой знаменитый соотечественник Барышников; за него -- платили!

– - Хороший был у вас день?
– - спрашивает меня измотанная сверхурочной работой машинистка. Разъезжать на такси ей, конечно же, не по карману. В мой кэб она села потому, что боится ночного метро. Но, приобщившись на несколько минут к комфорту, чувствуя, что ее усталое лицо помолодело в полумраке кэба, женщина расслабляется и, услышав от меня, что день был хороший, совсем уж легкомысленно толкует ответ таксиста.

– - Вы, наверное, возили сегодня каких-нибудь знаменитостей?..

Нельзя же теперь ее разочаровывать.

– - Только что -- хотя вы все равно не поверите -- в этом кэбе ехали Барышников и Лайза Миннелли. Чуть слышный, приглушенный стон:

– - 0-ох!..

Таксисту, который вез Барышникова, американка не может дать на чай меньше, чем доллар. Даже машинистка. Я уж не рад, что наврал ей. Но пассажирке моей так отрадно предвкушать завтрашние свои рассказы: и сослуживцам, и боссу, и соседке -- в каком кэбе ехала она вчера, что сейчас ей непременно хочется быть щедрее всех "звезд", "осчастлививших" мой чекер.

В дорожавших автоматических мойках я регулярно мыл свой кэб -- за счет славы Барышникова, да еще за то, что показывал легковерным пассажирам "Женскую тюрьму"!..

Когда въезжаешь на мост Трайборо (а я въезжал на него ежедневно, вровень с высоко проложенной автострадой поднимается триада серых, с решетками на окнах, корпусов. Уж не помню, кто из таксистов сболтнул мне, будто это женская тюрьма. Было ли это правдой, я понятия не имел, но показывал корпуса всем подряд:

– - А вот это, между прочим, женская тюрьма Нью-Йорка... И самые шумные, развеселые из моих пассажиров -- умолкали, становились тихими, задумчивыми... Женская тюрьма!.. 7.

Как-то в очереди на Морском вокзале досталась мне многодетная мамаша-наседка, вся в веснушках и в хлопотах, чрезвычайно озабоченная четырьмя своими дочками. Уменьшенные копии своей родительницы, тоже конопатые, сестренки были до того похожи друг на дружку, что, словно русские "матрешки", отличались только размерами... Чтобы маме было удобнее, я усадил ее на переднее сиденье, но всем своим существом она была там, сзади, -- со своими твореньями, в которых даже сейчас, по дороге в "Ла-Гвардию", старалась запихнуть все хорошее, красивое, а главное -- поучительное!
– - что только можно было почерпнуть за время поездки в такси...

– - Поедем через Центральный парк?
– - закинул я, нацеливаясь лишний разок прокатиться по Трайборо.

– - Слыхали?!
– - откликнулась мамаша.
– - Сейчас вы увидите Центральный парк!

– - Здесь похоронен Христофор Колумб, -- кивнул я, будто старому приятелю, на памятник великому мореплавателю, стоящий посреди площади, названной в его честь.

– - Слыхали?!
– - теребит захлопотанная мамаша своих "матрешек".

Мы мчались по мосту Трайборо мимо серых корпусов:

– - А это, между прочим, женская тюрьма Нью-Йорка...

– - Слыхали?!

Мамаша была не только смешная, но и очень сердечная. Она сумела, превозмогая себя, оторваться на минутку от конопатых девочек с тем, чтобы частицу своего внимания уделить таксисту. И расспросы ее не сводились к вульгарному "как бизнес?". Она поинтересовалась, в котором часу я сегодня выехал. Долго ли мне еще предстоит работать?

Я отвечал, что, как и многие нью-йоркские кэбби, работаю примерно восемьдесят часов в неделю...